Будучи секретарем столь нетерпеливого принца, Мейсон действовал быстро и четко. Получив от Ноа заявление об отзыве инвестиций, он лично отправился к маркизу Летиуму.
Неожиданный визит секретаря Его Высочества заставил маркиза беспокойно поерзать в кресле — дурное предчувствие сжало грудь. Мейсон вежливо положил перед ним документ. Маркиз, скрывая тревогу, поспешно схватил бумаги и пробежался по ним глазами, но чем дальше он читал, тем сильнее дрожали его руки.
— Почему… почему он вдруг…
Добыча в шахте вот-вот должна была начаться. Если принц Ноа выйдет из проекта сейчас, остальные инвесторы тоже наверняка задумаются об отказе. В худшем случае разработку и вовсе придется свернуть из-за нехватки средств. Этого нельзя было допустить — не после того, как маркиз вложил в дело почти все деньги семьи. На кону оказалось благополучие всего его дома.
Маркиз Летиум в отчаянии подался вперед, однако Мейсон с прежним бесстрастным видом, словно по инструкции, повторил одно и то же:
— Уверяю вас, мы выплатим неустойку за нарушение контракта. Кроме того, прошу понять, что я не уполномочен называть точную причину отмены.
— Нет, так не пойдет. Я не могу позволить Его Высочеству отозвать инвестиции, когда до начала разработки остались считанные дни! Я… я хочу встретиться с ним лично!
Мейсон на мгновение замолчал, затем спокойно ответил:
— Я передам Его Высочеству, что вы просите о встрече.
— Да, сэр Мейсон. Прошу, помогите мне.
— Я свяжусь с вами.
Отдав короткое приветствие в морском стиле, Мейсон повернулся, чтобы выйти, но маркиз остановил его. Тот внезапно, понизив голос и задумчиво, спросил:
— Скажите… а не потому ли Его Высочество разгневан, что дело касается графини Тимберлин?
Мейсон медленно обернулся. Лично он надеялся, что все удастся уладить миром. Ноа хотел лишь предупредить аристократов и добиться извинений от всех причастных. Если бы это сработало, у него не было бы причин действительно отзывать инвестиции. Подобная угроза и без того была более чем достаточной, чтобы донести послание.
Поэтому Мейсон услужливо ответил:
— У герцогини поднялась высокая температура — все началось в кафе универмага. Его Высочество убежден, что в тот день там проходила «шайн-пати».
Маркиз побледнел, уловив намек. Его челюсть задрожала, когда он грубо провел ладонями по лицу.
— Я понял, — наконец произнес он.
— Всего доброго.
Когда дверь тихо закрылась, единственным звуком в комнате осталось прерывистое дыхание маркиза. Тяжело выдохнув, он с силой ударил кулаком по столу и велел позвать жену.
Встревоженная маркиза поспешно вбежала в кабинет, и маркиз Летиум прорычал:
— В тот день ты была в кафе с Джулианой, верно?
— Что? — Маркиза Летиум моргнула от неожиданности.
Сдерживая ярость, маркиз спросил:
— Вы с Джулианой устроили для принцессы Оливии «шайн-пати»?
Маркиза едва не вскрикнула. Она поспешно прикрыла рот руками и заикаясь выдавила:
— Н-нет, это… это было…
— Ты совсем с ума сошла?! Ты хоть понимаешь, что мне необходимы инвестиции принца?! Вместо того чтобы расположить к себе его супругу, ты устраиваешь «шайн-пати»?!
Маркизу прошиб холодный пот, когда перед внутренним взором вспыхнули звериные зеленые глаза принца.
— Д-дорогой…
— Да как ты вообще умудрилась разозлить Ноа Астрида?!
— Э… это… это не была «шайн-пати»!
Маркиз раздраженно откинул волосы назад и сбросил с себя пиджак.
— Неважно. Проблема в том, что принц видит это именно так. Можешь сколько угодно все отрицать — это ничего не изменит.
— Тогда… что нам делать?
— Приведи сюда Джулиану Тимберлин. Немедленно.
****
Оливия довольно быстро оправилась от жара. Выписав лекарства на неделю, придворная врач поспешила вернуться во дворец, явно желая как можно скорее убраться из резиденции принца.
— Пожалуйста, берегите себя, Ваше Высочество. Пожалуйста, — сказала она напоследок и ушла.
Тем временем несколько слуг, прячась за деревом, наблюдали за принцем и его супругой. Один из них шепотом пробормотал:
— Ну, я понимаю, что она болела, но это уже как-то…
Чересчур. Необычно. Выходило за все рамки. Именно это же самое в последние дни думали и Мейсон, и остальные слуги, глядя на поведение Ноа Астрида.
Оливия покорно смирилась со своей участью, когда Ноа снял с нее пальто и закутал в плотную зимнюю шубу. Наблюдая, как он ловко завязывает у ее горла синие ленты, она пробормотала:
— Это уже слишком.
— То, что жар спал, еще не значит, что ты полностью здорова.
— Я понимаю, но еще слишком рано носить мех.
— Похоже, ты забыла про геродский грипп. Он куда серьезнее. Нельзя сравнивать здешние зимы с зимами Фаулдера.
— Но вы ведь сами без пальто, Ваше Высочество.
— Герцогиня, когда ты перестанешь называть меня «Ваше Высочество»? Куда делись «дорогой» или «милый»? Ты же уже пару раз так меня называла, верно? — невинно пожал плечами Ноа, уводя разговор в сторону.
В итоге Оливии пришлось выйти на прогулку, укутанной в тяжелый мех. Разумеется, ничего удивительного в том, что прогулку пришлось закончить раньше времени из-за жары, не было.
И на этом его чрезмерная забота не закончилась. Ноа твердо решил лично следить за каждым приемом пищи своей супруги.
Оливия подняла на него взгляд, продолжая жевать стейк. В тот же миг, как их глаза встретились, он взял стакан воды и поднес к ее губам. Ни в одной стране такое поведение не считалось допустимым с точки зрения этикета. Оливия поспешно отложила приборы и выхватила стакан из его руки.
— Хочешь, я тебя стейком покормлю? — предложил Ноа.
Оливия заметила, как одна из служанок неподалеку вздрогнула. Лицо обожгло стыдом, и ей отчаянно захотелось куда-нибудь спрятаться.
— Вы сегодня не собираетесь работать? — спросила она.
— Пока буду из дома, — ответил Ноа. — Если хочешь, чтобы я вернулся к делам, доедай стейк, моя дорогая герцогиня.
— Ладно, но не поите меня, — прошептала Оливия, сердито тыкая вилкой в мясо.
Ноа, опершись подбородком на ладонь, с ухмылкой спросил:
— Что, тебя это смущает?
Когда она нахмурилась в ответ, принц тихо рассмеялся. Вид того, как кукольное личико искажается от недовольства, лишь сильнее подталкивал его кормить ее самому. Именно ради этого выражения он и носил жену на руках и раз за разом подносил стакан к ее губам.
Выпрямившись, Ноа промокнул рот салфеткой.
— Все же мне сегодня нужно заехать в канцелярию. Торговцы придут ближе к вечеру, но я постараюсь уже быть дома. Если вдруг задержусь, начинай выбирать без меня.
— Хорошо. Не переживайте за меня! — бодро ответила Оливия.
Спустя мгновение она проводила его к парадной двери и впервые за несколько дней направилась в кабинет. Взяв с угла потертую кожаную сумку, достала из нее толстый учебник со времен учебы. Осторожно провела пальцами по обложке, вспоминая, насколько загружена была тогда — таская эту книгу с собой, посещая занятия в университете, больше похожем на зону боевых действий.
До прихода торговцев оставалось четыре часа. Подперев подбородок ладонью, Оливия рассеянно постукивала по столу. За окном, у нее за спиной, щебетали птицы. Подняв голову и выглянув наружу, она увидела, как слуги снуют по территории, занятые делами.
Понаблюдав за ними некоторое время, Оливия снова погладила книгу и пробормотала себе под нос:
— Боже… и чем мне теперь заняться?
Она всегда жила в вечной спешке, и это непривычное ощущение скуки застало ее врасплох. В конце концов она принялась читать газеты, которые пропустила за последние дни. И взгляд остановился на одном заголовке.
[Первая королевская школа для простолюдинов в Норфолке]
Это была статья о том, как король Леонард распорядился основать первое на континенте учебное заведение для простолюдинов. В начале текст излагал факты в нейтральном ключе и восхвалял короля, однако ближе к концу тон заметно менялся.
[Однако новость была встречена опасениями, что королевская академия для простолюдинов может значительно уступать по качеству школам для детей аристократии…]
Оливия, вчитываясь в статью, задумчиво провела рукой по подбородку.
****
Тем временем граф Сеймур и маркиз Летиум с мертвенно-бледными лицами нервно мерили шагами переговорную. В голове у них крутилось лишь одно — как уговорить принца изменить решение.
Когда спустя мгновение дверь распахнулась и вошел Ноа, мужчины заметно оживились и глубоко поклонились.
— Ваше Высочество!
Ноа скользнул по ним взглядом и сел во главе стола.
— Садитесь, — коротко бросил он.
Осторожно усевшись рядом с принцем, граф Сеймур заговорил:
— Ваше Высочество, если вы собираетесь столь внезапно отозвать инвестиции… прошу, хотя бы объясните причину.
Ноа некоторое время прямо смотрел на него, затем перевел взгляд на маркиза Летиума. В глазах маркиза вспыхнула решимость, и он вдруг склонил голову.
— Ваше Высочество, позвольте мне принести извинения за дерзость, которую моя сестра и моя жена проявили по отношению к Ее Высочеству принцессе Оливии.
От неожиданного извинения глаза графа Сеймура распахнулись. Он растерянно переводил взгляд с маркиза на принца, не в силах вымолвить ни слова.
Ноа смотрел на склоненную голову маркиза, затем медленно откинулся на спинку кресла.
— Что ж, извиняться должны не вы, и принимать извинения — тоже не я, — спокойно ответил он.
Маркиз, глядя в пол, тихо выдохнул и крепко зажмурился. Ноа Астрид вовсе не собирался скрывать свои истинные намерения или ходить вокруг да около.
Когда маркиз поднял голову, граф Сеймур поспешно добавил:
— В-Ваше Высочество, если позволите… что…
— Разве графиня не рассказала вам, что мы недавно встречались? — перебил его Ноа.
Граф Сеймур не нашелся с ответом.
— Похоже, нет, — продолжил Ноа. — Я видел, как она сидела за одним столом с моей супругой и беседовала с ней.
По спине графа стекла струйка пота.
Внимательно глядя на его побледневшее лицо, Ноа добавил:
— Выясните, что именно она сказала моей жене в тот день, и доложите мне. Я бы и сам спросил принцессу Оливию, но есть одна вещь, которая меня беспокоит.
Он подался вперед и опасно прошипел:
— Видите ли, мне очень интересно, что такого она могла сказать, что выражение лица моей жены изменилось.
Было предельно ясно: принц не собирался оставлять это без последствий. Он добивался лишь одного — чтобы никто и никогда больше не смел смотреть на Оливию свысока.
