В резиденции принца Ноа не было придворных фрейлин. Когда он покинул дворец, королева предлагала прислать ему в услужение надежную придворную даму, но, разумеется, ее сын решительно отказался.
«Мне куда удобнее нанимать людей за деньги, матушка. И мой дом — не дворец».
Так что в особняке Ноа работали лишь служанки — и непременно из незнатных семей. Даже миссис Бетти, старшая горничная, не была аристократкой. Она отличалась умом и сноровкой, была особенно немногословна и никогда не интересовалась ничем, что не касалось ее обязанностей. Кто бы ни приходил в дом, женщина исполняла свои обязанности и никогда не задерживалась, чтобы перекинуться парой фраз. Именно поэтому Ноа годами не менял ее.
И все же Бетти нервничала, думая о герцогине, которой ей отныне предстояло служить. Как ни крути, именно с ней ей придется сталкиваться чаще всего. Она ожидала, что новая хозяйка будет заносчивой и надменной, поднявшись столь высоко по социальной лестнице. Но, к ее удивлению, Оливия оказалась доброй и приветливой.
— Очень приятно познакомиться, миссис Бетти.
Мирскими делами горничная интересовалась мало и не имела ни малейшего понятия о том, кем была герцогиня до свадьбы или откуда та родом. Потому первое впечатление целиком сложилось из ее ясного лица и черных глаз, которые мягко округлялись, когда миледи улыбалась.
Разумеется, никто не знал, каким станет это впечатление со временем.
Искупавшись, герцогиня вышла прогуляться и поужинала одна. Принц сказал, что поест в своем кабинете — слишком много работы ему нужно наверстать. Но и тогда Оливия не выглядела разочарованной, хотя и оставила половину стейка нетронутой.
— Миссис Бетти, передайте, пожалуйста, повару, что было очень вкусно.
— Да, миледи, — отозвалась Бетти своим обычным кратким тоном. Молодая женщина раскрыла книгу.
— Хотите черного чая, миледи? — спросила Бетти, встревоженная тем, что та почти не ела.
Оливия чуть наклонила голову, обдумывая предложение, а затем сказала:
— А кофе у вас есть? Желательно холодный.
— Сейчас принесу.
— Спасибо.
Герцогиня сидела тихо и читала, пока Бетти не вернулась с кофе. Завидев кубики льда, плавающие в чашке, Оливия широко улыбнулась и сделала глоток.
— Ох… Я так давно мечтала об этом, — проговорила она. — Знаю, вечером нельзя пить кофе, но ничего не могу с собой поделать.
Бетти сама не удержалась от легкой улыбки.
— Дайте знать, если вам что-то понадобится, миледи.
— Я допью и немного почитаю перед сном. Не обращайте на меня внимания, миссис Бетти.
— Да, миледи, — сказала горничная, почтительно поклонилась и вышла.
Оливия проводила ее взглядом, затем вновь уставилась в книгу. Но глаза были прикованы к страницам лишь внешне — она не могла прочитать ни строчки: слова Ноа, сказанные сегодня днем, все еще торчали острой занозой в сердце и снова всплывали в голове.
«Что тебе там делать, стоять как на обозрении? Кто тебя заставляет? Никто этого от тебя не ждет. То, что ты там стоишь, мне как раз и не нравится».
Оливия захлопнула книгу и несколько раз глубоко вдохнула. Это мучило ее, и она вновь подумала, что, пожалуй, является единственным пятном в безупречной жизни принца. Покачав головой, девушка снова раскрыла книгу — историю Герода, подаренную ей мадам Реманн.
— Мне просто нужно понять, что я могу делать, а что нет, и сосредоточиться на том, что могу, — прошептала она, всеми силами пытаясь вытолкнуть прочие мысли. Оливия чувствовала себя беспомощной, будто стояла перед огромной, нависающей волной безо всякой защиты. А поскольку это чувство сопровождало ее всю жизнь, вскоре она сумела успокоиться.
Однако краткая тишина рассыпалась вдребезги от внезапно раздавшегося низкого голоса.
— Похоже, учиться — это правда твое хобби.
— А-а-а-а-а! — взвизгнула Оливия, подпрыгнув так резко, что даже Ноа вздрогнул.
— Лив! — воскликнул он. Пока жена хватала ртом воздух, принц осторожно похлопал ее по спине. — Ну кто еще мог сюда войти, кроме меня? Чего ты так испугалась?
— Ноа, если шептать прямо в ухо, любой испугается!
— Ах. Тогда в следующий раз я и говорить не стану — сразу к делу перейду. Я и так не против.
Когда его ладонь скользнула по вырезу платья, Оливия поспешно перехватила его шаловливые пальцы. Он тихо рассмеялся и сел рядом, приподняв книгу, чтобы посмотреть на обложку.
— И эта дрянь тоже ужасна, — заметил он.
— А что-нибудь из того, что вы изучали, вам нравилось, Ваше Высочество?
— Я слышу твой сарказм.
— Ты называешь все на свете отвратительным.
— Честно говоря, да. Мне ничего не нравилось, — буркнул Ноа.
Глядя на его недовольное лицо, Оливия представила маленького Ноа, упрямо отказывающегося ехать на холм с космеями, когда мать просила его. Девушка рассмеялась.
Ноа смотрел на смеющуюся Оливию, и сердце, недавно переполненное злостью и тревогой, словно омывалось теплом и покоем. Он разглядывал маленькую ямочку под ее щекой, затем протянул руку и медленно провел по ее волосам. После вынул шпильку, позволяя мягким волнам упасть ей на плечи. Улыбка Оливии постепенно угасла, пока он продолжал гладить ее волосы. В следующее мгновение Ноа крепко взял ее за плечи и развернул к себе спиной. А затем неожиданно начал заплетать ей косу.
— Ты умеешь плести косы? — удивленно спросила Оливия.
— Все умеют. Другое дело — насколько хорошо.
Он заплел одну длинную косу и перекинул ее на ее правое плечо. Некоторое время Ноа смотрел на обнажившуюся шею, затем наклонился и поцеловал ее. Почувствовав, как жена слегка напряглась, он притянул ее за талию, внимательно разглядывая нежный пушок на ушке, прежде чем вновь поцеловать. Он легкими поцелуями прошелся вниз по шее, а затем нежно укусил и втянул кожу губами, от чего Оливия едва заметно вздрогнула.
— Ноа, подожди…
Но принц уже скользнул ладонями вверх по ее плоскому животу и обхватил ее формы. Прижавшись к ее телу целиком, он ощутил, как из самого низа живота поднимается горячая, восхитительная волна удовольствия, насыщая его тем, чего не могло дать ничто другое. Когда он сжал ее еще крепче и наклонился вперед, Оливия уперлась спиной в его беспокойное, вечно отрешенное сердце и будто заякорила его, даря принцу странное чувство устойчивости и защищенности. Ноа прижал губы к ее влажному ушку и прошептал:
— Ты ни о чем не хочешь меня спросить?
Оливия не ответила. Ноа терпеливо ждал, уткнувшись носом ей в шею. Спустя долгую паузу она подняла руку и медленно провела пальцами по его волосам. От этого успокаивающего прикосновения Ноа тихо рассмеялся и закрыл глаза.
— Ноа…
— Да? Ты можешь спросить что угодно.
— Прости, что расстроила тебя днем.
Принц медленно открыл глаза. Теплое, щекочуще-сладкое чувство в его груди исчезло, оставив пустоту и холод.
— Я просил тебя задать вопрос. С какой стати ты говоришь такую чушь?
Оливия промолчала.
— Ты правда ни о чем не хочешь спросить? — он коротко выдохнул и обнял ее еще крепче.
— Ноа, мне тяжело дышать…
— Тогда я скажу за тебя, — произнес он, не обращая внимания. — Забудь весь тот бред, что ты сегодня услышала, Лив.
От тяжелого, будто поднятого из глубины сердца голоса Оливия замерла. Принц поднял руку и осторожно взял за подбородок, повернул ее лицо к себе и заглянул в глаза, в которых видел собственное отражение — возбужденное и нетерпеливое. Если бы он мог, стер бы из ее памяти все, что наговорила ей Изабель Сеймур.
Ноа слегка придвинулся и жадно поцеловал Оливию. Как бы часто он ни пробовал ее сладкие красные губы, ему было мало. Это миниатюрная женщина неизменно оставляла его голодным: будто она была соткана из сладкой ваты, растворяющейся от малейшего укуса и лишь сильнее разжигающей аппетит. Он приходил в восторг от того, как черные глаза затуманивались от удовольствия, и с восхищением смотрел на ее нежную кожу каждый раз, когда его прикосновения оставляли на ней следы.
Почему она такая маленькая, такая нежная и такая трогательная? Ноа не мог понять, действительно ли Оливия выглядела именно так — или же это он сходил с ума от желания.
В ту ночь он гладил волосы Оливии и держал ее в объятиях до рассвета. Было время, когда даже лунный свет мешал ему спать, но теперь тихое дыхание Оливии звучало сладкой музыкой.
— Спокойной ночи, Ноа.
Он был спокоен всякий раз, когда она была рядом.
Прим. пер. После свадьбы секса стало больше, подробности на пять страниц лежат на бусти.
⚜ ⚜ ⚜
Ранним утром Ноа сразу отправился на работу. Его ждал напряженный день, связанный с делами компании «Вильгельм».
Оливия проводила мужа до лестницы.
— Может, хотя бы позавтракаешь перед уходом? — спросила она.
— На работе есть повар, так что не переживай, — ответил Ноа. — Твоя наставница — графиня Тимберлин, верно?
— Да. Она придет чуть позднее.
— Хорошо. Дай знать, если что-то случится. Если скажешь Бетти, она сможет связаться со мной.
— Не волнуйся.
— И если графиня Тимберлин сморозит какую-нибудь глупость, запиши это.
— Ваше Высочество, почему вы так огульно говорите о всей знати?
— Потому что среди них полно мерзавцев, Лив.
— Ее выбрала для меня Ее Величество. Я собираюсь учиться так старательно, как смогу.
Ноа пожал плечами и нахмурился.
— «Старательно», «трудолюбиво», «учиться»… Терпеть такие слова не могу — но тебе они удивительно идут.
— Раз ты их так ненавидишь, значит, мне придется воплощать их за тебя, — пробормотала Оливия.
Принц хмыкнул от ее ответа. Когда они дошли до парадного входа, он взглянул на жену и улыбнулся.
Оливия стояла у двери и не уходила, даже когда Ноа поднялся в карету.
— Хорошей поездки! — крикнула она.
Ноа посмотрел на нее из окна. Она стояла на фоне величественного фасада, сияя в шелковом платье, и от этого его сердце налилось тихим удовлетворением. Когда карета тронулась, принц обернулся, чтобы увидеть, как жена машет ему рукой. Это было по-детски, но для нее — совершенно естественно.
Когда Мейсон столкнулся с принцем на работе, он был искренне озадачен. Я думал, он будет раздражен и на взводе все утро. Почему он в таком хорошем настроении?
— Непостижимо, — пробормотал он себе под нос.
