Обиды, гнев, разочарование и примирение. Такой день был слишком утомительным для больной, поэтому Хам Гён Хе сильно устала. Как Ё Хи ни уговаривала её лечь, она почему-то упорно сопротивлялась сну, тараща глаза, но в итоге сдалась и уснула.

Благодаря этому у Ё Хи впервые за долгое время появилось свободное время после ужина. Она так привыкла постоянно быть привязанной к сестре, что теперь даже не знала, чем заняться. Только она подумала пойти в комнату и послушать радио, как услышала:

— Ё Хи-я.

Она обернулась на зов.

Ги Хон Чо, одетый в удобную рубашку и хлопковые брюки, искал её.

— Что такое, Хон Чо-сси?

— Если ты не занята, можешь выполнить одну просьбу?

— Просьбу?

А. Ё Хи тихонько ахнула, поняв, о чем речь. Она кивнула, и на губах мужчины появилась легкая улыбка.

Из открытого окна доносился тонкий аромат ночи. Ветерок, колыхнувший занавески, ласково скользнул по собранным волосам Ё Хи. «Ночами уже совсем как осенью», — подумала она и заговорила:

— Ваши мерки я и так помню, Хон Чо-сси.

Держа в руках сантиметровую ленту, она с удивлением посмотрела на него. Вспомнив о просьбе сшить рубашку и воспользовавшись свободным вечером, Ё Хи пришла в швейную комнату, а Хон Чо последовал за ней.

— Мне кажется, я немного поправился.

Ё Хи прищурилась и внимательно оглядела стоящего перед ней мужчину.

Поправился? Ничуть. Наоборот, его тело, лишенное грамма жира и состоящее из одних мышц, казалось, стало еще крепче. Словно прочитав её мысли, мужчина добавил:

— В последнее время мне редко приходится использовать тело.

— ...

Это ведь не обязательно значило то самое, но почему все слова Ги Хон Чо звучали с таким подтекстом? Глядя на его совершенно невозмутимое лицо, Ё Хи стало стыдно: вдруг это она испорченная и думает только о пошлостях?

Тихонько откашлявшись, она взяла ленту и подошла к нему. Поскольку он был намного выше, ей пришлось встать на подставку для ног, чтобы измерить плечи.

Она измерила спину, руки, проймы и обхват предплечий. Чтобы измерить грудь, ей пришлось встать вплотную к нему. Глядя на его широкую, упругую грудь, Ё Хи раздумывала, сможет ли она обхватить её руками.

— Подержать конец ленты?

Она подняла глаза и увидела, что он смотрит на неё с насмешкой.

— Ты же опять застесняешься и не сможешь измерить, Ё Хи.

Тогда они еще плохо знали друг друга, поэтому ей пришлось обходить его кругом, но сейчас его слова прозвучали как насмешка, и Ё Хи надулась.

— Нет, все в порядке. Я справлюсь.

Она демонстративно раскинула руки и обхватила Ги Хон Чо. В тот же миг она почувствовала, как мужчина напрягся, словно забыв, как дышать. Чей это стук сердца раздавался в ушах — её или его? Наконец, поймав конец ленты, Ё Хи отступила на шаг.

— ...Размер и правда немного увеличился, но это не жир, просто тело стало шире...

Сказав это, Ё Хи подняла глаза и удивленно моргнула.

— Хон Чо-сси, вам плохо?

Кадык мужчины дернулся. Из его пересохшего горла вырвался хриплый, сдавленный голос:

— ...Мне? С чего бы.

— У вас лицо красное. Может, температура?

Ги Хон Чо, который завороженно смотрел на неё сверху вниз, вдруг потер лицо большой рукой, словно растерявшись.

— Хон Чо-сси?

— ...

Они делали друг с другом всё, что только могут делать мужчина и женщина, и даже после расставания у них было несколько моментов близости. Поэтому ни Ё Хи не ожидала, ни Хон Чо не мог предположить, что он покраснеет от простого объятия.

Ги Хон Чо лихорадочно пытался проанализировать свое состояние. Сердце бешено колотилось, тело горело. Но эрекции не было.

Не то чтобы он не испытывал сексуального влечения. Ощущение мягкого женского тела и упругой груди, прижавшихся к нему после долгого перерыва, было восхитительным. К тому же, его член был как пес на цепи — готовый в любой момент по команде вскинуть голову перед Хам Ё Хи.

Так что внезапное сердцебиение и румянец были вызваны не похотью, а другим фактом.

Тем, что Хам Ё Хи обняла его.

Дело было не просто в физическом контакте. В тот момент, когда женщина раскинула руки и полностью заключила его в свои объятия, тело Хон Чо оцепенело. Ему показалось, что это не он обнимает, а его обнимают, и от этого он потерял дар речи.

«Хам Ё Хи обняла меня» — этот факт лишил его рассудка. Словно он был невинным юнцом, которого впервые обняла девушка. Что за бред? Может, он сошел с ума от долгого воздержания?

— Вам больно? Принести жаропонижающее?

Хам Ё Хи смотрела на него с беспокойством. Он смущенно отвел взгляд к темному окну.

— Нет, ничего такого. Ты все измерила?

— Да... А какую ткань вы бы хотели?

Ё Хи подошла к стопкам тканей на стеллаже.

— Я смотрю, тут много хороших материалов. Хм... обычно для рубашек берут 80-й поплин от «Ханиль Текстиль». Он мягкий и не сильно мнется... Но тут столько роскошных тканей. Скоро осень, зима, можно взять что-то более плотное. А вы что думаете, Хон Чо-сси?

Она смотрела на него, перебирая ткани, и её глаза сияли, как звезды. От этого зрелища у него пересохло в горле. С трудом сглотнув, он спросил:

— ...А тебе что больше нравится?

— Я работала только с поплином... Честно говоря, дорогие ткани я боюсь испортить. Вот этот хлопок от «Тонъа Текстиль» стоит 7000 вон за ярд.

Она говорила неуверенно, но её белые пальчики осторожно гладили ткань с легким благородным блеском.

— Рубашку из такого материала можно сшить и приберечь для особых случаев. Для повышения по службе или на праздник...

— А на свадьбу?

Вопрос вырвался сам собой. Но он не хотел брать свои слова обратно.

— ...Для свадебного костюма это, может, и простовато, но ткань сама по себе отличная... Так что тоже подойдет.

Она закусила нижнюю губу. Он не мог оторвать от нее глаз.

«Я так жажду тебя. Я готов проглотить тебя целиком, даже если мой живот лопнет. А ты? Что чувствуешь ты? Насколько далеко ты зашла?» Эти мысли заставили его произнести детскую, провокационную фразу:

— А на свидание вслепую (смотрины)?

— ...

— Думаю, в ближайшее время их будет много.

Был ли Ги Хон Чо всегда таким импульсивным и неосторожным? Отнюдь. Он всегда был расчетлив, все обдумывал (хотя и не тратил на это лишнего времени), планировал свои действия на два шага вперед. Это был не приобретенный навык, а врожденный талант и привычка.

Но когда дело касалось Хам Ё Хи, он часто становился импульсивным и эмоциональным. Не то что на два шага вперед — он иногда не видел ямы прямо под ногами. Как, например, сейчас.

Глаза Ё Хи сузились. И без того раздосадованная дневным разговором с Гён Хе, она почувствовала, как Ги Хон Чо снова расковырял эту рану.

Ну да, Ги Хон Чо снова пойдет на свидания вслепую. Когда закончится осень... нет, еще до конца осени он пойдет на смотрины, как того хочет его семья в Сеуле. Может быть, поэтому он и уезжал на десять дней?

Она ревновала. К той безликой женщине, с которой он будет встречаться.

Она злилась. На мужчину, который совсем недавно умолял её вернуться, а теперь, как только она сказала, что привела чувства в порядок, тут же заговорил о свиданиях.

И снова это чуждое ей чувство колючей злости поднялось наружу.

— Да. И для свиданий отлично подойдет.

Ё Хи кивнула и продолжила:

— К тому же, у вас, Хон Чо-сси, чистая кожа, так что вам пойдут и цветные ткани. Вот эта, в тонкую полоску, тоже хороша... О, и синий галстук сюда идеально впишется... А когда у вас свидание?

— ...С чего ты спрашиваешь?

— Если скоро, я помогу вам выбрать костюм.

Когда семья давила на неё, она только плакала и не могла связать двух слов. Но, как ни странно, сейчас слова лились легко. Она не выдавала своих эмоций, сохраняя спокойный, будничный тон.

— Почему бы вам не сходить на следующей неделе?

— ...Ты этого хочешь?

— Да.

— ...

Лицо Ги Хон Чо выражало бурю эмоций. Он казался и злым, и, как бы нелепо это ни звучало, обиженным. Его губы несколько раз дернулись, но он плотно их сжал.

Между ними летели искры. Ё Хи не отводила взгляд и, как ей казалось, тоже сурово смотрела на него.

После короткой паузы Хон Чо заговорил первым:

— То есть, ты хочешь, чтобы я пошел флиртовать с другой женщиной в рубашке, которую сшила ты?

— Да.

— Почему?

Он смотрел на неё с непониманием. «Как ты можешь? Как это возможно?» Он сам её спровоцировал, но когда она так легко согласилась, в его груди вспыхнул пожар.

Именно это бесило его в Хам Ё Хи. Будь он на её месте, он бы разорвал соперника в клочья. Но Хам Ё Хи всегда реагировала иначе.

Её красивые губы, которые он только что хотел целовать, невозмутимо произнесли:

— Потому что мы расстались.

— ...

— Мы расстались, так какой смысл думать о таких вещах?

Произнося это, Ё Хи мысленно подбадривала себя: «Да, Хам Ё Хи, мы расстались, какой смысл? На что ты надеешься? Перед тобой мужчина, который собирается на свидание с другой».

Скрип. Ей показалось, что она услышала скрежет зубов. Желваки на челюстях мужчины напряглись. Не обращая на это внимания, Ё Хи открыла дверь и указала на выход.

— Я сняла мерки, а теперь мне нужно сосредоточиться на шитье. Не могли бы вы выйти?

— Почему? Если я буду смотреть, иголка в ткань не полезет?

— Нет, не поэтому. Просто мы расстались, поэтому я хочу избегать нахождения с вами в одном помещении.

— Ты...

Опять это проклятое «расстались».

Хон Чо хотел схватить её и встряхнуть, чтобы она пришла в себя, но вместо этого медленно выдохнул. Натянув на лицо ту самую улыбку, которую Хам Ё Хи так любила, он молча вышел из комнаты.

Бам! Звук захлопнувшейся за спиной двери эхом отдался в его затылке.