Контент удален!

Монстры и маги относились к разным видам одного и того же магического рода. Существо, на которое с рождения воздействовала мана, называлось монстром, а человек — магом. И те и другие обладали физическим совершенством во всем. Они были сильнее, крупнее и жили дольше обычного.

Ноа был магом. У него было мощное телосложение и безграничная выносливость — именно поэтому Оливии не удалось сомкнуть глаз всю ночь. Она сперва решила, что для супругов это норма — ведь сравнивать ей было не с чем, — но потом убедилась, что они явно зашли слишком далеко, когда первые проблески рассвета начали осветлять небо. 

Когда Ноа снова наклонился к ней, она вскрикнула:

— Солнце уже встало!

В тот миг, когда принц повернул голову к окну, Оливия рывком натянула на себя спутанные простыни и закрыла ими лицо. Что это вообще такое?! В пособии не говорилось, что все будет так! 

Разрыв между теорией и практикой оказался чудовищным.

Ноа, хотя и не был человеком особенно деликатным и понимающим, все же признал, что перегнул палку. Он нехотя отстранился.

Когда тяжесть его тела наконец исчезла с нее, Оливия, завернувшись в простыню, свернулась калачиком. Опасаясь снова разжечь в нем желание, она тщательно спрятала даже выбившийся локон.

Ноа на мгновение ощутил досаду, но знал, что в этой ситуации уж точно был виновен, и потому молча поднялся. Заснуть он все равно не смог бы, поскольку его желания были далеко не удовлетворены.

А вот его жена заснула мгновенно. Оставив измученную Оливию позади, принц лениво направился в ванную.

⚜ ⚜ ⚜

— Ваше Высочество, пора вставать.

Оливия вздрогнула и подскочила на постели. Она поспешно натянула сползающую простыню, а старшая горничная мягко улыбнулась, укрывая ее плечи пушистым халатом, и прошептала:

— Простыни нужно сжечь, госпожа, — шепнула та. — Из дворца уже пришли, чтобы их забрать. Простите за неудобство.

В Героде брак становился официальным после брачной ночи. У каждой семьи существовали свои обычаи, но чаще всего после первой ночи супруги сжигали простыни и затем сообщали об этом родным.

Оливия сидела, опустив голову в смертельном смущении, глядя на перепачканные простыни. Но почему стыдиться приходится только мне? Где Ноа?

— Его Высочество уже совершили утренний туалет и ждут вас, миледи, — сообщила горничная, будто прочитав ее мысли. — Пора на ваш первый совместный завтрак.

Оливия поспешно запахнула халат и кивнула.

— Я слишком поздно проснулась, — пробормотала она.

— Что вы, вовсе нет. С завтрашнего дня я вас будить не стану — отдыхайте, сколько захотите. — Когда горничная увидела, как принц выходит из комнаты на рассвете, он вовсе не походил на только что проснувшегося человека. А это значило, что и его супруга уснула примерно под утро.

Оливия молча кивнула, не решаясь поднять глаза, и попыталась встать с кровати. Но едва двинулась — тело болезненно застыло. Говорили, после первой ночи может быть слегка неудобно, но это было далеко не «слегка», а очень больно.

Проницательная горничная тотчас повела ее в ванную.

— После теплой ванны станет легче, госпожа. Пройдемте.

— Но он ждет, — возразила Оливия.

— Его Высочество может и подождать, — ей хотелось добавить: к тому же было бы странно, если бы постель унесли, а вы сидели рядом такая свежая и безупречная, — но женщина благоразумно промолчала.

Она мягко уговаривала Оливию, которая была готова что угодно сделать, лишь бы не показывать никому обнаженное тело, снять халат. Под ним открылось все, что оставила после себя прошедшая ночь, — и горничная на мгновение онемела. Оливия в отчаянии захотела провалиться сквозь землю.

Вспомнив, как безмятежно сидел снаружи принц, горничная мысленно пробормотала: Ваше Высочество, как вы могли сделать с ней такое — и вести себя, будто ничего не случилось?

Покачав головой с бессильным раздражением, она приказала ожидавшим снаружи служанкам принести мазь от кровоподтеков. Оливия закрыла лицо руками.

Пока Оливия, проглотив стыд, принимала ванну, она терялась в мыслях о том, как вообще сможет смотреть Ноа в глаза. Даже сейчас ей чудилось, будто на лице ощущается жар его дыхания, а голос, звучавший так, будто рождался где-то в самой глубине его горла, словно приклеился к ушам, заставляя тело дрожать от одного воспоминания.

«Лив… О, Лив…»

Она и представить не могла, что собственное имя может звучать так непривычно. Он шептал его всю ночь, а она вновь и вновь отзывалась на этот зов.

Путь к балкону, где ждал Ноа, казался почти столь же долгим, как дорога в спальню накануне. Оливия нарочно надела скромное платье, застегнутое до самого горла, — чтобы скрыть яркие следы их первой ночи.

Наконец она дошла до балкона. Дверь распахнулась, впуская ласковое осеннее солнце. Ее муж сидел за столом, как всегда, заполняя собой все пространство вокруг. Подняв глаза от утренней газеты, он безмятежно улыбнулся:

— Доброе утро, Лив.

Против наглого человека, как известно, приемов нет. Видя, как легко и беззаботно он приветствует ее, одетый с иголочки, Оливия пожалела, что столько мучилась от смущения. Зачем она страдала в одиночестве, если этому человеку все было нипочем? К счастью, его равнодушие помогло ей прийти в себя — и стыд испарился так же быстро, как роса под летним солнцем.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — ответила она.

Ноа прищурился, вставая из-за стола. Отодвинув для нее стул, он наклонился к самому уху и тихо прошептал:

— Не привыкла к моему имени, даже после того, как стонала его всю ночь?

Он легко коснулся пальцем ее уха, вспыхнувшего мгновенным жаром. Оливия резко обернулась, бросив на него взгляд, полный негодования, но принц, не смущенный ни капли, улыбнулся еще шире.

— Доброе утро… Ноа, — наконец произнесла Оливия.

Когда его имя прозвучало из ее уст, Ноа почувствовал, как неугасающее желание вновь поднимается внутри. Бросив взгляд на ее плотно застегнутое платье, он с улыбкой вернулся на свое место. В ту же секунду главный повар подал завтрак.

К удивлению Оливии, завтрак оказался на редкость скромным. Посуда — высшего класса, безупречно отполированная, — но на ней лежал лишь салат с авокадо и яйцо-пашот. В широких чашках до краев дымился свежезаваренный черный чай.

Ноа сделал глоток, а Оливия аккуратно разложила салфетку на коленях. Хотя при его телосложении можно было ожидать обратного, Ноа обычно ел немного, но сегодня он был голоден как никогда — через несколько минут тарелка перед ним опустела. Оливия же почти не чувствовала голода, да и яйца с чаем казались ей на вкус не особенно приятными. Подняв взгляд, она увидела, что Ноа уже наливает себе вторую чашку чая.

Стейк, вино, черный чай, яйца пашот, салат с авокадо — похоже, он вовсе не любил сладкое. Оливия разломила яйцо, размешала его с авокадо и тщательно прожевала. Ей куда больше хотелось привычный холодный кофе с пончиком, но этот вариант, без сомнения, был полезнее. К тому же она хотела понять Ноа до конца — начиная с таких мелочей, как вкусы в еде, и заканчивая его взглядами и привычками. Оливия верила: чтобы постичь его мир, нужно сперва прожить его хотя бы в таких мелочах.

Тем временем Ноа тихо усмехнулся, наблюдая, как Оливия пережевывает еду. Похоже, ей нравится завтрак, — подумал он. Для него это утро не могло быть более мирным и приятным.

⚜ ⚜ ⚜

Разврат — вовлечение в чрезмерные плотские наслаждения. Потакание — излишняя мягкость, отказ от строгости и сдержанности. 

Глядя на солнечные лучи, заливающие комнату, Оливия невольно вспоминала слова, которые прежде никак не относились к ее собственной жизни.

— Что ты там рассматриваешь, Лив? — спросил Ноа.

Она закрыла глаза, когда его мягкие губы коснулись ее век, а затем он уткнулся лицом в ее шею. Казалось бы, после стольких часов он должен был уже насытиться, но Ноа все еще испытывал дикое удовольствие каждый раз, когда прижимался носом к ее коже и вдыхал ее запах.

Ему нравилось, как ее тонкие пальцы тянутся к нему, нравился ее хрупкий, звонкий голос. Но больше всего он любил тот миг, когда ее ясные, умные глаза теряли фокус и закатывались — от одного этого он сходил с ума.

— Посмотри на меня, — пробормотал он. — Хочу видеть твои глаза.

— О, Ноа… — простонала она.

Ноа улыбнулся хищно и соблазнительно. Все приличия и условности они давно выбросили к черту. Их распорядок превратился в хаос — они не соблюдали ни времени подъема, ни отхода ко сну, ни даже приемов пищи. После того утра никто больше не осмеливался их тревожить, и потому Оливия день за днем погружалась в разврат и сладострастие. Что же до ее мужа — казалось, он был рожден именно для такой жизни.

Спустя три дня этого безумного распорядка Оливии уже чудилось, что стены комнаты отпечатались у нее на сетчатке. Старшая горничная, конечно, говорила, что хозяйке дома покажут новые владения, но Оливия до сих пор не сделала и шага за пределы спальни. 

Плюс ко всему, когда опытная горничная увидела, что за пару суток ушел целый тюбик мази от кровоподтеков, она тут же забыла, что вообще предлагала что-то показать молодой герцогине.

Пустым взглядом уставившись в роскошный потолок, Оливия вдруг вспомнила, что говорила ей мадам Реманн: «Частоту и регулярность супружеских отношений муж и жена определяют сами, так что позже вы сможете обсудить это с Его Высочеством».

Похоже, настало время для обсуждения.

Тем временем Ноа лежал на боку, лениво перебирая ее волосы пальцами.

— Ноа, — спросила она, — другие супруги… тоже делают это так же часто?

Ноа, который наслаждался прикосновением ее волос, на мгновение замер. В его лениво-довольных глазах вспыхнул лукавый огонек. Хитрый хищник в одно мгновение все просчитал и невозмутимо ответил:

— Думаю, в среднем — да.

Прим. В версии 18+ у этой главы есть дополнительная сцена на шесть страниц https://boosty.to/heylalala/posts/e540c15c-c0aa-4a05-96f9-5ba623a1de22?share=post_lin