Ансен Вильгельм.
Словно мало ему было украденных у Оливии идей, он дошел до того, что на каждом шагу мешал ей жить. Он запер ее в невидимой клетке и молча загонял в угол, вероятно, полагая, что, получит над ней полный контроль, доведя ее до предела.
У Маргарет ныло сердце при мысли о том, как за эти годы выражение лица Оливии постепенно гасло. Какая же это была чудесная девочка — с сумкой, почти больше ее самой, с такой решимостью учиться. Несмотря на неприязнь аристократов, тяжелое детство и болезнь бабушки, она всегда упорно шла вперед с улыбкой.
Именно поэтому Маргарет так ею гордилась. То, что начиналось как легкий интерес, незаметно для нее самой превратилось в любовь.
«Профессор, мне показалось, что это очень вкусно, и я хочу, чтобы вы попробовали».
«Ох, профессор, вы ведь на самом деле так не считаете!!»
«Профессор!»
Маргарет уткнулась лицом в ладони и разрыдалась, проливая слезы, которых не роняла даже на похоронах отца.
И тогда в голове у нее прошептал тихий голос: «А что я вообще сделала для этого ребенка?»
Она перестала плакать и оглянулась на свою прошлую жизнь. Сдвинув брови, она прошептала:
— Даже я думала, что тебе следует отказаться от всего, что у тебя отняли.
Она сомневалась, что Оливия сможет вернуть украденное, даже имея на руках доказательства. Она не верила, что простолюдинка когда-нибудь сумеет победить Ансена Вильгельма. А поскольку Маргарет дала обет ни при каких обстоятельствах не бросать вызов Героду, она считала, что не может помочь Оливии — или, по крайней мере, так ей казалось.
— Я не сделала для тебя ничего.
Маргарет всегда относилась к Оливии как к дочери, но даже не заметила, в каком состоянии находился ее дом, тогда как Ноа понял это сразу.
«Все в порядке, профессор. Было время, когда я думала, что Магический Купол — это вся моя жизнь… но на самом деле это не так».
Маргарет даже представить не могла, что чувствовала Оливия, произнося эти слова. Она лишь испытала облегчение, увидев, что та больше не цепляется за невозможное.
Разум способен рушить стены, но он же может стать и самой стеной — выше и прочнее любой другой.
Возможно, Маргарет хотела видеть, как Оливия воплощает ее собственную, эгоистичную фантазию — стать женщиной, всего добившейся сама и способной преодолеть любые преграды, так же как мать порой стремится реализовать свои мечты через дочь.
Маргарет сердито уставилась в отчет, затем достала блокнот и пробежалась взглядом по списку влиятельных людей Фаулдера, с которыми была лично знакома. В списке значился президент и даже несколько членов Верховного суда.
— За кражу положено наказание, — пробормотала она.
Вытерев слезы, Маргарет начала записывать, что ей нужно сделать. И вдруг замерла, осознав одну мысль. Кончики пальцев едва заметно задрожали.
«Разве ты не хочешь вернуть Магический Купол, Оливия?»
Маргарет задумалась, каким было бы выражение лица молодой женщины, услышь она этот вопрос. И как отреагировал бы Ноа? Что предприняла бы королевская семья Герода?
Маргарет откинулась на спинку дивана, пустым взглядом глядя в пространство перед собой.
Все это произошло потому, что она считала отказ Оливии естественным. Она любила эту девушку, но в глубине души верила, что с дискриминацией, которой та подвергалась, ничего нельзя поделать.
Маргарет наклонилась вперед, сжимая ноющую грудь.
Спустя некоторое время она медленно выпрямилась и пригладила волосы. Тяжело дыша, она пробормотала:
— Нет… я не могу просто так все это оставить.
Она сама советовала Оливии хранить все документы, и теперь пришло время взять ответственность за эти слова.
Маргарет позвала мужчину, ожидавшего за дверью ее кабинета.
— Я собираюсь встретиться с людьми из этого списка, по порядку. Свяжитесь с ними и назначьте мне встречи, — распорядилась она.
****
В этот час Гарольд Бехем возвращался домой, кипя от ярости. Он совершил серьезную ошибку, решив, что загнать герцогиню в угол будет легко.
— Черт возьми! — прорычал он, с размаху ударив кулаком по столу. Высокий риск ведь должен был приносить высокую награду.
— Похоже, вы рискнули всем, а награды — никакой, — заметил его секретарь.
Взбешенный этой бестактной репликой, Бехем схватил первое, что попалось под руку, и швырнул в секретаря.
— Заткнись! — взревел он.
Тот ловко увернулся от летящего предмета и пожал плечами.
— Успокойтесь, сэр. Если не возьмете себя в руки, закончите как граф Сеймур.
Гарольда Бехема пробрала дрожь, когда он вспомнил убийственный взгляд принца Ноа. Затем перед глазами встало лицо принцессы Оливии, которая сегодня днем изящно его раздавила.
— Он настоящий Астрид. Он не подбирает кого попало с улицы, — пробормотал Бехем.
— Сосредоточьтесь на настоящем, сэр, а не на прошлом. В кризисные моменты нужно напоминать себе о цели… как капитан корабля, который смотрит на пункт назначения, когда на него идет бурная волна.
— Мне вызвать всех главных редакторов газет? Я ведь могу попросить их не выносить сегодняшнее событие на первые полосы, верно?
Секретарь покачал головой, словно это предложение было абсурдным.
— Да они вообще придут, сэр? Разве что если у них была бы та же цель, что и у вас. Но с какой стати им соглашаться не помещать принцессу Оливию на первые страницы?
— Тогда что мне делать?!
— А они не явятся, если их будет ждать более громкая сенсация, сэр?
— «Сенсация»? Ты что-то знаешь?
Секретарь выдвинул вперед лист бумаги.
Бехем выхватил его и быстро пробежал глазами. Закончив, он посмотрел на секретаря и буркнул:
— Ты, конечно, заноза в заднице, но признаю, свою работу ты знаешь.
— Благодарю за комплимент, сэр. Я был бы еще более признателен, если бы он измерялся в денежном эквиваленте.
Бехем с раздражением снова уставился на лист в своей руке.
— Значит, ты утверждаешь, что Магический Купол не функционирует должным образом?
— Около месяца назад компания «Вильгельм» проводила проверку, но с тех пор никаких мер не предпринимала. Проверка определенно была связана с ремонтом. Мой источник в компании говорит, что местный купол сейчас выведен из эксплуатации и чинить его в ближайшее время не собираются.
— Это же ответный удар по принцу Ноа, верно?
— Да, сэр. Кракены подойдут к берегам Геролингтона всего через два месяца, а наш самый важный Магический Купол, похоже, не работает.
Гарольд Бехем усмехнулся и достал из ящика стола пачку купюр.
— Отличная работа, — сказал он. — Слей эту информацию прессе.
— Есть, сэр.
Секретарь, ухмыляясь, убрал деньги.
****
Оливии казалось, будто весь день она шла по лезвиям ножей.
Когда выступление наконец осталось позади, напряжение схлынуло, и силы покинули ее — она обмякла, словно лягушка, оттаявшая после долгой зимы. Всю дорогу в карете она дремала, а, добравшись до поместья, рухнула на кровать и мгновенно уснула.
После долгого, глубокого сна ее разбудил шипящий звук чего-то горящего. Это был не треск дров. Что-то плавилось и исчезало в огне.
Заинтересовавшись, что это за звук, Оливия медленно вынырнула из сна. Приоткрыв сонные глаза, она поняла, что перед камином кто-то стоит, опустившись на одно колено.
Ноа? Он подкладывает дрова?
Но в его руках не было поленьев. Он бросал в пламя связки бумаги.
По мере того как огонь разгорался, тень Ноа становилась все гуще и темнее. И когда он наконец выпрямился, Оливия поспешно закрыла глаза.
Она почувствовала, как муж подходит ближе и останавливается прямо у кровати. Сердце забилось бешено. Даже она сама не понимала, почему притворяется спящей. Просто чувствовала, что должна.
Через мгновение она услышала, как он без колебаний уходит. Глаза она открыла только тогда, когда дверь тихо щелкнула.
Оливия несколько секунд смотрела на дверь, затем села и перевела взгляд на камин. Натянув тапочки и подойдя к ревущему огню, она увидела, как алые языки пламени пожирают обрывки бумаги.
— Что это?.. — пробормотала она. — Что за бумагу нужно жечь с самого утра?
Оливия заметила кусок, который еще не успел полностью сгореть, и прищурилась, пытаясь разглядеть его получше.
Когда он окончательно исчез в огне, она растерянно прошептала:
— Газета?..
Она задумчиво смотрела на пламя, когда снаружи раздались громкие шаги — ровные, выверенные, как у солдатского строя.
Оливия тут же поднялась и отдернула шторы на балконе. Распахнув двери, она впустила внутрь порыв холодного рассветного воздуха. Ветер безжалостно пробрался под тонкую ночную рубашку, и по коже побежали мурашки, но холода она почти не почувствовала.
— Что вообще происходит…
Ошеломленная, она пересекла балкон и остановилась у перил, широко раскрыв рот.
У парадных ворот стояли десятки телохранителей в черных костюмах, выстроенные ровными рядами вдоль высоких стен, окружавших сад. Их лица были холоднее суровой зимы, и даже садовники робко двигались на цыпочках.
«Случилось что-то серьезное», — подумала Оливия, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
В этот момент неподвижные, словно каменные, телохранители одновременно повернули головы в одну сторону и почтительно склонились.
Проследив за их взглядами, Оливия увидела Ноа в черном пальто, под густыми ветвями вечнозеленого дерева.
Он походил на принца зимнего королевства, шагающего через опустевший сад. Все почтительно приветствовали его, когда он проходил мимо, но страх на их лицах был слишком явным, чтобы его не заметить.
От Ноа исходила аура человека, идущего на войну. Напряжение вокруг него было острым как клинок.
Пока Оливия думала об этом, муж сел в карету, ожидавшую его в конце сада.
Карета вскоре проехала через величественные ворота поместья, распахнутые телохранителями. Сегодня они захлопнулись с особенно громким лязгом.