Контент удален!

У-у-урк.

Даже среди всего этого хаоса желудок исправно выполнял свою работу.

Нора, заслоняя рукой слепившие глаза лучи осеннего солнца, спокойным тоном заговорил: 

— Давайте сначала поедем поесть. А за едой как раз сопоставим, кто что помнит.

— Да как? Мне до сих пор ничего на ум не приходит...

— Хозяин паба сказал, будто я заявил, что мы должны посмотреть настоящий праздник. По-моему, мы, как в старые добрые времена, просто пошли шататься по праздничной улице. Сейчас набьем брюхо, пройдемся еще раз по тем местам — глядишь, память и вернется.

— И как это от сытого брюха память вернется?

— Говорят, потребление сахара и память находятся в тесной взаимосвязи.

Звучало довольно убедительно, поэтому Джереми поднял глаза, полные слез. Небо сегодня, как на грех, было удивительно ясным.

— А после этого что делать?..

Нора какое-то время молча разглядывал плаксивую, почти жалкую физиономию друга, после чего раскрыл ладонь и погладил ушибленный лоб Джереми: 

— Сначала давай что-то сделаем с твоим лбом.

***

Джереми объявил, что не вернется домой, пока не найдет кольцо. Он уперся и заявил, что не пойдет не только к себе, но и в "родительский" дом, и к брату.

Из-за этой его упертости Норе с Элиасом пришлось забыть про пышный обед в особняке и вместе с ним есть на улице.

— А супчик здесь не такой уж и плохой.

— Ага. И ветчина почти не воняет...

Как говорится, голод — лучший повар. Маленький ресторанчик неподалеку от паба Дорна славился вполне приличной кухней.

Похоже, слегка утолив голод, Джереми немного пришел в себя. Выйдя из ресторана и шагая во главе троицы по шумной площади, он заговорил уже гораздо более твердым голосом: 

— Это всё из-за тебя, Элиас.

— С какого перепугу ты опять на меня валишь?! Я-то тут при чем?

— Если бы ты не заказал «Рык льва» или как там называлось это пойло, — мы бы не напились до такого состояния!

— А я откуда знал, чем всё закончится?! Я сам ни черта не помню, с чего вдруг заказал эту хрень, меня самого это до бешенства доводит! И вообще, тему с выпивкой изначально поднял ты!

Тут ему возразить было нечего. Потеряв аргументы, Джереми перенаправил стрелки на Нору: 

— Если бы твой отец не прислал тот дурацкий подарок, мне бы и в голову не пришло напиваться.

— Ах ты, неблагодарный, опять за свое? Тебе подарок прислали, а ты еще и рожу корчишь?

— Да потому что мне паршиво, понятно тебе?! Паршиво!

— Нечего было таскать с собой кольцо без всякой нужды — ничего бы и не потерялось! Всё, я сматываюсь, разгребай тут сам!

Понимая, что в одиночку ему не справиться, Джереми на этом месте надул губы и отвернулся. И тут его взгляд пересекся со взглядом уличного торговца, который, казалось, наблюдает за ними уже некоторое время.

Торговец, встретившись взглядом с Джереми, тут же добродушно улыбнулся и окликнул его:

— Что-то ищете, господин?

— Откуда вы...

— Что именно вы ищете? Только скажите — всё найду!

Неужели это не просто обычная лавка? Джереми, от отчаяния окончательно терявший связь с реальностью, бочком подошел ближе к торговцу: 

— Что угодно, говорите?

— Именно! Найдется абсолютно всё, что пожелаете. Смелее, говорите!

Торговец, маша рукой и торопя, выглядел невероятно уверенным. В мрачных глазах Джереми блеснул лучик надежды.

— Ну... Я ищу одно кольцо.

— Наверняка подарок для возлюбленной? Какой дизайн вас интересует?

Откуда он узнал? Он точно что-то знает! Возможно, у местных уличных торговцев и их гильдий есть свои особые информационные каналы.

Охваченный этой надеждой, Джереми принялся во всех подробностях описывать внешний вид пропавшего кольца.

Пока он это делал, Нора и Элиас, подошедшие сзади посмотреть, чем этот олух занимается, потеряли дар речи и переглянулись.

— ...И в него вставлен бриллиант в 20 карат...

— О, вам повезло! Как раз завезли именно такую вещь!

— Что?.. Правда?!

— Да. Погодите секунду, где же оно...

Пока торговец нагибался и шарил в ящике под лотком, Джереми, схватившись за колотящееся сердце, нервно ждал.

Спустя мгновение:

— Охо-хо, вот оно! Только из подполья, чистейший оригинал высшей пробы! С вас 500 дукатов.

Повисла короткая тишина. Пока Джереми в ступоре пытался понять, что вообще происходит, и тупо замер, наблюдававший за этим Элиас наконец вмешался и рявкнул:

— Ах ты, шарлатан! Да как ты смеешь ушлые фокусы на дворянах проворачивать?! Сам-то по ночам спокойно спишь, толкая этот кусок стекла, который и пяти дукатов не стоит?! 

— Черт с вами. Не хотите — не берите!

Торговец, даже без намека на раскаяние, наглейшим образом цокнул языком и убрал обратно стеклянное кольцо с позолотой. Джереми лишь тупо повернулся к брату: 

— Это еще что за... 

— А-а, это называется зазыванием. На такую уловку во время праздников удивительно легко попадаются наивные дворяне, выбравшиеся поглазеть на уличные лавки. Этот мерзавец совершенно точно еще издалека нас приметил.

Только тогда осознав, что из-за своего отчаянного положения он послужил идеальным образом глупого господина, не ведающего о жизни за пределами особняка, Джереми перекошенным от злости лицом уставился на торговца.

Однако торговец, вопреки ожиданиям, оказался обладателем недюжинной наглости и, совершенно не смутившись, лишь проворчал под нос: 

— Этих господ аристократов хрен поймешь! На каких-то шарлатанов-гадалок с их суевериями деньги мешками спускают, а над подобными вещами дрожат и строят из себя не весть кого...

Нора, до этого лишь с усмешкой наблюдавший за происходящим, вдруг резко блеснул глазами: 

— Повтори, что ты сейчас сказал. 

— Да я к тому, что нам тоже надо как-то на хлеб зарабатывать. В отличие от бредней всяких гадалок, после которых ничего не остается, от такой вещи хотя бы память сохраняется. Если уж вам так невтерпеж снести мне голову — что ж, валяйте... 

— Твоя голова даже на чучело не сгодится, так что уймись. Я спрашиваю: что ты там про шарлатанов-гадалок ляпнул? 

— А-а, если я вас этим обидел, прошу прощения. Простая привычка мелкого торговца, не обращайте внимания. В наших кругах каждый знает, что эти негодяи — самые отпетые мошенники. Вчера вечером вы одной, судя по всему, тоже неплохо оставили, вот мне и стало немного обидно, только и всего...

Лицо у него была нисколько не обиженная, но дело было совсем не в этом. И пыхтевший от злости Джереми, и Элиас, до этого задравший нос, как герой-спаситель нации, одновременно переменились в лице и в один голос закричали: 

— Где?! 

— А? Вы о чем... 

— Где эта гадалка, я спрашиваю?!

***

— ...Мы реально здесь были?

Вручив жадному торговцу золотую монету и выведав нужные сведения, они покинули площадь, миновали улочку, застроенную ремесленными мастерскими, и наконец оказались перед маленьким, обшарпанным зданием, выглядевшим подозрительно до крайности.

— Мне тут почему-то все кажется знакомым. 

— Ага, мне тоже. 

— И мне.

И в чувстве дежавю не было ничего удивительного. На этой самой улочке несколько лет назад располагалось логово Элиаса, когда тот увлекался азартными играми.

Джереми и Нора — те самые люди, что в пух и прах разнесли тот игорный клуб — замерли с ностальгическими лицами, погрузившись в нахлынувшие воспоминания.

— Надо же, и занесло же нас снова сюда. 

— И не говори. Видимо, по пьяни прошлые времена вспомнились.

В отличие от них двоих, Элиас, не считавший те события теплым воспоминанием, шагнул внутрь здания первым.

Завеса из красного бархата за маленькой деревянной дверью распахнулась, и в нос тут же ударил резкий букет из запахов касторового масла и еще каких-то непонятных благовоний.

— Что это за место?..

В темной красной комнате без единого окна не было никакой вентиляции, отчего дышать становилось тяжело. Расставленные повсюду чучела грызунов и человеческие черепа в качестве прессов для бумаг создавали мрачную и мистическую атмосферу.

— Вы снова вернулись, странники. Присаживайтесь.

Из-за стола, на котором дымились благовония, подал голос сидевший там мешок из лохмотьев, отчего «Братство кольца» даже слегка вздрогнуло.

Едва Нора собрался что-то сказать, отчаявшийся Джереми плюхнулся прямо на пол. Норе с Элиасом ничего не оставалось, кроме как тоже скрестить ноги и усесться рядом.

Гадалка, закутанная в рваное тряпье, развернулась и зажгла новую палочку благовоний. Повалил еще более тошнотворный дым. Похоже, ей и самой было тяжело — бородавчатый крючковатый нос судорожно задергался.

— Кхм, послушай, извини, что перебиваю, но мы... 

— Цыц! Тише, красавчик. А не то духи испугаются и улетят.

«Красавчик» насупился. Джереми с Элиасом скривились, всем видом показывая, что категорически несогласны с таким определением.

— Слепая, видимо. 

— Судя по всему. 

— Ну-ка, посмотрим... Золотой Лев потерял нечто драгоценное.

Вдруг произнесла гадалка, сопя носом и чем-то шурша. Джереми невольно подался всем телом вперед: 

— Откуда вы... 

— Ты сокрушаешься и жалеешь до кровавых слез, но то, что ушло однажды, уже не вернуть. И от бессилия ты захотел разрушить всё вокруг, включая самого себя.

Пока мрачная тишина затапливала комнату, зловещий голос, подчиняющий себе всё вокруг, размеренно разносился в воздухе: 

— Сожаление после утраты — дело обычное, однако лишь им одним временной механизм судьбы не вспять не повернуть. Но тут вмешался иной одинокий рыцарь, охваченный отчаянием, и вознамерился принести этот мир в жертву: принеся пылающую империю на алтарь мертвецов, он повернул стрелки вспять.

— И кто этот одинокий рыцарь? 

— Нити судьбы переплелись и привели к новой эре настоящих дней... М-м? Да вот этот красавчик.

— Да блин, брат, ты что его на полном серьезе спрашиваешь?! Что эта шарлатанка вообще вытворяет, она нас за идиотов держит, что ли?! А?!