Контент удален!

Не может такого быть. Тот самый человек, который категорически отказал депутату Чо Хван Сику, когда тот просил позволить им пожить в Сеуле хотя бы год, чтобы насладиться медовым месяцем. Тот самый человек, который, как и он сам, вырос в Чхонсончжэ и хотел, чтобы его сын тоже жил там и перенял управление поместьем. И он разрешил нам переехать, да еще и в какую-то квартиру в Квонпхо-гу, из-за чего точно поползут слухи?

— Ты точно всё объяснила отцу?

Юн Хак последовал за женой, которая выходила из спальни размером меньше ванной комнаты. Комната, которую она предложила сделать гардеробной, казалась в три раза меньше их гардеробной. Увидев свои костюмы, висящие на металлической вешалке, какими он пользовался только в армии, он усмехнулся. Она даже вещи мои привезла.

— Я и адрес ему дала. Сначала он удивился, но я сказала, что уже и договор подписала.

И что ему оставалось делать. Жена пожала плечами, явно гордясь собой. Неужели она всегда была такой? Осторожной, знающей меру... А, нет. Это же женщина, которая ради свадьбы в одночасье бросила работу в стабильной компании. И которая из-за малейшей ссоры тут же съехала в другую комнату.

Се Хва достала из чемодана, лежавшего на полу, нижнее белье и домашнюю одежду и протянула ему. Юн Хак только смотрел, поэтому она сама вложила их ему в руки.

— Зубная щетка и полотенца внутри. Я еще не повесила шторы, поэтому с улицы всё видно — одевайся в ванной. Понял?

Сюрпризы следовали один за другим, поэтому его восприятие сузилось, и только сейчас он заметил, что жена уже переоделась в пижаму.

Подталкиваемый её руками, Юн Хак зашел в ванную. Глядя на одежду в своих руках, он тяжело вздохнул. Договор уже подписан, и жена явно не собирается прекращать игру в дочки-матери. Ладно... помоюсь. Раз уж она просит.

Смыв с себя усталость в ванной со следами недавних жильцов, он вышел. Свет горел только в спальне, но из-за отсутствия штор уличный свет бил со всех сторон, так что даже с выключенным светом было не темно. Не найдя, куда положить полотенце, он повесил его на сушилку в ванной и зашел в спальню. Мён Се Хва, сидя на одеяле, встретила его улыбкой и указала пальцем на пол.

— Вон там тоник и крем.

Он сел перед баночками с косметикой, сиротливо стоявшими прямо на полу. Послушно налив тоник в ладонь, Юн Хак в итоге рассмеялся.

Прежде чем лечь, Юн Хак вышел проверить, заперта ли входная дверь. Из-за духоты он приоткрыл маленькое окошко над раковиной на кухне и, вернувшись в спальню, лег рядом с женой. Сквозь тонкий матрас чувствовался жесткий пол. Завтра спина точно будет ныть.

Но стоило её мягкой руке коснуться его, как всё недовольство испарилось.

— Ты злишься?

Пошевелив пальцами, она переплела их со своими.

— В следующий раз предупреждай меня.

Обо всем. Он не злился, потому что был по уши влюблен в Мён Се Хву, но узнавать обо всем постфактум было неприятно.

— Да, хорошо. Просто я думала, что если скажу, ты не разрешишь.

Слишком хорошо она меня знает.

— И еще я не хотела, чтобы ты жил в Чхонсончжэ.

Юн Хак, лежавший с закрытыми глазами, положив руку на лицо, на мгновение перестал дышать.

— Там тебе всё будет напоминать... Жить там, где у тебя такие раны, неправильно.

Он медленно опустил руку и посмотрел на неё. Её взгляд был полон тепла. Сердце в груди заколотилось. Как он ни пытался унять его бешеный стук, всё было тщетно.

— Прости, что не посоветовалась и сняла квартиру. Пожалуйста, просто пойди мне навстречу в этот раз. Будет неудобно, но мы быстро привыкнем.

Множество слов вертелось на кончике языка, но так и рассеялось. Ему было что сказать, но он не мог подобрать правильных слов, поэтому вместо них он накрыл её губы своими.

После нескольких легких касаний Се Хва высунула язычок и пощекотала его губы. В ответ их языки сплелись. В тишине комнаты раздался влажный звук поцелуя. Когда Юн Хак прижался к ней теснее, Се Хва обвила руками его шею. Рука, гладившая её поясницу, скользнула под свободную пижаму. Он уже собирался сжать её обнаженную грудь, когда свет с улицы, ударивший в лицо, разрушил всю атмосферу.

Не прерывая поцелуя, Юн Хак продолжал сосать её красный язычок, скосив глаза в сторону. Через широкое окно, где когда-то был балкон, виднелся соседний дом.

— Что такое...?

Спросила Се Хва, одурманенная глубоким поцелуем, когда его движения замедлились. Юн Хак оторвался от её губ и приподнялся.

— Давай в другую комнату.

В той комнате, которую она хотела сделать гардеробной, было маленькое окно. Если постелить под ним матрас, с улицы ничего не будет видно.

Перенеся матрас и одеяло, Юн Хак постелил их у стены прямо под окном, уложил жену и снял с себя футболку. Се Хва провела рукой по его широким бокам и рельефным грудным мышцам.

— У тебя очень красивое тело.

Расстегивая пуговицы её пижамы, Юн Хак усмехнулся.

— Это ты красивая.

Собрав ладонями её круглые груди, он опустил лицо. Поцеловав затвердевший сосок, он лизнул ложбинку между ними. Врачи сказали, что близость уже возможна, но её тело еще не до конца восстановилось. Подавив в себе желание неистово кусать и сжимать её плоть, он ласкал её тело только губами и языком.

Покрывая поцелуями её живот и спускаясь ниже, Юн Хак раздвинул её пухлые половые губы под аккомпанемент нежных стонов. Сколько времени прошло. Как только он осторожно проник языком во влагалище и пошевелил им, он почувствовал руками, как напряглись её бедра. Стоило ему попробовать Мён Се Хву на вкус, как кровь забурлила в венах, а пульс забился во всех точках тела. Моя. Вкус, который принадлежит только мне. Проникнув языком глубже и вылизывая влагалище, он отодвинул аккуратные волоски и прикусил еще один спрятанный сосочек. Когда она впилась пятками в его спину, смазка потекла так обильно, словно она уже достигла оргазма.

Продолжая дразнить клитор, он ввел палец в пульсирующее отверстие и начал ласкать скользкие складки внутри.

Чтобы было удобнее, он схватил её за бедра и потянул их вверх, когда вдруг почувствовал, как она помогает ему. Увидев, как она обхватила ноги руками и сама потянула их на себя, он окончательно потерял голову. Стиснув зубы, Юн Хак ввел сразу три пальца.

— Ах, м-м!

Настойчиво доводя её до пика, Юн Хак приподнялся и вытер влажные губы тыльной стороной ладони. Он на мгновение задержал взгляд на жене, которая мелко дрожала и вздрагивала. Красивая, прекрасная, ослепительная... Даже если собрать все самые превосходные прилагательные в мире, их не хватит, чтобы описать её.

— Дорогой...

В её затуманенных глазах снова появилась осознанность. Юн Хак, не сводя с неё глаз, спустил брюки.

— Ты можешь поговорить с мамой за меня?

Освободив ноги от штанин, Юн Хак ошарашенно выдохнул, но тут же рассмеялся. И снял трусы.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю, и пользуешься этим, да?

От слова «люблю» её ясные глаза дрогнули. Юн Хак провел рукой по члену, прилипшему к низу живота.

— Постоянно заставляешь меня что-то делать.

— ...Так ты поговоришь?

Свекру, которого боялись все, жена запросто ставила ультиматумы, но свою маму она боялась настолько, что даже пыталась договориться с ним через постель.

Сделаю ли я это? Конечно.

Но Юн Хак решил воспользоваться случаем и набить себе цену.

— Сделай это еще раз.

— Что?

— Возьмись за ноги.

Поняв, чего он хочет, жена обхватила себя под коленями и потянула их вверх. В этот раз раздвинув их шире, чтобы ему было удобнее войти. Его глаза потемнели от возбуждения. Блядь. Кажется, он только что понял нечто невероятное. Отключив разум, он навалился на неё. Забыв о своем обещании быть нежным, он с силой вонзился в неё.

Липко сжимающиеся внутренние стенки пробудили все те чувства, которые он так долго в себе давил. Как я мог это забыть. Этот жар, эти стоны, эту кожу... Как я мог жить без Мён Се Хвы. Сумасшедший ублюдок. Лучше уж умереть вместе с ней.

Юн Хак безумно задвигал бедрами.

Солнечный свет, льющийся из окна, отбрасывал на пол длинные тени. Юн Хак медленно моргнул и сфокусировал зрение. В поле зрения попали открытый чемодан и прислоненная к стене вешалка.

Грудь наполняло тепло, а на руке ощущалась приятная тяжесть. Обняв её за хрупкие плечи, он поцеловал её в лоб. Пожалуй, единственным плюсом этого чертовски узкого одеяла было то, что он мог спать, крепко прижимая Се Хву к себе. Он потянул одеяло и укрыл её до плеч.

Он так потерял голову, что помнил всё урывками. Даже не знал, когда уснул. Судя по тому, что матрас был влажным, он кончал столько раз, сколько хотел.

Входя в неё, он, кажется, шептал ей на маленькое ушко всё, что приходило в голову: Ты ни с кем другим так не делала, да? Ты моя, я люблю тебя, прости меня... Но он не был уверен, кричал ли он это про себя или произносил вслух.

Сумасшедший ублюдок...

На этом маленьком, хрупком теле не осталось и живого места, стоило им только заняться сексом. Юн Хак издал полный самоиронии вздох.

Чтобы не разбудить жену, он осторожно вытащил руку. Похлопав жену, у которой задрожали веки, он тихо прошептал:

— Я на пробежку.

Сквозь сон она кивнула. Юн Хак встал и вылез из-под одеяла. Кое-как натянув разбросанную одежду, он принес из ванной полотенце, подложил его ей под голову вместо подушки и поцеловал в висок.

— Люблю тебя.

Видимо, расслышав его, уголки её губ слегка приподнялись. Полюбовавшись еще немного мирно спящей женой, он вышел из комнаты.

Тело ломило от неудобной постели. Не приняв душ, он вышел из квартиры и поехал в Чхонсончжэ.

Поднявшись на второй этаж, он первым делом принял душ. Тело, привыкшее воспринимать Чхонсончжэ как дом, расслабилось. Разогрев мышцы горячей водой, он вышел и надел спортивный костюм.

Персонал, уже приступивший к работе, удивленно замер при виде молодого хозяина, который, как они думали, переехал. Сделав растяжку подольше обычного, он побежал. Лео куда-то запропастился, поэтому рядом бежал только Джой. Во время бега тяжесть в теле постепенно отступала. Ускорив темп, он побежал прямо к озеру.

Увидев силуэт, стоящий на берегу, Юн Хак остановился. Джой, пробежав мимо отца, помчался к воде. Лео, слонявшийся неподалеку от отца, побежал следом за Джоем.

Постояв немного на месте, Юн Хак медленно спустился к озеру.

— Возобнови лечение.

Бросил отец, даже не оборачиваясь и глядя на укрытое туманом озеро.

— ...Какое лечение.

— Я слышал, ты до сих пор страдаешь из-за матери и брата.

Квон Чжун Иль цокнул языком.

— Сколько лет уже прошло. Как ты с такой слабой психикой собираешься управлять семьей?

— ...

— Какой еще психолог для ребенка? Сначала сам вылечись. Тот шарлатан, директор Хван. Я найду тебе нового врача.

Надеюсь, он не сказал ему, что я видел галлюцинации. Подавив вздох, Юн Хак посмотрел на озеро. Сегодня матери снова не было. И зовущий голос больше не звучал.

— Даже если я буду ходить к психологу, мне не о чем особо рассказывать, как это поможет? Я обойдусь.

Отец недовольно посмотрел на сына, холодно отвергнувшего его предложение, и снова перевел взгляд на воду.

— Я ошибся в человеке.

Юн Хак мельком взглянул на раздраженно нахмурившегося отца. Ему захотелось курить. Вспомнилось, что он и курить-то начал потому, что рядом с отцом у него всё внутри сжималось.

— Думал, она тихая и послушная, а оказалась наглой. Возомнила о себе невесть что, смотрит прямо в глаза и еще советы раздает. Приструни свою жену.

«Сначала немного удивился». Да ты его довела до белого каления, женщина. Он так и знал. Зная характер отца.

Юн Хак рассмеялся вслух. Поймав на себе ледяной взгляд, он проигнорировал его.

— Чего лыбишься? Я хотел заставить вас развестись и пустить «Мён Хва» по миру, но раз уж ты, похоже, сможешь сделать ей ребенка, так и быть, оставлю всё как есть. Лечись и быстрее делайте ребенка.

Они были семьей, в которой сыновья рождались крайне редко. То, что мать родила двоих сыновей, было сродни чуду, благодаря которому их род продолжился. Как отец выполнил свой долг, так и у Юн Хака был долг продолжить род. За беззаботную жизнь и привилегии, когда не нужно никого бояться, приходилось платить.

— То, что я не запер твою мать в психушке. Это единственное, о чем я жалею.

Глаза Юн Хака дрогнули.

— Она была больной женщиной. Она так умерла, потому что была больна, разве в здравом уме человек на такое пойдет? Она наверняка умерла, даже не понимая, что делает. Не придумывай себе всякий бред и прими всё как есть. Вот почему гены так важны, ц-ц.

Смерив сына недовольным взглядом, Квон Чжун Иль отвернулся от спокойного озера.

— Свою карму я получу после смерти. А ты живи своей жизнью. И продолжай делать то, что делаешь.

Глядя в спину отца, который высказал всё, что хотел, и просто ушел, Юн Хак опустошенно усмехнулся.

Получит карму после смерти. Это было так в духе его отца. И всё же, чувствуя, как на душе становится легче, он понял, что в его жилах течет куда больше отцовской крови.

Я тоже получу свое после смерти, мама.

Подул ветер, подняв на воде рябь.

Юн Хак тоже отвернулся от озера. Без всяких сожалений он покинул берег и снова побежал.

Он торопился. Хотелось поскорее увидеть Мён Се Хву. Чхонсончжэ без Мён Се Хвы потеряло для него всякий смысл.

Его место было там, где была его жена.