Снег за окном становился всё мельче, а воздух в гостиной быстро накалялся.
Правая рука Квон И До, обнимавшая талию Ирины, была твёрдой, а его лоб, прижатый к её животу, хранил приятное тепло. Каждый раз, когда его дыхание доходило до неё сквозь тонкий свитер, Ирина чувствовала, как по всему телу пробегает дрожь.
— Хватит…
Глаза Квон И До, смотревшие на неё с настойчивостью, потемнели ещё сильнее. В них было явное желание. От обычного сухого и равнодушного лица не осталось и следа. Осталось только лицо смертельно изголодавшегося мужчины, который хочет обладать Ириной целиком.
— Ирина.
Он негромко назвал её имя. Голос, сорвавшийся с потрескавшихся губ, был таким низким и хриплым, что Ирина невольно сглотнула.
Квон И До чуть сильнее сжал руку на её талии и притянул её вплотную, между колен. Когда расстояние сократилось, его горячее дыхание касалось её живота, будто проникая внутрь.
— Больше не могу терпеть.
— …
— Нет. Не хочу терпеть.
От его прямого признания уши Ирины покраснели. Когда он вот так честно говорил о своих чувствах, признание всегда пронзало самую глубину её сердца. Как она могла отказать такой прямой, слепой просьбе?
Жар, исходивший от ладони, сжимавшей её талию, был горячим и отчётливым. От тепла мужчины, крепко державшего её тело, у Ирины перехватывало дыхание.
Мужчина, всегда привыкший давить свои чувства, теперь честно показывал инстинкт. Это вливало в глубину груди Ирины острое удовлетворение и странное чувство собственности. Она знала, что так нельзя, и всё же хотела его. Прямо сейчас.
Вместо того чтобы отступить, Ирина с жадностью протянула руку и взяла в ладонь его твёрдую щёку. Кожа под пальцами была куда горячее её собственной.
— Тебе же ещё больно…
Вопреки заботливому тону голос уже дрожал, пропитанный желанием. Квон И До прижался щекой к её ладони, потёрся о неё и смотрел на Ирину покрасневшими глазами.
— Почти зажило. Благодаря тому, что вы каждый день за мной ухаживали.
— Врёшь. Ты же просил помочь переодеться, потому что левое плечо не слушается.
Ирина опустила взгляд на красный шрам, видневшийся в расстёгнутом вороте рубашки. Рана, которую она видела каждый день, смазывая и меняя бинты. При виде этого шрама в уголке груди резко заныло, и одновременно неудержимо поднялось желание утешить его и наполнить.
— Симулирую.
— Что?..
— Мне нравится, что вы думаете только обо мне.
С этими словами Квон И До поцеловал её ладонь. Когда горячие, мягкие, влажные губы коснулись её, щёки Ирины вспыхнули.
Отбиться от Квон И До, соблазняющего намеренно, было непросто. Но и тревога за его состояние никуда не девалась.
Ирина, балансировавшая на канате между жгучим желанием и рассудком, колебалась недолго.
Она всё-таки хотела его. Этого мужчину.
Ирина медленно опустилась на колени и устроилась между ног Квон И До, сидевшего на диване. От её неожиданного движения его брови слегка приподнялись.
— Ирина?
— Сиди смирно, — сказала Ирина, мягко отводя его правую руку.
— Ты ранен. Сегодня делаешь так, как я скажу. Не двигайся, просто сиди…
Квон И До снова потянулся к Ирине, но, увидев, как её руки тянутся к пуговицам его рубашки, так и замер с рукой в воздухе.
— Ирина.
Его зов стал сигналом: Ирина осторожно принялась расстёгивать пуговицы рубашки Квон И До одну за другой. Пуговицы, которые она застегнула минуту назад, снова расходились под её пальцами. Постепенно открывались его мускулистая грудь и твёрдый живот. На крепком теле вместе с побледневшими там и сям старыми ранами оставались отчётливые красные шрамы.
Ирина прикусила губу и уткнулась лицом ему в грудь. Под твёрдой кожей передавалось грубое, яростное биение сердца: тук, тук. Она высунула язык и очень осторожно лизнула его грудь.
— Ха…
Из губ Квон И До вырвался долгий выдох. Пальцы правой руки, упиравшейся в диван, беспощадно вцепились в кожу обивки.
Ирина, украдкой поглядывая на его лицо, провела языком по маленькому соску, торчавшему на широкой груди. Переносица Квон И До безжалостно сморщилась.
Ласки Ирины были неумелыми. Никто её не учил, она двигалась так, как вели инстинкт и жестокая любовь к И До. Но эти неловкие, осторожные прикосновения были для Квон И До губительнее любой искушённой ласки.
— Ха… Вы повторяете то, что я делал вам?
Ирина, поглядывая на него, кивнула. От того, что она, покраснев до самых ушей от стыда, не отводила взгляда, Квон И До тихо проглотил стон. От её нежного кончика языка на его груди по позвоночнику пробегала острая дрожь.
Квон И До, тяжело дыша, правой рукой осторожно провёл по мягким волосам Ирины. Волосы, обвивавшие пальцы, были слишком мягкими. Даже то, как они рассыпались в его руке, становилось густым раздражителем и мучило Квон И До. От неумелых попыток Ирины сделать ему то же, что он делал ей, — видимо, ей тогда было хорошо, — низ живота тянуло и ныло.
Ирина провела ладонью по его твёрдому животу, наклонила голову и мягко, крепко прижалась губами вокруг пупка. Было отчётливо видно, как низ живота Квон И До, не выдерживая раздражения, твёрдо сжимается.
— Ха-а… Ирина, прошу…
Дыхание Квон И До участилось. Ирина расстегнула молнию на его брюках. Звенящий металлический звук в тихой гостиной показался особенно громким. Под бельём открылся его член, уже вздувшийся так, что, казалось, лопнет, и заявлявший о себе.
Ирина с покрасневшим лицом немного посмотрела на него. Страшно не было, а то, что И До так распалился только из-за неё, делало её смелее.
Она стянула его бельё вниз. Полностью открывшийся член стоял, туго напряжённый, со вздувшимися венами, среди тёмных волос.
Она медленно наклонилась. Лёгкий запах тела Квон И До и густой мужской запах ударили в нос. Сначала она протянула руку и осторожно обхватила его твёрдый ствол. Он был таким толстым и тяжёлым, что не помещался в одной руке. Жар, чувствовавшийся сквозь ладонь, будто обжигал.
Она высунула кончик языка и легонько лизнула самый край, головку, на которой выступила капля.
— Ы!..
Квон И До запрокинул голову и хрипло застонал. На покрасневшей шее грубо вздулись жилы. Ирина, ободрённая его реакцией, широко раскрыла губы и взяла головку в рот целиком.
Между туго раскрытыми губами до отказа наполнилась горячая плоть. Когда нежная плоть её рта обхватила его член, Квон И До невольно дёрнул бёдрами, инстинктивно пытаясь протолкнуться, и тут же, стиснув зубы, сдержался.
Ирина, напрягшись так, что щёки впали, втянула его член. Неумело водила языком по чувствительным местам, глубоко брала в рот и медленно выпускала, снова и снова. С любопытством легонько перекатывала в руке яички размером с кулак, висевшие под твёрдым стволом.
— Ха-а… Ирина. Кх!..
Квон И До сходил с ума. Её тёплая, влажная слюна, которой был полон рот, мягкие губы, сжимавшие его член, и её мокрые глаза, смотревшие на него снизу вверх. Всё это перемалывало его рассудок в порошок.
Ему хотелось прямо сейчас схватить её маленькую голову и грубо вбиваться, как велело желание, но его удерживала слепая покорность: он не хотел идти против её воли.
Ирина постепенно смелела и старалась проглотить его член до самого основания. Узкое горло сдавливало, на глаза наворачивались слёзы, но она не останавливалась. Каждый раз, когда её губы плотно прижимались к самому основанию его члена, Квон И До сжимал кожу дивана так, что, казалось, лопнут вены.
Его горячая плоть, заполнившая рот, приятно давила ей на язык. Чувствовать, как его член пульсирует целиком у неё во рту, доставляло странное наслаждение.
Член Квон И До набух ещё твёрже, и предсеменная влага беспрерывно текла, смачивая её рот.
— Хм, Ирина. Уже… хватит.
Голос Квон И До был совершенно мокрым, а бёдра жалко дёргались. Она медленно выпустила его член изо рта. С непристойным влажным чмоканьем блестящий от слюны член качнулся в воздухе.
Ирина тихо кашлянула, вытерла губы и тихо улыбнулась. Глаза Квон И До, смотревшие на неё, уже совершенно затуманились наслаждением и желанием.