В тот день Ё Хи заснула поздно, с пылом выкраивая выкройки. Сама же сказала все, что хотела, так почему теперь так злится? Непонятно.

На следующее утро она проснулась чуть позже обычного и сразу пошла в комнату Гён Хе. Та, видимо, сильно устала: когда Ё Хи попыталась разбудить её, мирно спящая сестра лишь раздраженно отмахнулась.

«Нужно же поесть и выпить лекарства». Ё Хи заварила чашку медового чая, поставила на тумбочку, чтобы сестра выпила, как проснется, и спустилась вниз.

Погода была отличная, поэтому она взяла одеяла и вышла на задний двор. Развесив их на сушилке под солнцем, она направилась к бассейну. Дел там у нее не было, и она знала, почему туда идет, но делала вид, что это случайность.

Как она и думала, несмотря на жгучее осеннее солнце, мужчина был там. Он сидел в воде, положив скрещенные руки на бортик и уткнувшись в них подбородком, с закрытыми глазами.

— ...

«Что со мной такое?» Вчера она так дерзила, а теперь не может просто пройти мимо.

Точнее, как только Ги Хон Чо попадал в её поле зрения, она не могла не смотреть на него. Стоило ему появиться где-то на периферии, её разум заставлял сфокусироваться на нем. Она смотрела на него завороженно, не в силах оторвать взгляд.

«...Я бы тоже хотела быть такой».

«Какой?»

«Такой, которая завораживает».

Откуда взялось это желание? Из-за вчерашнего? Или это результат всего, что произошло? Как бы то ни было, Ё Хи хотела этого. Хотела очаровать Ги Хон Чо, сделать так, чтобы он не мог отвести от неё глаз.

Как Гым Ми на сцене, она хотела соблазнять тех, кто на неё смотрит. Хотела ослепить его, чтобы он не мог её забыть.

«Я тоже хочу свести Ги Хон Чо с ума».

«Так сделай это».

Прошептал кто-то внутри неё.

В этот момент мужчина медленно открыл глаза. Заметив стоящую вдалеке женщину, он повернул голову в её сторону. Словно это был сигнал, ноги Ё Хи сами понесли её к нему.

Не глядя на смотрящего на неё мужчину, она пошла к краю бассейна. Делая вид, что не замечает его взгляда.

Скинув тапочки, она ступила босыми ногами на гладкую плитку. Расстегнула крючок на талии, опустила молнию, и юбка, скользнув по стройным ногам, упала на пол. Краем глаза она заметила, как Ги Хон Чо выпрямился и уставился на неё. Она изо всех сил старалась не смотреть на него в ответ.

Сняв тонкий кардиган и бросив его на пол, она потянула вверх подол футболки. В мгновение ока она осталась в одном белье — бюстгальтере и трусиках.

«Он облизывает меня взглядом».

Она чувствовала это кожей.

Как она и думала, глаза Хон Чо жадно скользили по её рукам и ногам. Яркое солнце, осветившее её гладкую, безупречно белую кожу, ослепило его, словно россыпь звезд.

Над тонким кружевным бюстгальтером вздымались пышные, белоснежные полусферы. Тонкая талия, крутой изгиб бедер и узкая полоска трусиков, едва прикрывающая то, что между ними. Он даже не был уверен, дышит ли он сейчас. Ему приходилось напоминать себе о дыхании, так сильно кружилась голова.

Когда Хам Ё Хи подняла руки и собрала волосы черной резинкой, кровь прилила к его телу. И не только к члену, который уже давно стоял колом, но и к ушам, и к затылку.

То ли ей не хватило смелости нырнуть с разбегу, то ли она просто не умела, Ё Хи села на край бассейна. Опустив в воду стройные ножки, она медленно, плавно соскользнула вниз.

Раздался легкий плеск воды, совсем не такой, как когда плавал он. Не кролем и не брассом — какими-то забавными, неуклюжими движениями она доплыла до другого конца. Оттолкнувшись от бортика, тем же способом поплыла обратно к нему.

Бассейн при вилле был небольшим, не для спортивных заплывов. И все же момент, когда она приближалась, обрушился на него как цунами. Дыхание перехватило.

Доплыв до него, Ё Хи положила руки на бортик и подтянулась. Вода, скопившаяся в ложбинке между грудями, с шумом выплеснулась на плитку. Усевшись на край, она вытащила ноги и встала так же ровно, как и до купания.

— ...

Сквозь мокрый бюстгальтер отчетливо проступали форма и цвет затвердевших сосков. А под еще более тонкими трусиками дразняще темнели волоски.

Женщина нагнулась и подобрала свою одежду. Не схватила в охапку, а аккуратно, вещь за вещью. Так, как это делали её умелые руки.

Шлеп, шлеп. Оставляя за собой мокрые следы, она прошла мимо него. Как ни в чем не бывало. Как будто его там не было. Оставляя капли воды на полу, словно метки своего колдовства.

Ё Хи невозмутимо вошла в дом через боковую дверь, ведущую от бассейна. Как только она оказалась в коротком коридоре перед прачечной, её лицо вспыхнуло огнем. Мысли потекли беспорядочно, как вода с её тела.

«Что я наделала? Что я только что...»

Она услышала торопливые шаги позади, и её резко развернули за плечо. Прежде чем она успела что-то понять, губы мужчины впились в её рот.

Он схватил её за подбородок, и, как только губы приоткрылись, его язык вторгся внутрь. Ги Хон Чо жадно сплел их языки, словно хотел выпить из неё всю влагу. Влажный звук их поцелуя эхом разнесся по прачечной.

Чмок. Губы, впившиеся друг в друга, с трудом оторвались.

— Ха-а... Ха...

Мужчина немигающим, голодным взглядом смотрел на задыхающуюся женщину. Его низкий, хриплый голос коснулся её ушей, пока она стояла в оцепенении:

— Это ты первая нарушила правила.

Взгляд Ги Хон Чо скользнул по её мокрой шее и груди. Мокрое белье, просвечивающее насквозь, выглядело даже более непристойно, чем если бы она была голая.

Облизнув губы, все еще хранившие её вкус, мужчина развернулся и вышел на улицу.

Ги Хон Чо долго не выходил из бассейна. Звук яростно рассекаемой воды доносился до Ё Хи все утро, словно он пытался выплеснуть всю свою энергию.

***

— О-хо-хо...

Хам Гён Хе громко зевнула и сладко потянулась.

— Который час? Я долго спала?

Судя по её посвежевшему лицу, сон пошел ей на пользу.

— Уже два часа. Ты сильно устала вчера?

— Не знаю, просто вырубило... Зато впервые за долгое время спала без снов. А то в последнее время из-за кошмаров просыпалась по несколько раз за ночь.

— Правда?

— Ага. Не говорила тебе, чтобы не волновалась, но я часто просыпалась одна.

Ё Хи помассировала плечи проснувшейся сестры. «Какая же я невнимательная», — подумала она, но мысли все равно возвращались к утренней сцене у бассейна.

«Зачем я это сделала? Я точно сошла с ума».

После своей дерзкой выходки она переоделась на втором этаже и больше не спускалась вниз, боясь снова столкнуться с Ги Хон Чо один на один.

«Может, на меня что-то нашло?» Вспоминая этот момент, Ё Хи казалось, что это была не она, а кто-то другой. Будто в неё вселилась Гым Ми.

— Ё Хи, я есть хочу.

— А? ...Да, онни. Ты же и завтрак, и обед пропустила... Сварить тебе нурунджи?* (*каша из поджаренного риса)

— И всё? Я бы съела еще той каши с морскими ушками, как вчера. Может, попросить Хон Чо-сси привезти еще?

В голосе Гён Хе звучала уверенность. Уверенность в том, что стоит ей попросить, и он сделает. Ё Хи стало интересно, откуда у сестры эта уверенность. Неужели все люди, привыкшие вести себя дерзко, такие?

Но Гён Хе, которая, казалось, вот-вот потребует кашу, вдруг передумала.

— Ладно, проехали. Раз поздно проснулась, лучше поесть чего-то легкого. Свари нурунджи, Ё Хи.

— Хорошо, онни.

Ё Хи кивнула и, вставая с кровати, вдруг кое-что поняла.

— Онни, а ведь ты больше не кашляешь.

— ...

— Тебе и правда становится лучше!

— Наверное... Лекарства хорошие...

— Ох, онни...

Лицо Ё Хи озарилось радостью. В порыве чувств она крепко обняла сестру за худые плечи.

— Я сейчас сварю тебе самую вкусную нурунджи в мире.

Легким шагом Ё Хи направилась на кухню.

Пока они ели старательно сваренную рисовую кашу, в столовую вошел Ги Хон Чо. Ё Хи уткнулась в тарелку, делая вид, что не замечает его, а Гён Хе тут же начала хвастаться своим улучшившимся самочувствием.

— Правда? Это отлично.

Как обычно, он собирался бросить дежурную фразу и уйти, но вдруг остановился. Взгляд зацепился за макушку Хам Ё Хи, которая утром свела его с ума, а теперь даже не смотрела на него. Наполовину желая подразнить её, наполовину просто ища повод остаться, он предложил:

— Как насчет того, чтобы вечером устроить вечеринку?

— Вечеринку?

Гён Хе тут же просияла.

Объяснять было не нужно. Для городского жителя, да еще и любительницы развлечений, какой была Гён Хе, в Мокянджэ было смертельно скучно.

Пообещав устроить все к вечеру, Ги Хон Чо вышел из столовой.

***

В центре стола красовалось блюдо с сашими из тунца, переливающимся жирным блеском.

Рыба выглядела так свежо, что слюнки текли. На маленькой плитке булькал прозрачный бульон с овощами, а в бамбуковой корзинке лежала темпура из длинноусых креветок и овощей. Как в дорогом японском ресторане, перед каждым стоял индивидуальный набор посуды и соусниц.

— Я попросил секретаря Юна организовать ужин, не знаю, можно ли вам сырое.

— Конечно можно! Боже... Никогда бы не подумала, что буду есть такое дома.

— А тебе как, Ё Хи?

Почему-то ему было трудно смотреть ей в глаза. Он бросил на неё косой взгляд, не свойственный ему, и Ё Хи, закусив губу, кивнула.

— Мне тоже нравится. Выглядит вкусно...

Конечно, вкусно, он ведь знал, что заказывает. Хам Ё Хи любила морепродукты. Он кивнул с надменным видом, мол, «я не знал, но рад, что угадал», посмотрел на стол и вдруг негромко хмыкнул.

— А... я же просил секретаря Юна...

Он взял со стола бутылку сакэ.

— В доме больной человек, а он и об этом позаботился. Раз уж есть, я, пожалуй, выпью. Вам, конечно, нельзя...

Его взгляд переместился на Ё Хи.

— Ё Хи не пьет. Она, наверное, и алкоголя-то никогда не пробовала. Правда, Ё Хи?

Гён Хе ответила за неё.

Конечно, она никогда не пила. Но внутри вдруг взыграло упрямство. Ей не понравилось, что её выставляют наивной деревенщиной — это чувство было сродни тому комплексу неполноценности, что всегда сидел в ней.

— Налейте, я попробую.

Она придвинула свою рюмку, и Ги Хон Чо медленно налил ей сакэ. Прозрачная жидкость с журчанием наполнила маленькую чашечку. Ё Хи выпила её одним глотком.

— ...Кхм, ух...

Сакэ оказалось лучше, чем она ожидала. Оно обожгло горло, но оставило приятный аромат. Она думала, будет очень горько, но вкус был неплохим.

— Нормально? — спросил Ги Хон Чо.

Вместо ответа Ё Хи демонстративно вздернула подбородок и снова протянула рюмку. Усмехнувшись, мужчина наполнил её снова.

Ужин проходил лучше, чем она ожидала.

В основном говорила Гён Хе, Хон Чо ей отвечал, и беседа текла гладко. Гён Хе смеялась гораздо чаще, чем когда они были вдвоем. Ё Хи слушала их и понемногу потягивала сакэ.

— Согласна, корейская попса часто бывает скучной. У нас слишком много табу. Что плохого в сексе?

Услышав это слово из уст сестры, Ё Хи удивленно уставилась на неё, но Гён Хе продолжала как ни в чем не бывало:

— Говорят, в американских песнях о всяких таких липких штучках поют в открытую? Странные у нас люди. Взять хотя бы танцевальную музыку. Если ритм заводной, двигаться — это инстинкт, разве нет? Самим хочется оторваться, а на танцоров смотрят косо. Мол, конец света и все такое.

Наверное, это слова их дяди. Ё Хи решила заступиться за сестру, речь которой стала грубоватой даже без алкоголя:

— Онни — танцовщица. Знаете Гым Ми? Онни из её подтанцовки. У них очень известная команда...

— Значит, вы и на телевидении выступали.

— ...Ну, да. Пока не заболела и не ушла. В любом случае, наша культура кажется мне слишком косной. Наверное, потому что мы до сих пор делим людей на аристократов и простолюдинов. А вы что думаете, Ги Хон Чо-сси?

— Не знаю. Никогда особо об этом не думал.

— Почему? Потому что в вас течет кровь аристократа?

На слова Гён Хе Хон Чо насмешливо улыбнулся.

— Насчет крови не уверен. Но вкус у меня благородный, хотя есть во мне и кое-что от простолюдина.

— Например?

Вместо ответа Хон Чо, который всё это время не сводил глаз с Ё Хи, положил ей в тарелку кусочек брюшка тунца.

— Ешь, а то желудок испортишь. Попробуй с ростками редиса, так вкуснее.

Сам он к еде еще даже не притронулся, но заботливо, чистыми палочками, ухаживал за Ё Хи. Гён Хе, наблюдавшая за этим с кривой улыбкой, наконец спросила:

— Ги Хон Чо-сси, а почему вы расстались с нашей Ё Хи?

— Онни!

— А что такого? Разве Ги Хон Чо-сси обиделся? Как старшая сестра, я не могу спросить?

— Онни, прекрати.

— Причин скрывать это нет, — небрежно бросил Хон Чо.

Выдержав паузу, он спокойно продолжил:

— Потому что это были отношения, перекошенные в одну сторону.

— ...

Сказав это, Ги Хон Чо усмехнулся и залпом выпил сакэ.

Глядя на него, Ё Хи закусила щеку изнутри. Она сразу поняла, что он имел в виду. Она и сама это чувствовала. Перекошенные отношения, где один только и делает, что смотрит на другого снизу вверх. Как Ё Хи на Хон Чо.

Значит, он принял их расставание и так спокойно всё перенес именно из-за этого осознания. Внезапно алкоголь показался ей горьким.

— А какие женщины вам нравятся, Хон Чо-сси?

Поймав на себе их взгляды, Гён Хе пожала плечами.

— Раз вы расстались, значит, вы чужие люди. Мы сегодня впервые пьем вместе, почему бы не поболтать об этом? Ё Хи у нас неопытная, ничего не понимает.

Ё Хи сгорала от стыда, но Гён Хе, не выпившая ни капли, вела себя как пьяная. Она бросила на мужчину томный взгляд.

— Если вам неловко говорить, может, я угадаю, Хон Чо-сси?

Странный взгляд Ги Хон Чо остановился на Гён Хе. Прочитав в нем «ну, попробуй», она звонко рассмеялась.

— Я думаю, Ги Хон Чо-сси привлечет женщина...

Повисла тишина, странная и удушающая. Словно наслаждаясь этим, Гён Хе с улыбкой закончила фразу:

— ...У которой много секретов?