После Праздника фонарей жители столицы постепенно начали оправляться от потрясения, вызванного смертями супруга принцессы Дуаньхэ и наследного принца. Простым обывателям было по большому счету все равно, кто рождается, а кто умирает — лишь бы их мирная жизнь оставалась безмятежной.
Указ императора о посмертном повышении статуса наследного принца так и не был издан. Покойный при жизни отличался настолько распутным нравом, бездарностью и порочностью, что император Цилун, даже будучи его отцом, не мог пойти против всех правил и даровать ему этот титул. Разве что в будущем еще не рожденный наследный внук императора сумеет переубедить всех сановников при дворе — тогда, возможно, этого никчемного принца все же провозгласят императором посмертно.
Гроб с телом наследного принца простоял в зале Алой птицы ровно тридцать дней. Все это время даосские монахи из крупнейших храмов непрерывно проводили над ним ритуалы. В итоге наследного принца похоронили с посмертным именем Чэн — «Искренний». [Прим. пер.: Посмертное имя аристократа служило официальной нравственной оценкой его жизни.] И хотя многие считали, что столь благородное слово — непозволительная роскошь для такого человека, покойного было уже не вернуть, а император и без того пошел на уступки, поэтому чиновники не захотели изо дня в день препираться с государем из-за одного лишь титула.
Вскоре после похорон принца император вновь начал проявлять интерес к своему заднему дворцу. [Прим. пер.: «Задний дворец» (хоугун) — императорский гарем, то есть женские покои с супругами и наложницами.] У него даже промелькнула мысль устроить масштабный отбор девушек, однако, обронив об этом пару слов, на следующий день он оставил эту затею. Многие придворные сановники, у которых подрастали дочери, смогли наконец вздохнуть с облегчением.
И хотя находились те, кому было любопытно, отчего государь так резко передумал, никто не стал лезть на рожон. Раз уж император молчал, все предпочитали делать вид, будто ничего не слышали.
Супруга наследного принца тихо сидела у окна. Бросив взгляд на стоящих позади нее нескольких матушек-наставниц с суровыми лицами, она не смогла скрыть раздражения:
— Оставьте меня. Я хочу побыть одна.
— Прошу прощения, Ваше Высочество, но нам приказано ни на шаг от вас не отходить. Пожалуйста, проявите понимание, — старшая из матушек говорила осторожно и почтительно, однако не сдвинулась с места.
— Император приказал вам защищать меня, а не шпионить! — Супруга наследного принца почувствовала, как в груди вспыхивает беспричинный гнев. Взмахнув рукавом, она смахнула на пол стоявшую перед ней пиалу с целебным бульоном. Увидев, как изящный белый фарфор разлетелся на куски, она ощутила мстительное удовлетворение. — Убирайтесь вон!
Заметив, что Ее Высочество не в себе, и опасаясь, что вспышка гнева навредит плоду в ее чреве, матушки в спешке подобрали осколки и торопливо покинули комнату.
Как только все служанки вышли за дверь, супруга наследного принца закрыла лицо руками и беззвучно разрыдалась.
Она вспомнила то время, когда они с принцем только поженились, вспомнила, как он погряз в распутстве, и как совсем недавно, выйдя из императорской тюрьмы и узнав о ее беременности, пришел в неистовый восторг.
Наследный принц прекрасно знал, что его здоровье подорвано излишним увлечением женщинами, из-за чего зачать ребенка было крайне сложно. Именно поэтому новость о ее положении так его обрадовала.
Но только она одна знала правду: ребенок, которого она носила, не имел к наследному принцу никакого отношения.
Легонько поглаживая уже округлившийся живот, она никак не могла забыть тот взгляд, которым наградила ее императрица на похоронах.
Супруга наследного принца понимала: императрице наверняка известно, что это чужое дитя. Но сама она уже не властна над своей судьбой. Будь то покойный принц или нынешняя императрица — ей оставалось лишь безмолвно терпеть и ждать того мига, когда ребенок появится на свет.
Но как ее жизнь докатилась до такого? Если бы она не вышла замуж за члена императорской семьи, разве пришлось бы ей столкнуться со столь невыносимым позором? Разве осталась бы она вдовой в столь юном возрасте?
Возможно, она больше кого бы то ни было желала, чтобы дитя в ее чреве оказалось девочкой. Только так можно было гарантировать, что ребенок в безопасности доживет до зрелых лет. Ведь сейчас к ее животу было приковано слишком много пристальных взглядов. Так много, что ей становилось страшно.
Чем больше она об этом думала, тем сильнее ее охватывал ужас — она даже не заметила, как до крови впилась ногтями в собственные ладони.
— Ваше Высочество.
За дверью раздался голос ее личной служанки. Женщина выпрямилась и поспешно вытерла слезы.
— Войди.
Войдя в комнату, служанка заметила, что госпожа выглядит неважно, но не стала задавать лишних вопросов. Сделав вид, что ничего не произошло, она произнесла:
— Я узнала одну новость.
— Какую?
Хотя супруга наследного принца не любила интриги, ее нынешнее положение не оставляло выбора. Ей приходилось бить первой, чтобы выжить.
— Несколько дней назад вдовствующая императрица беседовала с знатными дамами. В разговоре она упомянула княгиню Сяньскую и, кажется, выразила недовольство тем, что спустя год после свадьбы у супругов до сих пор нет детей, — понизив голос, сообщила служанка. — А вчера она даже послала ей укрепляющие снадобья, недвусмысленно намекая, что пора бы обзавестись наследником.
Несмотря на то, что они находились по разные стороны баррикад, супруга наследного принца испытывала к Хуа Сивань определенную симпатию. К тому же, ее семья породнилась с семьей Хуа через брачный договор, поэтому она не хотела портить с ними отношения.
Но теперь, когда вдовствующая императрица так торопила Хуа Сивань с ребенком, это означало лишь одно: она пыталась увеличить шансы князя Сяня в борьбе за трон. Однако живот Хуа Сивань упорно не рос, и в спешке вдовствующая императрица прибегла к не самому изящному методу.
Даже не говоря о том, что Хуа Сивань еще совсем юна, но будь ей хоть все восемнадцать — вдовствующей императрице все равно не стоило действовать так открыто. Что подумают об императорской семье посторонние?
Молодые супруги души не чаяли друг в друге, а вдовствующая императрица, будучи бабушкой, только и делала, что требовала правнуков. Даже если за этим крылся тонкий расчет, со стороны это выглядело весьма неприглядно.
— Разве этот поступок вдовствующей императрицы не обидит княгиню Сяньскую?
Супруга наследного принца слегка приподняла брови. Она своими глазами видела, как сильно князь Сянь любит свою жену. Действия вдовствующей императрицы наверняка огорчат княгиню. А оказавшись меж двух огней, князь неизбежно отдалится от бабушки. И для нее самой это было только на руку.
— Вдовствующая императрица печется о младшем поколении, это в порядке вещей. Не нам это обсуждать, — равнодушно отозвалась она. — Пусть наши люди внимательнее следят за княгиней Шэнской.
Ее главным врагом был вовсе не князь Сянь, а князь Шэн, с виду такой благонравный и бескорыстный.
Со вчерашнего дня слуги в княжеской усадьбе Сянь вели себя тише воды, ниже травы. До них дошли слухи, что вдовствующая императрица недовольна ванфэй. Князь всегда сдувал с жены пылинки, и если из-за этого инцидента у нее испортится настроение, расплачиваться придется им, слугам.
Некоторые миловидные служанки втайне даже радовались. Раз вдовствующая императрица недовольна княгиней, значит, князю, возможно, придется уступить и взять наложниц. А разве это не их шанс?
Хуа Сивань просматривала список даров от вдовствующей императрицы: женьшень, дудник, желатин из ослиной кожи — все это были сильные средства для восполнения крови и энергии инь. Отпив женьшеневого отвара, она сказала стоящей рядом Чэнцю:
— Вдовствующая императрица так добра ко мне. Это первосортные целебные травы, такие не купишь ни за какие деньги.
Чэнцю растерялась, не зная, что ответить. Хоть она и была личной служанкой княгини, но в усадьбу Сянь она попала не из резиденции хоу вместе с госпожой. В глазах ванфэй она уступала трем другим старшим служанкам, поэтому прислуживала ей с еще большей осторожностью, боясь вызвать недовольство.
Подобный жест со стороны вдовствующей императрицы ничего хорошего княгине не сулил. Если князь, подобно князю Шэну, приведет в дом младшую княгиню, страшно представить, сколько склок начнется в усадьбе.
Заметив напряженный вид Чэнцю, Хуа Сивань махнула рукой:
— Убери все это.
Чэнцю была надежной и степенной, но Хуа Сивань все же предпочитала полагаться на Бай Ся и двух других служанок — они лучше умели читать по лицам.
В покоях вдовствующей императрицы Янь Цзиньцю стоял на коленях перед бабушкой.
— Бабушка, прошу вас, отзовите свой указ. То, что у госпожи Хуа до сих пор нет детей — не ее вина. Это я пока не хочу ребенка.
— Неужели ты настолько ослеплен чувствами к княгине Сяньской?
Вдовствующая императрица не ожидала, что мальчик, которого она воспитала, окажется столь чувствительным юношей. Она не имела ничего против Хуа Сивань, но не могла позволить Янь Цзиньцю превратиться в раба любви.
— К тому же, тебе уже двадцать лет. Ни сына, ни дочери — на что это похоже?
— Сейчас смутные времена, я не могу рисковать ребенком, — в голосе Янь Цзиньцю слышалась скорбь. — Я тоже мечтаю о наследнике, но момент совсем неподходящий.
Вдовствующая императрица вдруг осознала: придворные фракции ведут ожесточенную борьбу. Даже ребенок в утробе супруги наследного принца, находящийся под защитой императора, не в полной безопасности. Что уж говорить о нерожденном младенце в княжеской усадьбе.
— Бабушка, вы помните тот год, когда мне исполнилось шесть?
Янь Цзиньцю поднял на нее глаза, полные детской привязанности и тоски по прошлому.
Вдовствующая императрица замерла, погрузившись в воспоминания.
— Не знаю, кто тогда пустил слух, будто я вам не родной внук и что вы взяли меня на воспитание лишь для того, чтобы насолить императрице. В гневе я сурово наказал тех болтунов-слуг. Ведь я знал: пусть мы не кровные родственники, но ваша забота обо мне превосходила любовь к родному внуку.
Глаза Янь Цзиньцю покраснели.
— В ту ночь я думал о том, как было бы прекрасно, если бы мой покойный отец был вашим родным сыном. Тогда бы никто не смел распускать эти нелепые сплетни.
— Госпожа Хуа — моя законная супруга. Я хочу, чтобы наш дом был полон детей, чтобы у нее были свои сыновья и внуки. Чтобы ей не пришлось повторять судьбу моей матери, которая угасла от тоски из-за этих наложниц.
Янь Цзиньцю прополз на коленях несколько шагов вперед и осторожно прислонился лбом к коленям вдовствующей императрицы.
— Мой августейший дед и мой отец заставили своих женщин страдать. Я не хочу обрекать на это свою жену. Ваш внук бессилен что-либо изменить. Мне остается лишь утешать горечь в своем сердце через отношение к госпоже Хуа.
К концу речи Янь Цзиньцю уже с трудом сдерживал рыдания.
Вдовствующая императрица долго сидела в оцепенении. Наконец она протянула руку, коснулась макушки Янь Цзиньцю и дрожащим голосом произнесла:
— Я и не знала, что у тебя такое чистое сердце. Покойный император не одаривал меня своей благосклонностью, небеса не дали мне детей. Воспитав тебя, я смогла отчасти утешить свою печаль. Ты понимаешь, через что пришлось пройти мне и твоей матери, значит, она не зря сделала все возможное, чтобы защитить тебя.
Вспоминая прошлое, вдовствующая императрица начала рассказывать о давних событиях, в глубине души радуясь, что не зря растила Янь Цзиньцю все эти годы.
Плечи Янь Цзиньцю слегка подрагивали. Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно:
— Это я виноват. У меня нет власти, чтобы позволить вам жить так, как вы того желаете.
— Время еще придет.
Вдовствующая императрица невероятно нежно погладила его по голове и, устало потирая виски, добавила:
— Твоя жена и впрямь недурна. Раз уж ты так противишься наложницам, я не стану тебя заставлять. Не хочешь пока детей — пусть так. Главное, чтобы ты понимал, что делаешь.
Заметив, что вдовствующая императрица утомилась, Янь Цзиньцю тактично поклонился и удалился. Но стоило ему выйти из дворца и сесть в экипаж, направлявшийся в усадьбу, как выражение сыновней преданности бесследно исчезло с его лица.
В былые времена, чтобы добиться беспрекословной покорности от своего «внука», вдовствующая императрица не брезговала никакими методами. Даже безвременная кончина его матери была делом ее рук.
Неужели она думала, что, потеряв мать и видя, как отец балует наложниц, он привяжется к ней, своей бабушке?
Она лишь хотела использовать его и влияние княжеской усадьбы Сянь как рычаг давления на императора, чтобы сохранить свое высокое положение вдовствующей императрицы.
Теперь же вдовствующая императрица хотела стать великой вдовствующей императрицей, пользующейся искренним почтением нового императора.
Он действительно жаждал занять трон. Но он совершенно не собирался идти к нему кратчайшим путем с непредсказуемым исходом, принося в жертву единственную женщину, которая была рядом с ним.
Есть вещи, которые нельзя получить, просто пожертвовав женщиной.