Джошуа, выбравший стезю журналиста, тоже изучал английский язык и сравнительное литературоведение. А поскольку он к тому же занимал пост главного редактора старейшей университетской газеты Columbia Daily Spectator, все четыре года учебы был загружен ничуть не меньше Джи Ю.
Решив продолжить образование в магистратуре, прошлой осенью он воспользовался программой двойного диплома и подал документы одновременно на юридический факультет и в школу журналистики. В ноябре он узнал о поступлении на юрфак по программе раннего зачисления, а вскоре после этого пришло известие, что его приняли и в школу журналистики.
На первых двух курсах из-за кучи общих предметов они почти везде ходили вместе, так что кое-кто даже решил, будто они встречаются. Но благодаря тому, что Джошуа время от времени ходил на свидания с другими девушками, эти слухи быстро сошли на нет.
На третьем курсе он уезжал по обмену в Южную Корею и Великобританию, и Джи Ю немного жалела, что они стали видеться гораздо реже.
— Открывай.
Джошуа прервал её размышления, кивком указав на подарок в её руках.
Она осторожно надорвала бумагу.
Внутри лежал роман Луиса Сейкера «Дыры», удостоенный медали Ньюбери в 1999 году. На обложке всё еще красовалась поблекшая золотая печать. В детстве это была одна из её самых любимых книг.
Джи Ю машинально открыла томик, изумленно ахнула и прикрыла рот ладонью. Размашистым, вытянутым почерком на форзаце было оставлено короткое послание от автора:
«Джошу.
Удачных раскопок!
Луис Сейкер
2010»
Джи Ю вскинула голову и посмотрела на Джошуа, протестующе покачав ею:
— Это же... Джош, я не могу принять такую ценную вещь. Ты же сам получил этот автограф в детстве.
Но парень лишь легкомысленно отмахнулся:
— Я вообще забыл о её существовании. Вчера впервые за долгое время заехал домой, и за ужином мама случайно упомянула твою премию, вот я и вспомнил. Так что забирай. Если подумать, это книга коллеги по цеху, получившего точно такую же награду.
Словно пытаясь разрядить обстановку, Джошуа комично пошевелил бровями.
Джи Ю с теплой улыбкой бережно прижала книгу к груди:
— Спасибо огромное, Джош. Я буду хранить её как зеницу ока.
Одарив её мягким взглядом, Джошуа наклонился и порылся в рюкзаке. А затем деловито выудил оттуда еще одну книгу и положил перед ней на стол:
— Ну а теперь ваша очередь давать автограф, писательница Ливви Сун.
Узнав собственную обложку, Джи Ю вспыхнула, судорожно накрыла томик ладонями и испуганно огляделась по сторонам.
Надеюсь, никто не видел?
Поскольку дебют вышел в издательстве, где его мама работала главным редактором, Джошуа был одним из немногих, кто знал тайну псевдонима.
— Тише ты, Джош! А вдруг кто услышит? И какой еще автограф... Мне неловко.
Тогда Джошуа полушутя пригрозил:
— Подписывай, пока я не начал орать об этом на всю аудиторию.
Джи Ю метнула в него испепеляющий взгляд, и парень, сбавив громкость, забормотал:
— Олли, подумай сама. В будущем эта книга станет мировым бестселлером. Но, зная твой характер, ты наверняка никому не будешь подписывать экземпляры. Устраивать встречи с читателями — тоже не твоя тема. Значит, я окажусь самым первым человеком, получившим автограф на первом издании. А когда в старости у меня начнутся проблемы с деньгами, я пущу её с молотка и сорву куш. Так что подписывай скорее, ради обеспеченной старости лучшего друга.
У Джошуа была своя, особая разновидность упрямства, совсем не похожая на хватку Хантера. Было ясно: он не отстанет со своим вздором, пока она не сдастся.
Переводя взгляд с друга на книгу, Джи Ю обреченно вздохнула и открыла титульный лист. Словно только этого и дожидаясь, парень тут же протянул ей маркер.
Занеся стержень над бумагой, она робко подняла глаза.
Что же написать?
Когда дело дошло до того, чтобы расписываться на собственной книге у кого-то на глазах, ей вдруг стало жутко неловко.
— Я просто укажу псевдоним, и всё?..
— Ну нет, так не пойдет. Нужно какое-то особенное послание, иначе коллекционная ценность не взлетит, понимаешь? Например, что-нибудь подчеркивающее нашу духовную близость или клятву в вечной дружбе.
— Ч-чего?
Джи Ю ошеломленно нахмурилась. Джошуа цокнул языком и покачал головой:
— Ладно, Олли, безнадежный ты случай. Пиши под диктовку: «Джошу». Нет: «Дорогому Джошу».
Закатив глаза, она снова вздохнула и послушно принялась выводить продиктованные слова. Джошуа склонился над столом, следя за её почерком, и задумчиво похлопывал колпачком ручки по губам:
— О! А ниже припиши: «Это мой самый первый экземпляр с автографом, береги его».
— ...Он не первый.
Джи Ю виновато подняла голову.
— В смысле? Кто еще знает, что ты выпустила книгу? Кому ты её подписала?
Джи Ю уже подписала две из трех авторских копий первого издания, присланных издательством. Одну она планировала подарить маме, а вторую...
Хантеру. Хотя она вряд ли когда-нибудь решится вручить ему этот томик.
Слабо улыбнувшись, Джи Ю замялась и ответила уклончиво:
— Маме, ну и еще...
Джошуа легкомысленно отмахнулся:
— Семья не в счет. Тогда пиши так: «Это первый экземпляр с автографом, подаренный лучшему другу. Береги его».
Джи Ю кивнула и занесла маркер:
— А следом: «Обещаю, что однажды напишу для тебя научно-фантастический роман».
Она нахмурилась и взглянула на него:
— Я не собираюсь писать фантастику.
— Это не имеет значения. Для коллекционеров такие штуки представляют даже большую ценность. Представь: через сто лет студенты факультета сравнительного литературоведения в Колумбийском будут слушать лекции о твоем творчестве. «Оливия Паркер, она же писательница Ливви Сун, так и не написала ни одного научно-фантастического романа. Почему? Если бы она взялась за фантастику, какой посыл она бы в неё заложила?» Разве не может появиться эссе на такую тему? Так что пиши давай.
Покачав головой, она послушно вывела продиктованную фразу.
— Теперь всё?
— Погоди. Нужно что-то вроде финального аккорда. Что бы такое приписать... О! Как насчет: «Я люблю тебя, Джош»?
Пока Джи Ю молча хлопала ресницами, переваривая это предложение, Джошуа смущенно рассмеялся:
— Слишком загнул? Тогда... закончи словами: «Твой любящий друг Олли», а рядом поставь псевдоним — Ливви Сун.
Сделав всё в точности как он просил, она вернула ему книгу вместе с маркером:
— Держи.
Она подписала всего один томик, а чувствовала себя так, будто разгрузила вагон. Если раньше она просто не планировала устраивать автограф-сессии, то теперь твердо решила: никогда в жизни.
Убрав книгу в рюкзак, Джошуа спросил:
— Пообедаем вместе после пары?
По расписанию у Джи Ю сегодня стояло занятие с учеником, поэтому после лекции она собиралась сразу поехать в дом Гамильтонов и дождаться там Дейзи из школы, но теперь передумала и легко согласилась:
— Давай.
— Как насчет димсамов? Я угощаю. На углу Амстердам-авеню и 77-й улицы есть отличный ресторанчик с димсамами. Далековато, конечно, но у тебя ведь сегодня больше нет пар.
Джи Ю с легкой улыбкой кивнула:
— Отлично. Но с одним условием: сегодня плачу я. Я всё-таки премию получила, да и подарок твой нужно отпраздновать.
При издании книги ей очень помогла мама Джошуа, Ё Джин. Если бы не она, Джи Ю вряд ли удалось бы найти такого толкового агента, как Алисса.
Она получила этот шанс только потому, что подружилась с Джошуа. Так что, можно сказать, он тоже приложил к этому руку.
К тому же, раз они идут обедать вдвоем, лучше забраться подальше от кампуса. Если они останутся здесь и случайно столкнутся с Хантером...
Будить спящего зверя ей совершенно не хотелось. От одной только мысли о том, какую бурю он устроит, её бросало в дрожь.
Хантер был свято уверен, будто Джошуа испытывает к ней отнюдь не дружеские, а самые что ни на есть романтические чувства. Как бы она это ни отрицала, он упрямо стоял на своем.
— Если он, как ты утверждаешь, влюблен в меня, то какого хрена он таскается по свиданиям с другими?
— Это обычный отвлекающий маневр. Чтобы усыпить твою бдительность и висеть на тебе пиявкой как можно дольше, — категорично заявлял Хантер.
— Чего? Бред какой-то. Он меня даже с ними знакомил.
— И хули толку? Сколько он провстречался с той девчонкой? — резко парировал он.
— ...Месяц или два?
— Джу Паркер, ты совсем дура? Ты вообще ни хера не смыслишь в мужиках. Блядь, ты на глаза этого уебка посмотри. Разве так на друзей смотрят? Это взгляд, которым смотрят на женщину.
Хантер отмахивался от её слов, разговаривая с ней как с наивной малолеткой.
Её бесило, что он несет чушь, совершенно не зная ситуации, поэтому она нарочно подкидывала дровишек, лишь бы его задеть:
Думаешь, я молчу, потому что мне сказать нечего?
— Между прочим, в этом виноват ты. Из-за тебя у меня даже шанса нет познакомиться с другими парнями.
— ...Тебя это не устраивает?
Ей доставляло тайное, острое удовольствие видеть, как в эти моменты в глазах вечно надменного, непробиваемого Хантера Гамильтона мелькает едва уловимая растерянность.
— Хантер, ты что, Джоша ревнуешь?
— Ха! Я? Этого ботаника?
Когда дело касалось Джошуа, подобные диалоги повторялись по кругу бесконечно.