Контент удален!

— Да даже если кто-то закосил под меня — неужели он мог быть настолько похож?! Хозяин мастерской смотрел на меня с такой непоколебимой уверенностью! Он уставился на меня взглядом, полным такой жуткой боли и печали — да разве мог он обознаться?! Где это в столице сыщется рыцарь, один в один похожий на меня?!

— Да он мог просто прикинуться рыцарем! Мало ли разбойников, дерзко прикрывающихся именами дворян? К тому же дело было ночью: если телосложение и цвет волос похожи — любой со стороны покажется одним и тем же человеком.

Несмотря на попытки убеждения со стороны Норы, Джереми лишь продолжал качать головой. В итоге Элиас снова решился вмешаться:

— Брат, даже если это реально был ты — ты же тогда был не в себе. В смысле, я хочу сказать...

— Пьянство — не оправдание.

— Ну, это-то да, но я всё равно не верю, что ты мог такое сделать!

— Да нет же, говорю тебе, это был я! Это я сделал такую ужасную вещь! Я вместе с какими-то психами издевался над теми несчастными людьми и уволок маленьких детей!..

В зеленых глазах, охваченных ужасом и отчаянием, закипели горькие слезы. Элиас и Нора лишь молча смотрели на эту картину.

В следующее мгновение рука Джереми мертвой хваткой вцепилась в рукав Норы. Жест был настолько отчаянным, что Нора даже не смог вздрогнуть.

— Я... в конце концов, получается, я ничем не лучше отца.

— Эй, ты...

— С одной стороны, даже к лучшему, что всё выяснилось сейчас. Такое ничтожество, как я, не имеет права жениться на Дайан. Мне реально стоит просто всю жизнь прожить холостяком и так и сдохнуть.

— Это еще что за бред? Брат, ты о чём вообще мелешь?! При чем тут отец?! Что отец сделал?!

На растерянный вопрос Элиаса ответа не последовало. Нора, с трудом подавив желание изо всех сил съездить по этой плачущей физиономии Джереми, максимально спокойно произнес:

— Ты возьмешь себя в руки или нет? Еще ничего толком не доказано, а ты уже сам себя в могилу закопать решил? Я тебя знаю, мы тебя знаем — да как ты можешь такое говорить?!

— Но ведь вполне может оказаться, что это действительно сделал я! Даже если я сам буду уверен, что ничего подобного не вытворял, даже если все вокруг будут в это верить — что, если на самом деле все было иначе?! Что, если у меня проявилась какая-то безумная наследственная болезнь, о которой я и сам не знал?! Что, если по пьяни она вырвалась наружу...

— Каким бы пьяным ты ни был, ты не можешь вдруг стать другим человеком. Понял? Мы вчера все занимались идиотизмом, но это был исключительно наш, типичный для нас идиотизм. Тот, кого я знаю — сын моей жены — никогда в жизни не способен на подобный поступок.

От этих уверенных слов Норы фокус во взгляде Джереми наконец слегка прояснился.

— ...Т-ты... правда так думаешь?

— Да говорю же тебе. Тебе надо думать о том, как обелить свое имя, чего бы это ни стоило! А если ты собираешься вот так с радостью сам себе яму копать — бросай вообще всё к чертям. Как глава рода я такому слабаку Дайан не отдам.

И тут:

— Ваша светлость, к вам третий молодой господин.

От доклада дворецкого, вошедшего в гостиную, где царил полный хаос, Нора тут же скривился.

— Третий кто?

— Герцог, если вы не против, на пару минут... Ого, а вы, братья, что тут делаете?

Леон, шедший следом за Юкратом, заметив двух своих братьев, в замешательстве замер на месте. Поведение было до того невпопад, что в любой другой день на него тут же обрушился бы шквал подколов и упреков, однако ни у Элиаса, ни у Джереми не было сил обращать на это внимание.

В особенности Джереми, который валялся на диване с совершенно разбитым видом и даже не взглянул на Леона.

— Не знаю, я уже ничего не понимаю...

— Брат, очнись! Что ты там про отца говорил?!

Слегка недоуменно разглядывающий братьев, напустивших на себя мрачную атмосферу, Леон выглядел необычно уставшим и помятым.

Пусть и не настолько, как эта троица, успевшая до отрезвления пострадать ерундой весь день в поисках одного кольца, но то, что с ним что-то не так, бросалось в глаза сразу.

— Проходи. Ты чего в таком виде? Тоже ночевал не дома?

— А? А-а, дискуссия в клубе затянулась...

— Смотрю, твоему клубу даже праздники не помеха. А очки ты где сеять умудрился?

— А, дужка случайно сломалась, пошел новые заказать...

Запнувшись и сбавив тон, Леон неловко отвел взгляд. Только сейчас стало заметно: и впрямь без очков.

Из-за этого сегодня он казался еще более точной копией своего старшего брата. Нора оставшись сидеть с Джереми, который продолжал мертвой хваткой сжимать его руку, и перевел пристальный взгляд на Леона.

Повисла пауза. В этой странной, исполненной глубокого смысла тишине Леон с довольно неловким видом почесал взъерошенные золотистые волосы и недовольно пробормотал:

— М-да, вижу, вы заняты. Пожалуй, я лучше зайду в другой раз.

— Почему же? Ты ведь ко мне со словом пришел?

— Ну да... Но ничего срочного. Лучше потом скажу...

— Леон.

— Да?

— Подойди-ка ближе.

По измученному лицу Леона расползлось замешательство. Элиас, до этого безуспешно пытавшийся трясти Джереми, тоже наконец почувствовал, что атмосфера изменилась, и перевел взгляд с Норы на Леона и обратно.

— П-почему вдруг...

— Эй, да отпусти ты!

Резко сбросив с себя руку Джереми, Нора поднялся и широким шагом направился к Леону. Порыв его был настолько стремительным, что Леон невольно сделал пару шагов назад.

— Я, нет, я ничего плохого не сделал!..

— Это ещё что за новости?! Ты чего к моему брату пристаешь, он-то тут при чём?!

Даже от этого редкого братского заступничества Элиаса у Леона не было времени растрогаться. В мгновение ока подошедший Нора без всяких спросов и объяснений мертвой хваткой вцепился ему в левое предплечье. Вырваться было бесполезно.

— Герцог, пожaлуйста, это...

— Постой ровно.

Рукав был быстро задран вверх. Леон на этом моменте обреченно смирился. Пока Нора с пристальным вниманием разглядывал его руку, Элиас вопил, не выдерживая неопределенности:

— Да блин, что там такое?! Что происходит?! Этот ботаник опять в какую-то историю влип?

— Нет...

— А что тогда?

— Джереми, можешь перестать страдать херней. Теперь точно: вчера вечером это был не ты.

От этого поистине радостного заявления Норы Джереми, до этого тупо смотревший в пустоту потерянным взглядом, наконец медленно повернул голову.

— Что это значит...

Наконец отпустив руку Леона, Нора с восхищением на лице покачал головой и усмехнулся:

— Ха, мерзавец. Кто бы мог подумать, что твоя так называемая «дискуссионная группа» — это «Штрайф»...

— Что?!

Грохот!

Подскочивший на месте Элиас оступился и со шумом растянулся на полу. Впрочем, он тут же бодро вскочил и буквально набросился на них:

— Что ты сказал?! «Штрайф»?! Этот неуклюжий коротышка?! Бред какой-то!

— При всём уважении к твоей противоречивой братской любви, от этой метки никуда не деться, так что увы.

Меткой была не что иное, как маленькая татуировка на внутренней стороне локтевого сгиба Леона. Орел с тремя парами расправленных крыльев, словно серафим, — символ «Штрайф», тайной полиции, подчиняющейся напрямую императорскому дому.

Ни у кого не вызывало сомнений: если снять с Леона очки и облачить его в пышную мундиру «Штрайф», в темноте ночи отличить его от Джереми было бы практически невозможно. Зрачки Элиаса заходили ходуном от шока.

— Н-не может быть! В этот «Штрайк» или как его там — разве туда берут не только рыцарей?

— В прошлом году провели реорганизацию.

— С чего бы вдруг?! Какого черта менять правила на пустом месте?! А как же традиции...

— Мечников перестало хватать для эффективности? Говорят же, все мозги достались младшим — и правда.

Леон лишь неловко посмеивался. Пока Нора с улыбкой взъерошивал ему волосы, Джереми, выглядевший как олицетворение хаоса, шатаясь, подошел к ним:

— Да о чем вы вообще? Леон, это правда? Серьезно?

— Ну, типа того, правда.

— Что значит «типа того»? Так вот почему ты в последнее время постоянно ночевал вне дома под всякими глупыми предлогами?

— Да...

— Ах, ты, мелкий!.. А я-то думал, ты роман закрутил! Ты почему о такой гордости до сих пор молчал?

— Ну...

Вместо гордости Леон, казалось, готов был сгореть со стыда. Закатив глаза, он наконец тяжело вздохнул и сокрушенно пояснил:

— Я не то чтобы прятал это. Просто я там совсем недавно, хотел сначала добиться каких-то реальных результатов, а потом уже рассказать.

— Реальных результатов? Зачем тебе...

— Да потому что... Если честно, старший брат сделал столько всего, что одно его имя — уже предмет гордости, а средний... Ну, средний брат хоть и разгильдяй, но семью создал, да и Рэйчел стала королевой целой страны. А я доживших до этих лет ничего толком не добился, да и какими-то особыми талантами не блещу. Хвастаться такой мелочью было просто стыдно. Вот сделаю что-то действительно стоящее — тогда и перед мамой не стыдно будет, и перед младшими авторитет появится...

От этих трогательных и глубоких мыслей Леона, о которых никто и не догадывался, растрогались не только Джереми с Норой, но даже Элиас, до этого находившийся в стадии отрицания. Впрочем, длилось это ровно секунду.

— Постой, а ты вчера вечером что за хрень устроил?! В той мастерской — это реально был ты?! Ты правда разнес людям дом и уволок детей?!

— Вот именно! Что вчера произошло?! Из-за тебя меня подозревали, обзывали, я чуть в отчаяние не впал...

— Откуда вы... Кхм, это государственная тайна.

Повисла короткая тишина. Джереми с тупым выражением лица смотрел на Леона, пока у него медленно не поползли вверх уголки губ, а кулаки не начали зловеще хрустеть. Леон тут же поспешно добавил:

— Это связано с разведсетью Хаспара. Больше ничего не спрашивайте.

— Да как это вяжется?! Те дети были разведчиками? Если бы ты видел, с какой ненавистью на меня смотрел хозяин той мастерской...

— Подросткам под двадцать лет — какие они дети? А насчет той мастерской... Мы пока держим её на прицеле на всякий случай, но сами всё уладим, так что не берите в голову.

— Ого-го, вы только послушайте, как заговорил! А я-то думал, он обычный ботаник, а он, оказывается, и в поле работает, и выглядит вполне убедительно!