Занятие с Люси началось строго по расписанию. Принцесса оказалась на удивление серьезной в учебе.
— Да, Ваше Высочество! Так… вот тут я понимаю, а вот здесь — нет.
Люси отвечала без промедления и сразу указывала на все, что оставалось для нее непонятным. В ее юных голубых глазах отчетливо читалось рвение.
Оливия начала урок, сидя напротив, но затем пересела к ней.
— Хорошо, давай я объясню еще раз.
Из покоев принцессы доносились их голоса, и, разумеется, об этом сразу сообщили Беатрикс. Королева сделала паузу в утренних делах и направилась к комнате дочери, остановившись у двери, чтобы послушать.
— Ура! Ваше Высочество! Теперь я поняла!
Услышав восторженный голос Люси, Беатрикс невольно улыбнулась.
— Вот и хорошо. Я объяснила так, как сама этому училась, — мягко ответила Оливия.
— Похоже, герцогиня прекрасно справляется, — заметила старшая фрейлина.
Беатрикс кивнула.
— Если бы аристократы Фаулдера не были такими заносчивыми, она бы успешно преподавала в университете Геролингтона.
— Несомненно. Особенно если учесть, что принцесса Оливия была лучшей выпускницей.
Беатрикс на мгновение замолчала, ощущая легкую горечь, а затем сменила тему:
— Я многим обязана Оливии. Как думаешь, что я могла бы для нее сделать?
Старшая фрейлина с улыбкой ответила:
— Ходят слухи, что принц Ноа скупает в столице предметы роскоши.
— Вот сорванец.
— Кстати, Ваше Величество, одноклассники принцессы Люси сегодня днем собираются навестить ее.
— Вот как? Очень мило с их стороны. Подготовьте угощение и небольшие подарки.
— Да, госпожа.
Беатрикс вернулась в свой кабинет, все еще прислушиваясь к голосу Оливии.
Урок прошел легко и приятно. И ученица, и учительница получили от него искреннее удовольствие и не заметили, как время пролетело — занятие закончилось в одно мгновение.
Когда пришло время встречать подруг Люси, Оливия собралась домой. Складывая книги, она спросила:
— А что тебе больше всего нравится в школе?
Люси постучала ручкой по подбородку и ответила:
— Ну… во-первых, там не учат вышивке и составлению цветочных композиций — я это терпеть не могу. Но больше всего… Учителя говорят нам делать все самим.
От такого неожиданного ответа Оливия широко раскрыла глаза и посмотрела на Люси.
— Это тебе нравится больше всего?
— Никто никогда не говорил мне такого раньше. Здесь, во дворце, я просто кукла. А в школе — нет.
Оливия растерялась. Люси выглядела словно героиня сказки, и ей никогда бы не пришло в голову, что принцесса считает себя куклой.
Когда Оливия промолчала, девочка торопливо прошептала:
— Только никому не говорите, Ваше Высочество!
— Я и не знала, что ты так себя чувствуешь, — так же тихо ответила Оливия.
Люси рассмеялась, но это был не беззаботный смех десятилетней девочки. В нем чувствовалась усталость и ранняя взрослость. Пожав плечами, она пробормотала:
— Отец говорит, что мне нужно просто вырасти красивой юной леди, а я слышу только: «Будь красивой куклой». Я уже давно знаю, что люди называют меня принцессой в ладошках.
У Оливии сжалось сердце. Она вспомнила, что у каждого своя боль. С усилием улыбнувшись, девушка прошептала:
— Когда тебе станет лучше, ты снова сможешь ходить в школу.
— Очень на это надеюсь, — ответила Люси, улыбнувшись в ответ.
В этот момент вошла мадам Реманн и объявила, что подруги прибыли. Пока принцесса радостно подпрыгивала на месте, Оливия взяла сумку.
— Увидимся завтра, — сказала она.
— Подождите! — воскликнула Люси. — Вы не можете остаться еще ненадолго? Я хочу познакомить вас с моими подругами.
Едва слова сорвались с ее губ, как вперед выбежали четыре девочки и поклонились в приветствии.
— Ой, вы уже здесь! — радостно вскрикнула Люси и бросилась к ним.
Девочки подняли головы и посмотрели на нее сияющими глазами.
— Вот, Люси… то есть, принцесса Люси. Это тебе подарок.
— Спасибо!
Девочки окружили Люси и заговорили наперебой, но при этом то и дело бросали взгляды на Оливию, а затем перешли на шепот.
— Она такая красивая.
— Да, даже красивее, чем на фотографиях в газетах.
— Я же говорила!
— Она бы могла быть актрисой.
Люси гордо расправила плечи, подошла к Оливии и взяла ее за руку своими маленькими пальчиками.
— Это моя невестка, — похвасталась она, слегка покраснев.
Сдерживая смех, Оливия тепло поприветствовала девочек, которые во все глаза смотрели на нее:
— Очень рада с вами познакомиться.
Так началось это собрание. Девочки были еще сравнительно не тронуты строгими правилами и условностями аристократического общества и с таким воодушевлением облепили Оливию, что ей ничего не оставалось, кроме как снова поставить сумку на место.
Встреча получилась веселой и оживленной — по крайней мере до тех пор, пока матери девочек не закончили светскую беседу с королевой и не пришли забрать их домой.
Пока Беатрикс провожала гостей, Оливия поднялась — на этот раз действительно собираясь уйти.
— До завтра, принцесса Люси, — сказала она.
— Я провожу вас до кареты! — тут же предложила Люси.
— Нет, давай попрощаемся здесь.
Но Люси и слушать не стала и упрямо сжала руку Оливии.
Как раз в тот момент, когда они уже собирались выйти вместе, в дверь коротко постучали и тут же распахнули ее. Возможно, это было семейной чертой Астридов — заполнять собой все пространство одним лишь появлением, потому что при внезапном визите короля Леонарда Оливия поспешно присела в реверансе.
— Добрый день, Ваше Величество.
Леонард кивнул в ответ.
— Спасибо за помощь с обучением, — сказал он.
Затем король перевел взгляд на дочь. Юная принцесса поджала губы и в этот момент поразительно напоминала Маргарет.
— Люси…
Оливия попыталась уйти, чтобы оставить их наедине, но принцесса держалась за ее руку так, словно это была единственная опора.
Прочистив горло, Люси умоляюще сказала:
— Папа, у меня больше не болит плечо.
Леонард не ответил.
— И ранка на лбу совсем не беспокоит.
— Люси…
— Я хочу завтра пойти в школу.
В ней нарастало нетерпение. Девочка боялась, что если не вернется туда завтра, то больше не сможет вернуться никогда. А визит подруг только усилил это тревожное чувство.
Леонард тяжело вздохнул.
— Давай еще подумаем. Но не завтра.
Услышав этот уклончивый ответ, Люси сорвалась на крик:
— Ты не собираешься меня пускать! Ты вообще никогда не хотел, чтобы я ходила в школу!
— Принцесса Люси… — Оливия попыталась ее успокоить, но Люси уже не слышала.
— Пообещай, что отпустишь меня! — закричала она.
Леонард, и без того напряженный из-за других забот, резко ответил на агрессивное требование дочери:
— Как ты вообще можешь хотеть покинуть дворец после такого опасного происшествия?!
— Артур и Ноа даже на войну ходили! Какая-то авария с каретой — ничто по сравнению с этим!
— «Какая-то авария»? Ты понимаешь, что едва не умерла?!
— Но я же не умерла!
Львенок все равно остается львом. Оливия вздрогнула, увидев, как Люси с яростью оскалила зубы, и еще больше поразилась тому, что король кричал в ответ так же громко.
Десятилетняя девочка наконец выплеснула все, что так долго держала в себе:
— Оба моих брата могли уехать, так почему я не могу?!
Ошеломленный яростным протестом своей любимой дочери, Леонард уставился на нее.
— Но я… я ведь дал тебе все, — пробормотал он.
Глаза Люси наполнились слезами.
— Я бы хотела родиться мальчиком, как Артур и Ноа.
Эти слова больно кольнули Оливию в сердце. «Почему я не родилась мальчишкой…» — она бесчисленное количество раз думала об этом в школьные годы, когда на нее смотрели свысока лишь потому, что она была простолюдинкой и к тому же девочкой. На самом деле такие мысли начали посещать ее примерно в том же возрасте, что и Люси.
Маленькая принцесса со слезами на глазах уставилась на отца, затем отпустила руку Оливии и побежала в свою спальню.
Когда дверь с грохотом захлопнулась, Леонард тяжело вздохнул.
— Прости, что тебе пришлось это видеть. Ступай домой и отдохни, — сказал он голосом, полным усталости.
Оливия, все это время смотревшая на дверь комнаты Люси, поспешно повернулась к королю, но он уже уходил.
— Ваше Ве…
Она так и не смогла окликнуть его. Король ушел, не оглянувшись, а она осталась стоять на месте.
Те, у кого есть все, никогда не поймут тех, у кого нет ничего. Подобные страдания были попросту недоступны для их понимания.
Старые чувства, глубоко зарытые в сердце Оливии, начали подниматься на поверхность. Перед глазами всплывали все моменты, когда ей приходилось терпеть дискриминацию и при этом держать голову высоко. Казалось, будто в груди разожгли маленький огонь и начали щедро подливать в него масло.
«Так почему же я не могу?!»
Крик Люси что-то всколыхнул в Оливии. Это были слова, которые она прежде произносила только про себя.
Ей отчаянно хотелось догнать короля Леонарда и сказать ему, что если он действительно любит свою дочь, то должен отправить ее в школу, как она того хочет. Но у нее не было права обращаться к королю с подобной просьбой, вставать на сторону Люси и утверждать, что маленькая принцесса ничем не отличается от принцев.
Взгляд Оливии потемнел.
— Сначала я должна сделать то, что могу сама, — тихо пробормотала она.
Один из главных уроков, вынесенных ею из всех испытаний, заключался в том, что сначала нужно заслужить право говорить — взяв на себя свою долю ответственности. И сейчас в ее голове был лишь один возможный шаг. Она ясно понимала, что должна сделать, и не видела причин колебаться: она всегда знала, что рано или поздно к этому придет.
Оливия снова села за стол, достала из сумки бумагу и ручку. Затем, вспоминая прочитанное в газетах о королевской академии, она начала писать. Слова складывались легко, словно все это время уже ждали своего часа, спрятанные где-то в уголке ее сознания.
