Контент удален!

Восточный дворец.

На сандаловом троне с узором из облачных драконов восседал наследный принц в роскошном чёрном парчовом халате с золотой вышивкой. Аура его была темнее, чем ночь за окнами.

Чёрные как тушь волосы скрепляла простая яшмовая шпилька, фениксовые глаза с приподнятыми уголками были остры, а под выражение под красивым бледным лицом оставалось непроницаемым.

Гвардейцы Цзиньивэй, стоявшие на коленях на полу, застыли, лбы их покрылись холодным потом.

Длинные пальцы Се Цзюэ с отчётливыми костяшками легко постукивали по столу.

Он говорил тихо. И всё же его голос заставлял всех присутствующих дрожать.

Сяо Сянцзы почтительно поднёс заваренный чай.

Се Цзюэ взял чашку, опустил голову, отпил глоток и лишь затем медленно произнёс:

— Ты сказал, в Юньцзэ есть колдовское проклятие?

Цзиньивэй на коленях тотчас ответил:

— Докладываю Вашему Высочеству: товарищи, отправленные в Юньцзэ, передали весть, что на землях области Цзэчжоу люди умирают один за другим. Все говорят, что это предупреждение Небес, и народ охвачен ужасом.

Юньцзэ, изначально пограничный край, был родиной многих древних родов, колдовство там процветало, тяжёлые миазмы висели в воздухе — всё это придавало краю таинственности.

Горожане умирали один за другим странными смертями: на телах не было ни ран, ни следов болезни. После долгого расследования Цзиньивэй обнаружили, что кто-то наложил проклятие.

Множество смертей, к тому же кто-то в городе с помощью колдовства «вопрошал Небеса» — и пошли толки об аномалии в небесных знамениях.

В результате в Юньцзэ зародилась небольшая смута.

В это не было ничего страшного.

Но в Юньцзэ и без того было слишком много волнений.

Взгляд Се Цзюэ потемнел, он поставил чашку.

— С первой смерти до сегодняшнего дня прошёл целый месяц. Почему вы заметили неладное лишь в последние дни?

Он обронил несколько слов — лёгких, как перо, но тяжёлых по смыслу:

— Горстка бесполезных тварей.

Фэй Ин поспешно сказал:

— Ваше Высочество, простите нас!

Цзиньивэй, отправленные в Юньцзэ, изначально должны были следить за необычными происшествиями, но заметили всё лишь теперь, когда стало слишком поздно, — и это привело к смуте.

Они поистине никуда не годились. Или же здесь был чей-то злой умысел. Иначе с их способностями они бы заметили раньше.

В следующее мгновение Се Цзюэ произнёс:

— Убить всех.

«Убить всех» относилось и к смутьянам, и к нерадивым Цзиньивэй.

Совершенно беспощадно.

Фэй Ин, казалось, хотел просить, но, подняв голову и встретив взгляд наследного принца, тотчас покрылся холодным потом.

Он и вправду глупец.

Цзиньивэй, отправленные в Юньцзэ, наверняка допустили ошибку — значит, пощады им быть не видать.

К тому же при наследном принце никто не получал второго шанса.

Как он вообще смел думать о мольбе?

Цзиньивэй, прошедшие бесчисленные испытания, больше не боялись смерти, но всё же дрожали под одним лишь взглядом наследного принца.

Се Цзюэ взмахнул рукой, и группа Цзиньивэй тотчас удалилась.

***

Ночь сгустилась, огромная тёмная мгла опустилась на землю — безмолвная и неподвижная.

В этой глубокой ночи внезапно пошёл дождь. Сначала мелкий, но потом всё сильнее, крупные капли били по листьям с треском, хлестали хрупкие ветви, пока те не начинали опасно раскачиваться.

По дороге мчалась карета, копыта коней разбрызгивали дождевую воду, оставляя за собой след грязи.

Миновал час Сюй, дворцовые ворота давно закрылись. Но когда человек в карете предъявил нечто, стража по обе стороны поспешно расступилась. Изначально наглухо закрытые дворцовые ворота со скрипом отворились в тишине ночи.

Затем карета стремительно въехала внутрь.

Дождь усиливался.

Капли дождя стекали с карнизов, промачивая землю. Вместе с яростным ветром они врывались в двери и окна, заставляя свечи в зале мерцать и метаться.

Дворцовые слуги поспешно и осторожно закрыли окна.

Мерцающий свет свечей постепенно выровнялся.

Слуги в зале затаили дыхание, осторожно исполняя свои обязанности, никто не смел издать ни звука.

Внутри царила тишина, а снаружи бушевали ветер и дождь, и ночь казалась бесконечной. Внезапно громкий раскат грома на миг озарил тёмное небо.

Из дождя появилась фигура, она опустила капюшон, открывая лицо, нежное и сияющее, как распустившийся цветок.

Главный евнух Ань, стоявший на страже у входа, расширил глаза от изумления при виде прибывшей. В следующее мгновение он поспешил внутрь доложить.

— Ваше Высочество, старшая госпожа Сяо прибыла.

Старшая госпожа Сяо так поздно ночью прибыла в Восточный дворец?

С тех пор как старшая госпожа Сяо вернулась в семью Сяо, сначала из-за своего положения старшей дочери Сяо, затем из-за репутации семьи, а позже из-за размолвки с Его Высочеством она больше не приходила в Восточный дворец по своей воле. Потому её столь позднее прибытие оказалось для Ань Чжуна неожиданностью.

В то же время это заставило Ань Чжуна задуматься: что могло понадобиться старшей госпоже Сяо в такой поздний час?

Рука Се Цзюэ, державшая кисть, замерла, оставив кляксу туши.

Через мгновение он лишь опустил глаза и сказал:

— Она довольно проворна. Когда это она стала так обо мне беспокоиться?

— Пусть войдёт.

Главный евнух Ань тотчас вышел пригласить её.

Его Высочество сегодня учинил резню из-за дела в Юньцзэ, никому не дозволялось его видеть.

В такое время войти мог, пожалуй, лишь один человек — старшая госпожа Сяо.

Плащ Юнь Лин слегка отсырел от дождя. Войдя в зал, она сняла его и передала подошедшей дворцовой служанке.

Под плащом открылось красивое небесно-голубое шёлковое платье с золотыми бабочками, подчёркивающее её тонкую талию и пленительную красоту.

Служанка молча приняла плащ и удалилась. Главный евнух Ань, видя это, тоже незаметно отступил, осторожно закрыв за собой дверь.

В зале остались только они двое.

Юнь Лин стояла в нескольких шагах от него, молча глядя на него.

Зал наполнял слабый ароматный дым, и в воздухе повисла тишина.

Се Цзюэ отложил кисть, поставив последний штрих на докладе, красивые брови его слегка нахмурились. Он негромко сказал:

— Пришла под дождём... значит, есть дело ко мне.

Тон его был утвердительным.

Ясные абрикосовые глаза Юнь Лин смотрели прямо на него. Мягкие красные губы приоткрылись, и она произнесла одно слово:

— Да.

— Из-за Се Цзиньцзя?

Юнь Лин снова кивнула:

— Да.

Поджав губы, она подумала мгновение, а затем заговорила прямо:

— После развода с моим братом Цзиньцзя ушла в храм Гуаньюнь. Она уже узнала о преступлениях супруги Юй и желает лишь практиковать буддизм в храме, искупая грехи Юй Фэй и молясь за императрицу Чжаохуэй.

— Но есть одно, чего она не может отпустить, и она попросила меня о помощи.

Юнь Лин сказала:

— Она и без того была слаба после преждевременных родов, а потом узнала о преступлениях матери и развелась с моим братом... После всех этих ударов она стала до жалости худой и хрупкой. Я поистине не могу на это смотреть.

Потому она и пришла в Восточный дворец.

Се Цзюэ поднялся с кресла, спустился по ступеням и остановился перед Юнь Лин. Тонкие губы его слегка дёрнулись.

— Се Цзиньцзя не совсем глупа. Ты — единственная в мире, кто осмеливается просить меня об этом.

— Значит, ради неё ты рискнула выйти под дождь и пришла сюда глубокой ночью? — Се Цзюэ уже знал причину её визита.

И именно потому, что знал, он злился.

В прошлом она тоже несколько раз шла против его приказов ради Се Цзиньцзя. Даже если случай с падением в воду был частью плана побега из дворца, это не могло стереть её особенных чувств к Се Цзиньцзя.

А теперь всё ещё ради Се Цзиньцзя она пришла в Восточный дворец глубокой ночью.

Умолять его.

Даже зная, что это может ему не понравиться.

В её сердце, вероятно, многие люди куда важнее его.

Взгляд Се Цзюэ потемнел. Он поднял длинные пальцы и стёр с её щеки прилипшие капли дождя.

— Чего она хочет?

Ресницы Юнь Лин дрогнули. Весть, услышанная от Се Цзиньцзя, отозвалась в её голове.

Оказывается, одной чаши яда оказалось недостаточно, чтобы утолить ненависть наследного принца. После смерти супруги Юй её тело расчленили, кости раздробили, останки сожгли — не осталось даже трупа.

Её даже не похоронили на кладбище императорских наложниц.

Словно хотели, чтобы от неё не осталось праха, чтобы она не обрела покоя вовеки.

Это было поистине... слишком жестоко.

Се Цзиньцзя знала, что преступления её матери непростительны, и желала лишь провести остаток жизни в тихом служении, искупая грехи супруги Юй. Она не смела просить большего — лишь маленький кусочек праха матери, чтобы исполнить дочерний долг.

Потому она и пришла к Юнь Лин за помощью.

Выслушав Юнь Лин, Се Цзюэ сухо усмехнулся:

— Значит, она хочет прах супруги Юй.

— А ты, пожалев её, пришла умолять меня? — Он медленно опустил голову, длинные пальцы взяли её за щёку, он заглянул ей в глаза. — А если я откажу?

Во всём мире лишь Юнь Лин осмеливалась обратиться к нему с такой просьбой.

Но именно потому, что Юнь Лин обратилась с этой просьбой, буря эмоций внутри Се Цзюэ взметнулась ещё яростнее.

Снова и снова она вставала против него ради других.

— Что ты будешь делать? — Тонкие губы Се Цзюэ сжались, челюсть напряглась. — Будешь со мной ссориться ради неё?

Снаружи бушевала гроза, но в зале стояла смертельная тишина — такая, что он, казалось, слышал их дыхание.

Она откинула голову назад, глядя прямо ему в глаза.

Она видела сдержанную ярость в его бровях и глазах, напряжённую линию губ, каждое выражение его лица, полное гнева и обиды.

Юнь Лин подняла руку, взяла его пальцы и решительно покачала головой:

— Нет.

Выражение Се Цзюэ дрогнуло.

Тогда Юнь Лин потянула его руку вниз, разъединила их пальцы и крепко переплела их.

Тепло их ладоней смешалось.

Юнь Лин посмотрела на него, тон её был искренним и серьёзным:

— Я понимаю, что в прошлом я плела интриги против Вашего Высочества ради принцессы и ни разу твёрдо, определённо не ответила на чувства Вашего Высочества. Потому, увидев меня здесь, Ваше Высочество решили, что я умоляю за принцессу, и испугались, что я вновь пойду против вас ради неё.

— Но это не так, — она покачала головой, крепче сжимая его пальцы. — Я пришла в Восточный дворец, потому что не могла этого вынести. Цзиньцзя перенесла столько ударов, она стала такой измождённой, она на грани срыва. Она поистине жалка, и сердце моё болит за неё. Потому, когда она умоляла меня о помощи, я не смогла отказать.

Она отчётливо произносила каждое слово:

— Но я также понимаю и Ваше Высочество. Боль утраты матери, глубокая рана... кто может её понять? Пощадить жизнь Цзиньцзя уже было милосердно, как я смела бы просить большего?

— Моё сострадание к Цзиньцзя — сострадание, моя боль за Ваше Высочество — любовь. Для меня это трудно. После долгих раздумий я пришла во дворец поздней ночью лишь для того, чтобы передать просьбу Цзиньцзя, — Юнь Лин медленно шагнула вперёд, отпустила его руку и мягко обняла его за талию. — Вот и всё.

— Согласится ли Ваше Высочество или нет, мне больше нечего сказать.

— Никто не может винить Ваше Высочество за то, что произошло тогда. Цзиньцзя не смеет требовать, она лишь просила меня осведомиться от её имени.

Лёгкая морщинка между бровями Се Цзюэ незаметно разгладилась.

Он поднял руку, отвечая на объятие, закрыв глаза.

— Наша А Лин всегда знает, как меня утешить.

Всегда умеет без усилий унять его гнев.

Дождь снаружи постепенно стих, ветер тоже улёгся.

Вернулась тишина.

Капли дождя скатывались с карнизов, одна за другой, чистые и прозрачные.

Се Цзюэ держал её за талию.

— Герцог Инго тоже подал доклад, предлагая силами всего клана воздвигнуть стелу и увековечить память моей матери, но я отказал.

После раскрытия преступлений супруги Юй на дом герцога Инго тоже обрушился позор в последующие годы.

Хотя герцог Инго был верным подданным, весь его клан был обречён на гибель и упадок.

Весь дом герцога Инго заплатил цену, и восстановление было невозможно.

— Прах супруги Юй мне бесполезен. Раз Се Цзиньцзя готова провести остаток жизни в молитвах и искуплении за мою мать, я могу отдать ей прах.

— Но я намерен, чтобы все они встретили несчастный конец, не обрели покоя.

— Все они заслуживают смерти.

Кровожадность его слов потрясла Юнь Лин.

Отцеубийство, братоубийство... ради мести он за эти годы убил бесчисленное множество людей. Все, кто тогда был связан с императрицей Чжаохуэй, кроме ныне страдающего императора Цзиннина, были уничтожены.

Месть была справедливой.

Но прошло столько лет, а ненависть его ничуть не угасла, напротив, он, казалось, всё глубже увязал в ней и она пожирала его.

Когда человек так погружается в ненависть, что не может выбраться, он на самом деле сам становится её пленником.

Юнь Лин не хотела этого видеть.

Потому её первое ощущение при входе было верным: от него поистине исходило убийственное намерение.

Юнь Лин покачала головой в его объятиях:

— Не надо.

Она с силой взяла его за руку, взгляд её был напряжён, а выражение серьёзно:

— Я хочу, чтобы Ваше Высочество жили полную жизнь.

Се Цзюэ опустил голову и посмотрел на неё.

Юнь Лин сказала:

— Я не прошу Ваше Высочество отказаться от ненависти. В конце концов, боль утраты матери не забыть никому.

— Я лишь не хочу, чтобы Ваше Высочество поглотила ненависть. Если ненависть разжигает вашу ярость, оставляя в сердце лишь убийство, это не станет благом для Вашего Высочества.

— Жизнь за жизнь, карма свершится. Раз те люди уже мертвы, они заплатили цену. От этого, возможно, сердце Вашего Высочества не сможет унять ненависть, но вам следует успокоить сердце, а не погружаться в ненависть всё глубже.

Это касалось не только супруги Юй.

Императрица Ли Ляньэр, Седьмой принц и Третий принц — всех постигла та же участь: кости раздроблены, тела сожжены.

Потому его слава жестокого тирана глубоко врезалась в память людей.

Теперь, поразмыслив, многие его методы были чрезмерно жестоки. Она даже не могла вообразить, сколько упрёков и обвинений это вызовет.

Если бы императрица Чжаохуэй знала, она бы ни за что не пожелала видеть его таким.

Юнь Лин подняла на него взгляд:

— Когда я говорила Вашему Высочеству перед уходом из дворца, что забочусь о вашей дурной славе, это была не совсем ложь. Я не хочу, чтобы Ваше Высочество был поглощён ненавистью, не хочу, чтобы Ваше Высочество нёс такое запятнанное имя.

Глаза её были открыты, ресницы дрожали, но тон оставался невероятно искренним.

— Ваше Высочество заслуживает лучшей, более полной жизни.

Слова её затихли в зале.

Хотя она произносила их тихим голосом, они лились, как журчащий ручей, способный смыть и унять ярость внутри него.

На самом деле ему было всё равно на так называемую дурную славу.

Но она заботилась так сильно, даже тревожилась об этом и говорила ему так искренне.

Она хотела, чтобы у него была полная жизнь.

Такая убедительная фраза, что ему захотелось согласиться не задумываясь.

Прошло неизвестно сколько времени.

Половина свечей в зале догорела.

Се Цзюэ медленно опустил голову, глядя ей в глаза. Его пальцы скользнули по её лицу.

— С тобой одной жизнь моя будет полной.

Юнь Лин поняла скрытый смысл его слов. Морщинки тревоги на её лбу разгладились, уголки глаз слегка приподнялись. Мягкая улыбка расцвела в её миндалевидных глазах.

— Пусть наша любовь расцветёт, как цветы под полной луной, а сердца навеки будут связаны.

Она бросилась ему на шею.

— Я хочу встретить старость вместе с Вашим Высочеством.

Навеки связаны, вместе до старости.

Какие прекрасные слова.

Тонкие губы Се Цзюэ изогнулись в улыбке. Он приподнял её подбородок пальцами, взял её лицо в ладони и наклонился поцеловать.