Оливия не спеша прочитала все записи Люси от начала до конца, пока девочка нервно наблюдала за ней. Наконец она повернулась и спросила:
— Ты сама написала текст для выступления?
— Да.
Оливия посмотрела на Люси без улыбки, затем снова опустила взгляд на записи.
— Я вижу, ты действительно очень старалась, — сказала она. — У каждого предложения есть цель. Видно, что ты полностью понимаешь материал.
Беатрикс, внимательно слушавшая разговор, сама не заметила, как улыбнулась.
Оливия передала записи Люси королеве.
— Посмотрите, мама. Они так хорошо написаны, что мне все сразу стало понятно.
— Давай посмотрим.
Пока Беатрикс начала читать, Люси достала остальные тетради; ее губы дрогнули — она едва сдерживала улыбку. Она открыла одну прямо перед Оливией, словно приглашая взглянуть. Артур и Ноа подошли ближе и заглянули в тетрадь Люси через плечо Оливии.
— Ух ты, Люси, похоже, на уроках ты не спала, — пробормотал Ноа.
Люси хихикнула.
— А ты спал на уроках, Ноа? — спросила Оливия, подняв голову.
Ей ответил его почти неотличимый брат Артур — он кивнул, с трудом сдерживая улыбку.
— Он довольно часто спал.
— Ого, Артур. Как будто ты сам не клевал носом, — тут же парировал Ноа.
Беатрикс нахмурилась.
— Вы оба. Нашли чем хвастаться.
Плечи Люси задрожали от смеха, она и думать забыла о слезах. Но вдруг ее лицо помрачнело.
— А если я правда не смогу ходить в школу?
— Нет, Люси, — твердо сказала Беатрикс, взяв дочь за руку. — Ты пойдешь, как только тебе станет лучше. Поверь мне. Как только заживут лоб и плечо, ты вернешься в школу.
— Обещаешь?
— Конечно. Обещаю.
Увидев решительное выражение лица матери, принцесса кивнула. Затем она сникла и стала листать страницы книги.
— Я пропущу столько уроков… Что же мне делать?
Ноа был удивлен тревогами своей десятилетней сестры. Ему с трудом верилось, что ученик может так убиваться из-за пропущенной школы.
Оливия осторожно предложила:
— Если никто не против, я могу приходить и заниматься с тобой
— Что?.. — глаза Ноа метнулись к Оливии, а Люси восторженно воскликнула:
— Правда?!
— Боже мой, занятия с бывшим профессором Университета Геролингтона! — воскликнула Беатрикс. — Разве это не лучшее решение?
Королева подмигнула, и Оливия смущенно пробормотала совсем тихо:
— Ну… я на самом деле никогда не вела занятия…
— Значит, это будет твой первый урок, — с улыбкой сказал Артур. Оливия широко улыбнулась ему в ответ.
Вскоре, когда Люси заметно повеселела, Оливия и Ноа стали собираться домой.
— Спасибо, Оливия. Ты помогла Люси успокоиться, — искренне сказала Беатрикс, проводив их до кареты.
Оливия еще долго смотрела на королеву, пока карета отъезжала. Затем она повернулась вперед. Ноа, сидевший напротив, вдруг спросил:
— Тебе не будет тяжело?
— Думаю, нам будет весело. Ты видел ее записи? Она так старалась, все это писала!
— Я в школе вообще почти не делал конспектов, так что мне показалось, что она исписала слишком много листов, — ответил Ноа.
Как же его восприятие может быть настолько другим? Оливия тихо усмехнулась про себя, а потом внезапно вспомнила ледяную ярость короля Леонарда.
— Как думаешь, она сможет вернуться в школу?
Оливия ожидала, что Ноа сразу скажет «да», но, к ее удивлению, он промолчал. Несчастный случай, без сомнения, был опасным, и Люси повезло, что ее травмы оказались не такими серьезными. Однако навсегда запретить ей покидать дворец — это было чрезмерной мерой.
После долгой паузы Ноа наконец ответил:
— Я не знаю.
— Ты же не всерьез…
— Правда, не могу сказать.
— Но твоя мать пообещала. Думаешь, она не сможет помочь?
Ноа не ответил.
Оливия некоторое время прямо смотрела на него, затем отвернулась и посмотрела на дворец, уже погруженный во тьму. Ей невольно вспомнилась ее покойная бабушка.
⚜ ⚜ ⚜
После того как Ноа и Оливия ушли, Беатрикс сразу направилась к мужу.
Леонард выглядел поразительно спокойным — точно так же, как Ноа тем утром, когда пришел к ней в день спуска линкора на воду. В короле не было ни тени гнева или нетерпения.
— Как Люси? — спросил он.
— Она успокоилась.
Король лишь кивнул.
— Леонард… Она боится, что не сможет вернуться в школу. Пока что Оливия согласилась заниматься с ней дома, начиная с завтрашнего дня. Но если ты сможешь пойти и…
— Я думал об этом, Трикси, — перебил ее Леонард. Это был один из редких случаев, когда он прерывал жену. Глядя ей прямо в глаза, он продолжил: — Я вообще не понимаю, зачем ей нужна школа.
— Леонард…
— С каких это пор члены королевской семьи ходят в школу? — продолжил король. — Да, у нас есть университеты с долгой историей, но с момента открытия первой школы для мальчиков прошло всего пятьдесят лет. Уже то, что мы отправили Артура и Ноа в школу, было большим шагом. В их возрасте меня обучала гувернантка — как и тебя. И что в этом плохого?
— Времена меняются, — возразила Беатрикс.
— Ты сама говорила мне не отнимать у нее права, разве не так? — резко сказал Леонард. — А у нее есть право подвергать опасности собственную жизнь?!
— Думаешь, я рада тому, что сегодня произошло? Но это случилось не в школе, так что…
— Хватит.
— Люси этого хочет, Леонард, — взмолилась королева.
Но он не собирался уступать.
— Это может повториться. Она останется во дворце, пока не повзрослеет.
Однако на этот раз Беатрикс не собиралась отступать. Ее голубые глаза вспыхнули.
— Нет, — отрезала она.
Король уставился на нее, ошеломленный.
— Как мать Люси, я не позволю вам остановить ее, Ваше Величество.
— Трикси!
— Ты знаешь, почему бабушка Оливии увезла ее в Фаулдер, почему она покинула собственный дом и отправилась в чужую страну? — сказала Беатрикс. — Она рисковала жизнью, пересекая море.
Когда Леонард растерянно моргнул из-за резкой смены темы, Беатрикс прочистила пересохшее горло и продолжила:
— Ради того, чтобы отправить внучку в школу. В Фаулдере опекуны могли записывать детей на занятия, и именно поэтому она рискнула жизнью и решилась на переезд. Вот насколько важным для нее было образование внучки.
Леонард не ответил.
— Поэтому, как королева Герода и как мать Люси, я не отступлю, Ваше Величество.
Их взгляды столкнулись в воздухе. Беатрикс казалось, будто она стоит перед исполинской стеной, но она заставила себя не отводить глаз.
⚜ ⚜ ⚜
Парламент Герода в целом делился на две фракции — Королевскую партию, сосредоточенную вокруг короля и аристократии, и Партию Лувра, представлявшую собой союз гильдий. Члены Партии Лувра в большинстве своем были капиталистами из семей простолюдинов и, в отличие от Королевской партии, избирались голосованием.
Именно Партия Лувра была причиной того, что Леонард так остро реагировал на общественное мнение. В последнее время лидер партии, Гарольд Бехем, сталкивался с королем Леонардом по целому ряду вопросов. Все, что интересовало Бехема, — это подорвать королевский авторитет и укрепить позиции собственной партии.
— Это несложно. Само существование короля уже противоречит равенству, так что нам остается лишь подчеркивать это неравенство перед народом.
Именно такая позиция и породила бесконечные статьи о новой королевской академии, где сравнивали условия — от игровых площадок до уборных — в аристократических и государственных школах. Но сегодня Бехема ожидала еще более удачная новость.
— Карета принцессы Люси столкнулась с грузовой повозкой?
— Да, сэр.
— В каком состоянии принцесса?
— Лишь незначительные травмы, сэр.
— А курьер?
— У него переломы ноги и руки.
— Полагаю, его допрашивают.
— По всей видимости, он перегрузил повозку, и на спуске отказали тормоза. Сейчас он арестован, ведется расследование.
Работа курьера оплачивалась скудно, и, вероятнее всего, у этого человека было несколько детей и больные родители, о которых нужно было заботиться.
Бехем возбужденно приказал:
— Немедленно выясните, где он живет. И свяжитесь с газетами.
Как же удачно, что все газеты входят в союз гильдий. Несколько материалов о королевской семье, связанных с аварией принцессы Люси, нанесут репутации короля еще более серьезный удар. Совсем скоро он превратится, по сути, в хромую утку.
На следующий день Леонарда охватила убийственная ярость, стоило ему открыть первые полосы всех крупных газет. Статьи об аварии были выдержаны в нейтральном тоне и старательно избегали прямых выпадов против короля, однако при этом подробно упоминали нищенские условия жизни курьера. Было очевидно, что за всем этим стоит Гарольд Бехем.
— Бехем, сукин ты сын. Ты и здесь умудрился прицепиться, да? — прорычал король.
Его секретарь осторожно спросил:
— Что мне делать, Ваше Величество?
Леонард грубо провел руками по лицу и глухо ответил:
— Реагировать не стоит. Я даже не мщу ему лично — я всего лишь наказываю за перегруженную повозку. В чем тут проблема?
— Но разве пресса снова не поднимет тему неравенства на церемонии открытия академии? Там будут присутствовать все члены парламента, а также приглашенные горожане.
— Ты еще предложи мне заодно упразднить монархию! — взорвался Леонард.
— Ваше Величество…
Леонард с грохотом ударил кулаком по столу, тяжело дыша. Академия была проектом государственной школы, над которым он кропотливо работал, но Гарольд Бехем всякий раз находил повод устроить скандал — то про качество уборных, то еще про какую-нибудь чушь.
— Если бы только Оливия могла присутствовать на церемонии открытия… — пробормотал король.
Едва слышно секретарь заметил:
— Боюсь, принц Ноа никогда этого не позволит, Ваше Величество.
Леонард снова вздохнул, вспомнив раздраженное лицо Ноа. Было очевидно, что тот устроит сцену, если Оливию хоть раз попытаются пригласить на подобное мероприятие.
— Он наверняка будет твердить без конца, что это не входило в условия сделки. — Леонард снова потер лицо и устало выдохнул: — Черт возьми. Почему так сложно быть королем?
Дочь отказывалась с ним видеться после того, как ее оставили дома и не пустили в школу; жена требовала раздельных спален; младший сын болезненно, до ярости, опекал собственную жену; а весь остальной мир теперь пытался разглядеть скрытый смысл в каждом его шаге. Все это сводило Леонарда с ума.
