Вопреки параноидальным подозрениям Хантера, начиная с десятого класса и до сих пор Джошуа общался с ней неизменно ровно и по-дружески. Он ни разу даже намеком не дал понять, что ищет чего-то большего.
Он был просто лучшим другом, который, как и Хлоя, оставался рядом и в горе, и в радости — с той лишь разницей, что его биологический пол был мужским.
Дурак здесь только ты, Хантер Гамильтон.
Он действительно ни хера не смыслил в любви. То, что Джи Ю якобы не разбирается в парнях, не имело никакого значения. Она слишком хорошо знала, каково это — чувствовать влечение к мужчине.
Трепет, расходящийся волнами от одного только мимолетного взгляда; тайное желание, которое страшно показать; физическая боль в груди каждый раз, когда приходится запирать распирающие изнутри чувства.
К Джошуа она никогда ничего подобного не испытывала. К тому же он, судя по всему, догадывался об истинной подоплеке её отношений с Хантером.
Дело было в том, что субботним утром, под конец весеннего семестра на втором курсе, Джошуа случайно увидел, как она выходит из квартиры Хантера вместе с ним.
Они направлялись в ближайший дайнер на бранч. Джи Ю не хотела никуда идти, боясь попасться кому-нибудь на глаза, но Хантер был непреклонен, и ей пришлось подчиниться.
В то утро, небрежно стянув растрепанные волосы в пучок, она натянула оверсайз-свитшот с эмблемой теннисной сборной Колумбийского университета, который одолжила у Хантера из-за утренней прохлады.
По её виду было нетрудно догадаться, где и с кем она провела ночь и чья на ней шмотка.
В следующий понедельник, после первой пары, когда Джи Ю купила хот-дог у тележки перед кампусом и шла к другому корпусу, Джошуа, поравнявшись с ней, вдруг выпалил:
— В прошлую субботу утром я видел, как ты выходила из квартиры Хантера Гамильтона вместе с ним.
Джи Ю так перепугалась, что выронила хот-дог из рук. Она замерла с побелевшим лицом, совершенно раздавленная, не зная, куда провалиться, и лишь беспомощно моргала.
Джошуа собрал с асфальта упавшую еду, отправил её в урну и повернулся к подруге:
— Я немного охренел. Не думал, что после того, как вы разбежались два года назад, вы снова сойдетесь. Вы до сих пор шифруетесь?
Она не могла вывалить ему правду как есть. Джи Ю, избегая его взгляда, пробормотала:
— ...Мы... мы не встречаемся, просто, ну... там есть кое-какие личные обстоятельства.
Её лицо залило жаром. Она прекрасно понимала, какие выводы мог сделать Джошуа об их формате отношений.
Она знала: это её собственный косяк, и расхлебывать последствия придется самой. Но ей всё равно было до слез стыдно и обидно от того, что близкий друг вскрыл её самый грязный секрет вот так, на бегу.
Джошуа, молча наблюдавший за ней, потер лицо сухими ладонями:
— Если честно, я не догоняю. Раз вы не пара, на хрена ты поддерживаешь с Хантером Гамильтоном такие... отношения? Может, его пафосная семейка против тебя или типа того?
Джи Ю закусила губу и, низко опустив голову, не смогла выдавить ни звука. В конце концов Джошуа примирительно поднял руки:
— Прости. Я не собирался лезть к тебе в трусы. Просто... мне кажется, вся эта херня тебе совершенно не подходит. Вот и всё.
В следующем семестре Джошуа улетел на год по обмену, так что возможности перетереть об этом подробнее у них не случилось. А когда он вернулся, вел себя так, будто того разговора вообще не существовало. И за это она была ему адски благодарна.
Пообедав димсамами в ресторанчике неподалеку от Американского музея естественной истории, они расслабленно откинулись на спинки стульев, попивая жасминовый чай.
— У меня сейчас пузо треснет, — Джи Ю похлопала себя по животу.
— У меня тоже. Было охренно вкусно, Олли. Десерт за мной. Когда мы шли сюда, я заприметил пекарню, там печенье продают — размером с кулак.
— Мы еще и десерт в себя запихаем?
Джи Ю посмотрела на него округлившимися глазами, на что парень невозвозмутимо похлопал себя по боку:
— Десерт обычно падает вот сюда.
— Ну ладно, раз так.
Она хихикнула и кивнула.
Пока они ждали счет, Джи Ю вдруг вспомнила: в прошлом месяце Джошуа знакомил её с девчонкой, с которой собирался замутить.
Интересно, как у них там. Кажется, она учится в Барнард-колледже.
— Джош, как там София?
— Кто? — он заморгал так, будто впервые слышал это имя.
— Ну ты же в прошлом месяце нас знакомил... та, из Барнарда...
— А-а! Эта София.
Словно только сейчас вникнув, он щелкнул пальцами и пожал плечами:
— Да хрен её знает, нормально, наверное?
Попытки Джошуа устроить личную жизнь раз за разом терпели крах, не переживая рубежа третьего свидания.
Джи Ю тяжело вздохнула:
— И какая причина на этот раз?
— Я понял, что не хочу целоваться с человеком, который понятия не имеет, кто такой Айзек Азимов, а когда я пытаюсь объяснить — тупо хлопает глазами.
— Джош... — протянула она тоном, каким отчитывают нашкодивших первоклашек.
— Да шучу я. Я даже заикаться про Азимова не стал, побоялся, что она сбежит еще до меню. Короче, меня снова слили. Сказала, будто я в ней не особо заинтересован.
В этот момент подошел официант со счетом, и тема закрылась сама собой.
Выйдя на улицу, они пошли на сладкий запах сдобы и заглянули в пекарню по соседству. Взяв два гигантских, реально с кулак размером, печенья с разными начинками, они устроились на лавочке у входа, разломили их пополам и честно поделились.
Жуя внушительный кусок и расслабленно опираясь спиной о рейки скамейки, Джошуа пробормотал:
— Ученицы из «Астора». На экскурсию притащились, что ли.
Джи Ю стряхнула с колен крошки, вскинула голову и успела заметить лишь удаляющиеся спины девочек в форменных пиджаках «Астора», гуськом заворачивающих за угол.
В ту же секунду Джошуа потянулся к её лицу и стряхнул крошки у неё с губ:
— Вечно ты как мелкая.
Джи Ю сердито зыркнула на него, отдернула голову и прошлась по губам салфеткой. А затем проверила время на экране мобильника.
Два часа дня. До занятия с Дейзи, назначенного на четыре, оставалось ровно сто двадцать минут.
Было бы круто успеть хоть немного поработать над текстом до этого.
Вздохнув, она поднялась со скамейки:
— Погнали, Джош. Пора за работу.
***
Шесть тридцать вечера.
Джи Ю закончила урок на полчаса позже обычного, потому что доделывала для Дейзи карточки к зачету по латыни. Но сегодня в холле стоял какой-то подозрительный кипеж.
Джаред и Лорен еще утром улетели на Сент-Бартс праздновать День святого Валентина, удачно совпавший с годовщиной их свадьбы, и вернуться планировали только в воскресенье ночью. Они забрали чемоданы и уехали в рань, так что шуметь точно не могли.
Существовал ровно один человек, способный заставить прислугу дома Гамильтонов носиться как угорелых.
— Олли, судя по грохоту снаружи, Хантер приперся.
Дейзи, очевидно, пришла к тем же выводам.
— Похоже на то...
— Неужели предки еще и Хантера присматривать припахали? Мне уже тринадцать! Я сто раз говорила, что могу ночевать одна, какого хрена они так трясутся?! — Дейзи возмущенно надула губы.
Планируя отпуск, супруги Гамильтоны попросили Джи Ю пожить эти выходные в резиденции ради Дейзи. С готовностью согласившись, девушка предупредила Хантера, что на этой неделе ночевать к нему не приедет.
Тогда он лишь хмуро скривился и бросил неохотное «ладно», но ни полсловом не обмолвился, что сам нагрянет в родительский дом.
— ...Пора ужинать, Дейзи. Пойдем.
Джи Ю поднялась, и девочка поплелась следом.
Как она и предполагала, в дальнем конце коридора мелькнула спина Хантера, вальяжно выруливающего в сторону своих покоев. У дверей столовой управляющая Лиза в спешке раздавала ценные указания помощнице кухарки Моник и горничной Лючии, после чего женщина подорвалась в кухню.
Удивительное дело: прислуга боялась Хантера куда больше, чем самого Джареда. С тех пор как парень переехал в собственную квартиру, в те редкие дни, когда он оставался ночевать в резиденции, среди персонала начинался мандраж уровня подготовки к визиту члена королевской семьи.
И это при том, что Хантер никогда не выдвигал завышенных требований и не докапывался до мелочей.
В этом просто отсутствовала необходимость: стоило ему переступить порог, как сам дом Гамильтонов, словно по щелчку тумблера, прогибался под него — разглаживаясь, бесшумно сдвигаясь и подстраиваясь так, чтобы ему было идеально удобно.
Неудивительно, что его незапланированное явление вызвало на кухне такой микроинфаркт.
Мог бы хоть словом обмолвиться заранее, корона бы не упала.
Стоило Джи Ю с Дейзи занять места в столовой, как тяжелые двустворчатые двери позади них распахнулись.
Оборачиваться не требовалось. Сначала пространство затопил порочно-знакомый, прохладный аромат.
Спальня Хантера дожидалась хозяина ровно в том состоянии, в каком он бросил её в год своего отъезда. Горничные ежедневно вылизывали там каждую щель, а постельное белье после его редких ночевок продолжали стирать тем самым безумно дорогим кондиционером, пахнущим Центральным парком после грозы.
Всякий раз, вдыхая этот запах, Джи Ю физически проваливалась назад, в свои шестнадцать.
Домик на дереве, «талисман» и первые поцелуи.
Призраки дней, которые невозможно отмотать обратно, полоснули по ребрам тугой, ноющей болью.
Когда Хантер отодвинул тяжелый стул и опустился прямо напротив Джи Ю, Дейзи мгновенно взвилась:
— Хантер, ты какого хрена туда уселся? Твое место здесь! — она ткнула пальцем в пустующий стул напротив себя.
— Мое место там, где я сижу, манчкин.
Скрестив руки на груди и вальяжно откинувшись на спинку, ровно уронил он.
— Пф-ф, подумаешь! А чего ты вообще приперся? Неужели мама реально и тебя приволокла? Серьезно, что с ними не так?! Они типа думают, я до сих пор в подгузниках? Бесит!
Дейзи, на чьих пухлых щечках всё еще золотился нежный детский пушок, обиженно поджала губы.
Посмотрев на сестру, Хантер хмыкнул и перевел взгляд на Джи Ю. Он медленно опустил ресницы и едва заметным кивком поприветствовал её. Джи Ю ответила таким же секундным взглядом и судорожно уставилась в тарелку.
Каждый раз, когда Хантер появлялся в этой резиденции, её внутренности скручивало ледяной судорогой от страха, что его семья сопоставит факты и вскроет их тайну.