Когда Ирина выпрямилась, Квон И До, будто не в силах больше терпеть, протянул здоровую правую руку и обхватил её затылок. Кончики его пальцев слегка дрожали.
— Теперь моя очередь.
Негромкий голос Квон И До казался низким и сухим, но на дне его кипело неудержимое, жестокое желание.
Он взял за руку Ирину, стоявшую на коленях у дивана, и поднял. Из-за раненого плеча он не мог, как обычно, легко поднять её на руки, но одной силы напряжённой правой руки хватило, чтобы легко поставить Ирину на ноги.
— И До…
Ирина, которую подняли врасплох, стояла между ног сидевшего на краю дивана Квон И До и смотрела на него сверху вниз. Квон И До, не отводя взгляда от смотревшей на него Ирины, медленно протянул правую руку и просунул её под подол юбки. Каждый раз, когда грубая ладонь, поднимаясь, скользила по нежной коже бедра, Ирина мелко вздрагивала.
Подол юбки легко задрался, и его большая рука полностью проникла глубоко между её бёдер. Его пальцы наконец нашли тонкое бельё и плотно надавили на круглый, пухлый холмик.
— А, ы!..
От тяжёлого давления, пришедшегося прямо сквозь бельё, Ирина вздрогнула бёдрами и ухватилась за его плечо. Квон И До мягкими, но безудержными движениями обхватил всей ладонью её нежное лоно и медленно принялся тереть. Сквозь тонкую ткань проступала горячая влага вместе с жаром. При каждом трении ткани тонко просачивался хлюпающий непристойный звук.
Когда пальцы Квон И До принялись надавливать вокруг входа, Ирина, не смея издать ни звука, закусила губу и поджала пальцы ног. Он смотрел на неё снизу вверх и, скривив уголок рта, озорно улыбался. От обычной хмурости не осталось и следа: это было лицо противного мужчины, который хочет мять и раскачивать женщину перед собой по своему усмотрению.
— Что вы такого делали, что так намокли?
— Ха-а, И… До… Хм…
— Сами намокли, пока сосали мой член?
От откровенного вопроса, брошенного низким, осевшим голосом, глаза Ирины мгновенно покраснели. Глядя, как она, покрасневшая до ушей и шеи, с глазами, полными слёз, смотрит на него с укором, Квон И До возбуждался до одури, до боли. Рассудок отказывал.
В чёрных глазах Квон И До вспыхнули искры. Будто не в силах больше терпеть, он грубо схватил подол юбки Ирины и одним рывком задрал до самого пояса. Смятая ткань закаталась вверх, и её белые, гладкие бёдра и тонкие ноги открылись воздуху. И До жёсткой хваткой грубо сжал её ягодицы — она стояла у него между колен — и притянул вплотную к себе.
А потом без колебаний наклонил голову и зарылся лицом под задранную юбку Ирины.
— А! Ай, И До!..
От ощущения мужской головы, вдруг исчезнувшей из виду и заполнившей пространство между её ног, Ирина в ужасе попыталась отступить. Но крепкая правая рука Квон И До плотно удерживала её за ягодицы. В закрытом пространстве под тканью горячее дыхание Квон И До касалось лона Ирины и расползалось так, будто обжигало кожу.
И До, обнажив зубы, прикусил край её тонкого белья и оттянул в сторону. К совершенно беззащитным малым губам Квон И До прижался, почти уткнувшись носом, и глубоко вдохнул. Сладкий, густой запах её влаги окончательно снёс ему рассудок.
— Хм-м, ха!..
Квон И До вытянул язык и с силой лизнул мелко дрожащий клитор снизу вверх.
— А-а! Х-а!
Ирина так испугалась, что едва не упала навзничь. Казалось, все нервы тела сошлись в этой одной точке. Не зная, куда деться от чудовищного наслаждения, она торопливо зажала рот рукой, боясь, что крик вырвется за пределы гостиной. Согнувшись, она держалась за широкую спину и правое плечо Квон И До и едва стояла, но ноги уже ослабели и дрожали.
Но Квон И До, не обращая внимания, упорно, не поднимая головы, кусал и сосал. Он брал намокшие малые губы целиком в рот и сильно всасывал, потом заострял кончик языка и настойчиво тыкался вокруг узкого входа. Вязкая слюна и влага Ирины смешивались, и из-под юбки без конца раздавался хлюпающий непристойный звук.
— Хм-м, м-м! Ха, ха-а!..
Даже сквозь прижатую ко рту руку между пальцами прорывались тонкие стоны. Когда Ирина мелко закачала бёдрами взад-вперёд, пытаясь уйти от раздражения, Квон И До пустил в ход и пальцы. В уже вымокшее нутро скользнули два его толстых пальца.
— А-ах, хм-м, а!..
Горячие, узкие стенки яростно вцепились в его толстые пальцы. Он, глубоко вогнав пальцы, безжалостно принялся двигать ими взад-вперёд, будто скребя чувствительный свод изнутри. Каждый раз, когда он ворошил мокрые стенки, хлюпающий звук заполнял всё вокруг дивана.
По пальцам Квон И До, как мёд, толчками стекала прозрачная, чистая влага. Жидкость, намочившая тыльную сторону его ладони, вскоре тонкой струйкой побежала по внутренней стороне белого бедра Ирины. И на слух, и на ощупь она была полностью готова.
— Ха-а, ха-а! И До… Мне… мне странно… Ы, хм-м!
Дыхание Ирины стало совсем хриплым, стенки начали мелко сокращаться. В тот миг, когда она, сжимая пальцы Квон И До, вот-вот готова была дойти до пика, — прямо перед тем, как стенки, сокращаясь, горячо сжались, — Квон И До безжалостно выдернул пальцы. И одновременно отнял губы от её лона.
— Ха-а!..
От ощущения, будто её довели до края обрыва наслаждения и вдруг подвесили в пустоте, Ирина, часто дыша, смотрела на него затуманенными глазами. Красный вход, лишившийся хозяина, вздрагивал и дёргался на воздухе, будто от жажды. На глазах изнывающей Ирины повисли слёзы.
Квон И До вытащил голову из-под юбки и откинул назад растрёпанные волосы. Его губы блестели от влаги Ирины. Он достал член, вздувшийся так, что, казалось, лопнет, и негромко приказал:
— Садитесь.
Прикидывать было некогда. Ею правил только инстинкт — заполнить жар внутри. Ирина медленно согнула колени и села верхом, лицом к нему, на ноги Квон И До, откинувшегося на диване.
Эту позу они пробовали уже несколько раз, и потому Ирина чуть более умело упёрлась в его твёрдые бёдра, поймала равновесие и стала принимать в себя его член. Главное, Квон И До так старательно подготовил её пальцами и языком, что вход уже был мокрым до скользкости. И всё же принять в себя огромный мужской член было по-прежнему нелегко.
— Хм-м!.. Ы, а…
Твёрдая плоть, туго раздвигая стенки, протолкнулась внутрь. Ирина задержала дыхание и крепко обхватила его шею. Когда она опустилась полностью, так что ягодицы ударились о его твёрдые бёдра, от распирающей полноты, будто внизу всё вот-вот лопнет, всё тело затряслось.
Ирина, сидя на корточках на ногах Квон И До, осторожно, будто подпрыгивая, стала двигать бёдрами вверх-вниз. Каждый раз, когда она понемногу набирала скорость, от приятного давления, скребущего изнутри, спина выгибалась сама собой.
— Ха-а, ха-а… Ы, И До… Чувствуешь?.. Хм-м!
— Ха… У вас хорошо получается.
Квон И До, крепко обнимая здоровой правой рукой её тонкую талию, снизу целиком принимал её движения. Но поза — сидя на согнутых ногах на нём — отнимала у Ирины чудовищно много сил. Очень скоро ноги у неё ослабели, она выдохлась и в итоге осела, полностью опустив колени на сиденье дивана по обе стороны от его бёдер.
Когда поза сменилась, его член безжалостно вошёл гораздо глубже. Ирина, целиком насаженная на него, дрожала бёдрами и заходилась стонами.
— А-а! Х-а! Глубоко!..
— Кх… Ирина.
Квон И До с нежностью смотрел на Ирину, которая, полностью обессилев, всхлипывала на нём. Но его член ещё не был удовлетворён. Не хватало. Хотелось ворошить её изнутри яростнее.
Квон И До заработал крепкими бёдрами и стал сильно ударять снизу вверх.
Шлёп, шлёп, шлёп!
— А-ах! Хм-м, а, а!
Когда добавилась его тяжёлая отдача, Ирина инстинктивно снова закачала бёдрами в такт. Квон И До, положив раненую левую руку на подлокотник дивана и зафиксировав её, правой крепко сжал ягодицы Ирины и беспощадно тянул её вниз, к своему тазу. Инстинктивные удары снизу и вес Ирины, опускавшейся сверху, сцеплялись, и с каждым толчком поднималось разрушительное наслаждение, будто рвущее плоть.