Контент удален!

Леон, которого без лишних слов закружило в этой суматохе, вращался вместе со всеми, пока Элиас держал его в мертвой хватке. Роберт, посмотрев на этот цирк с выражением лица человека, который предпочел бы ослепнуть, просто удалился.

После того как эмоции улеглись, в атмосфере молчаливого табу на обсуждение произошедшего четверо мужчин вальяжно разлеглись, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

Злосчастную золотую статую накрыли — на этот раз черным полотном — и перенесли во флигель.

— Ух, не дай бог пройти через такое снова, но приключение получилось поистине памятным.

— Еще бы. Одной историей для тостов за выпивкой стало больше.

— Герцог, как думаете, мне стоит продолжать службу в «Штрайф»?

— Свет существует лишь благодаря тени, умник. Если готов брать на себя всю грязную работу, от которой люди воротят нос, и стать тенью империи — оставайся. А если мечтаешь о чести и народной любви, бросай это дело, пока не поздно.

— ...Сложно это всё. Даже не знаю, что бы на это сказала мама.

— Да будь ты хоть танцором на столе в кабаке, если это твоя мечта и то, что приносит тебе радость, твоя мама поддержала бы тебя от всего сердца.

Джереми, всё еще тяжело дышавший и бережно гладивший кольцо, прыснул от смеха. Леон же лишь озадаченно нахмурился. Слова Норы звучали весьма высокомерно, но понять, что именно он имел в виду, было той еще задачей. И при чем тут танцы на столах в кабаке?

Резко вскочивший с пылающим от смущения лицом Элиас вдруг замер на месте, будто вспомнил кое-что:

— ...Кстати, а что это были за речи про отца?

— Меньше знаешь — крепче спишь, сопляк.

— Эй, ну что за секреты? Что там такого, о чем знает только старший брат?

Джереми ничего не ответил, лишь усмехнулся. И тут.

— Ваша Светлость, вам переговорный шар.

— ...Э-э, Роберт, вообще-то хозяин этого дома — я, а не он...

— А то я не знаю. Звонят герцогу, вот я ему и докладываю.

— Что? Какой еще придурок звонит в мой дом и просит к телефону другого?! Кто это? Да кем он себя...

— Это старик Юк.

Джереми неловко улыбнулся и почесал затылок. Нора, ухмыляясь, взял переговорный шар и бодро произнес:

— Слушаю, Юк.

— ...Вы со всем разобрались?

— Разумеется! Как раз только что...

— Ох, какая замечательная новость. На самом деле, не успели вы уехать, как прибыла госпожа со спутницами. Вы прошлись буквально по краю.

Глаза Норы округлились. Мужчины из рода Нойванштайн тоже вытаращились и вскочили, сгрудившись вокруг артефакта.

— Уже?!

— Да, они вернулись раньше намеченного срока. Я пока сказал, что у Вашей Светлости и молодых господ появились срочные дела в императорском дворце. Я ведь не соврал?

— Еще спрашиваешь! На тебя всегда можно положиться! Ладно, мы скоро будем...

— Они как раз собираются идти смотреть на запуск бумажных фонариков. Если хотите успеть, лучше поспешите.

— Что? И не устали же. Во дают... В общем, спасибо, до связи!

На этом шар потух. Мужчины уже было начали суетиться, но замерли, увидав Роберта, который сокрушенно поцокал языком с весьма неоднозначным выражением лица.

— Как говорится в старой пословице, алкоголь — это напиток дьявола, вытаскивающий наружу самое худшее, что есть в человеке.

— ...

— Мне, старику, остается лишь радоваться, что это «самое худшее» у троих господ ограничилось лишь этим.

Трудно было понять, ирония это или искренность. Впрочем, с тем, что им повезло, были согласны абсолютно все. Еще бы: какое счастье, что худшее, что они вытворили в состоянии полного опьянения — это просто дико опозорились перед самими собой! Похоже, к выпивке они теперь долго не прикоснутся.

— Отлично, теперь разбегаемся по своим местам...

— Для начала давайте приведем себя в порядок.

***

Багровеющее небо постепенно темнело, и солнце окончательно зашло за горизонт. На холмистом лугу, откуда открывался вид на изгибы реки Дунай, собирались люди с цветными бумажными фонариками в руках, выжидая нужный момент. Картина выглядела теплой и оживленной.

— ...Ух ты!

Дайан, как раз рассматривавшая свой синий фонарик и раздумывавшая, не стоит ли выбрать другой цвет, вздрогнула и обернулась от того, что кто-то крепко обнял ее за плечи.

— Кто это?

— Я тоже рад тебя видеть, любовь моя.

— Что произошло? Ты чего вдруг такой слащавый?

— Слащавый? И это говорит моя невеста? А я ведь так скучал, думал, с ума сойду!

Джереми, ластившийся к ней, словно кот, дождавшийся хозяина, уже вернулся к своему привычному образу безупречного и статного командира гвардии. От его золотистых, еще не до конца высохших волос доносился тонкий аромат благовонных масел.

Дайан некоторое время с подозрением наблюдала за своим возлюбленным, но затем прыснула в кулак.

— Случилось что-то хорошее?

— Ага, ты приехала. Ты даже не представляешь, как я скучал. Я реально чуть не умер без тебя.

— Ну надо же, ха-ха-ха! Хорошо, что мы вернулись пораньше. Хотя звучит немного сентиментально.

Синие глаза, вбирая в себя вечерний бриз, весело и радостно поблескивали. И как вообще можно было, пусть даже будучи в стельку пьяным, перепутать такую прекрасную возлюбленную с той ужасающей золотой статуей?

Испытывая глубокий стыд за собственную выходу, Джереми крепко сжал руку Дайан и припал губами к ее тыльной стороне.

— Я так скучал по тебе. Пока тебя не было... Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.

— М?..

— Спасибо за то, что согласилась выйти за меня.

— Ну так... Слушай, а что это у тебя с лобом?

Пока будущие молодожены наслаждались столь трогательным воссоединением, находившийся неподалеку Элиас, также встретивший свою семью, испытывал некоторую неловкость.

— Моя любимая женушка! И доооченька!

— ...Ого, и кто это к нам пожаловал? Не тот ли самый отпетый злодей, который похитил нашу дочь?

Не успевший рассчитать, что новость уже успела дойти до ушей жены, Элиас так и замер с раскинутыми в воздухе руками, бессильно сжимая и разжимая пальцы.

— Э-это... Ну, дело в том, что...

— Я-то думала, ты в последнее время стал рассудительнее, а ты снова за свое. Нет, если тебе так хочется спать вместе с ребенком — спал бы дома! Зачем среди ночи уволакивать малышку в герцогский особняк и создавать людям столько проблем?! Анна, едва увидев меня, сразу разревелась и заявила, что папа страшный!

Что-что она сделала?! Пока Элиас шокированно хлопaл глазами, Аннабелла высунула язычок и тут же спряталась за юбку Охары. Выглядела она при этом ни капли не испуганной.

— Дело в том… Я был немного не в себе, старший брат меня сбил с пути…

— Нечего валить всё на маркиза.

— Да я не валю, просто... Кхм, слушай, а тебе поездка явно пошла на пользу, ты как будто еще больше похорошела, может, мы...

— Сначала извинись перед Анной, а потом уже поговорим.

— Н-но, дорогая...

Тем временем Леон, отыскивая свою сестру-близняшку, неспешно пробирался сквозь толпу, собравшуюся на холме. Народу было довольно много, но найти Рэйчел не составило никакого труда.

— Сестра, давай поменяемся?

— Зачем? По-моему, тот фонарик, что выбрала Лея, даже красивее моего.

Леон быстрым шагом подошел и присел рядом с двумя сестрами, расположившимися под платаном.

— А ты, я смотрю, настоящая королева.

— …А? Ты что тут делаешь?

— Братик Леун!

— Не Леун, а Леон, малышка. Что я делаю? Вас с мамой пришел искать. Вы что, совсем не устали с дороги?

— Мы так отлично отдохнули, с чего бы нам уставать? А вот ты почему выглядишь таким помятым и выжатым?

Рэйчел, задавшая этот вопрос с лукавым блеском в зеленых глазах, была одета в обычное платье имперской аристократки, но даже в нем не могла скрыть присущего ей изысканного восточного шарма и благородства. Похоже, она уже окончательно стала своей в Сафави.

— Ой, и не спрашивай. Тут такой хаос был.

Покачав головой и сокрушенно цокнув языком, Леон вдруг перевел взгляд на молча стоящую неподалеку девушку. На ней было обычное платье служанки, однако неповторимую ауру скрыть не удавалось и ей.

Встретившись взглядом с Леоном, девушка слегка наклонила голову, здороваясь. Щеки Леона тут же залил легкий румянец. Впрочем, длилось это ровно до того момента, пока рука Рэйчел безжалостно не прилетела ему по затылку.

— ...Ай!

— Это ты кому тут глазки строишь, а? Моему личному телохранителю?

— Да нет же, я просто узнал ее, мы же уже виделись раньше, вот и обрадовался...

— Да неужели? Это было несколько лет назад, а ты сразу узнал?

— У меня память хорошая! А ты давай признавайся: про тебя в Сафави слухи не ходят, что ты жестокая королева?

— Что за глупости! Обо мне говорят как о самой элегантной и исполненной достоинства королеве!

Леон прекрастно знал, что если Рэйчел захочет, она с легкостью может сменить тысячу лиц. Насчет себя он пока такой уверенности не имел. Поступи Рэйчел в «Штрайф», она, вероятно, справилась бы лучше его...

— Братик, давай запустим вместе!

Лея, махавшая нежно-фиолетовым фонариком, похлопала своей крошечной ручкой по ладони Леона. Выглядела она до невероятности мило.

— Хм, ну раз ты так просишь, братик так и быть поможет. Кстати, а где мама?

— На минутку отошла вон туда: Михаэль разкапризничался, захотел поменять фонарик на другой. Эх, эти дети — совсем не понятно, чего хотят.

— Говоришь так, будто сама детей не любишь. Как, кстати, назвали нового принца?

— Баязид, в честь Святого Императора. Я так хотела показать его маме, но придется отложить до следующего раза.

— В следующий раз я сам приеду с мамой навестить тебя и твою семью.

С этими словами Леон снова бросил в сторону девушки-телохранителя весьма многозначительный взгляд, однако Рэйчел, к счастью, на этот раз ничего не заметила.

— Эх, всё равно не верится, что наш глупый старший брат наконец-то женится.

— Мне тоже. Найти в этом мире девушку, способную выдержать старшего брата...

— А ну признавайся. Вы, братья, опять что-то натворили?

— Даже не спрашивай...

Тем временем, пока близнецы и Лея увлеченно шептались, обсуждая приключения сегодняшнего дня, неподалеку от них, перед лавкой с бумажными фонариками, мама и сын с розовыми волосами выбирали новый фонарик.

— Тебе не понравилось, что он точно такой же, как у сестренки, Михаэль?

— Нет... Просто мне внезапно захотелось другой цвет.

— Тогда, может, возьмем такого же цвета, как у мамы?

Главное, чтобы не золотой. Прогнав эту нелепую мысль, Нора не спеша подошел к ним сзади.

Благодаря тому, что он поспешно вымылся и привел себя в порядок, ему удалось вернуть привычный опрятный и статный вид, однако искупит ли это то зрелище, которое он явил Михаэлю этим утром — оставалось большим вопросом.