Его слова были правдой. Но Нинетт ничего не оставалось, кроме как отрицать их.
— Как-нибудь...
Это прозвучало совершенно неубедительно. На самом деле, в последнее время она и сама начала всерьез задумываться о браке с Ангельтом, но признаться в этом Сабину не могла. Она не хотела. Только не ему. Ей было невыносимо даже подумать о том, что он узнает, как она всерьез обдумывает перспективу брака с другим мужчиной.
Даже понимая, что выхода нет, она закрывала на всё глаза, цепляясь за иллюзию, лишь бы хоть немного продлить время, проведенное с Сабином.
— Пожалуйста, передай Кассандре, чтобы она не беспокоилась. Скажи ей, чтобы не давила на меня и дала еще немного времени...
Неуверенно попросив об этом Сабина, Нинетт вдруг посерьезнела.
— Сабин, а ты тоже до сих пор не можешь увидеться с Кассандрой?
В последнее время в высшем свете ходили слухи, что Кассандра отказывается принимать даже Сабина. Нинетт, зная истинные причины поведения сестры, пропускала мимо ушей домыслы о том, что Сабин впал в немилость. И всё же, кто знает? Нинетт вспомнила день, когда ей самой отказали в визите.
— Нет. Я с ней вижусь.
Услышав ответ, Нинетт тихо вздохнула. С одной стороны, это было облегчением. Она была рада, что Сабин по-прежнему пользуется неизменным доверием своей госпожи. Но с другой — тот факт, что Кассандра, принимающая Сабина, отказалась принять её, застрял в сердце Нинетт маленькой колючей занозой.
Чтобы скрыть смятение, Нинетт отвела глаза. Сабин посмотрел на неё со странным прищуром.
— Почему вы не скажете ей это лично?
С точки зрения Сабина, это был вполне закономерный вопрос.
Нинетт замялась, а затем тихо вздохнула.
— ...Мне кажется, Кассандра на меня обиделась.
Какой бы крепкой ни была сестринская любовь, разве обходится без ссор? Взрослея, Нинетт и Кассандра ссорились не раз и прекрасно знали, как каждая из них ведет себя в гневе. И уж тем более они знали, как такие ссоры обычно заканчиваются.
Разозленную Кассандру нужно было просто оставить в покое. В любое другое время Нинетт так бы и поступила. Но нынешняя ситуация была слишком напряженной, и бесконечно сидеть сложа руки было нельзя.
— Ждать, пока она остынет, слишком тревожно. Сабин, пожалуйста, успокой её.
— Вы просите о бесполезных вещах.
В ответе Сабина проскользнуло слабое раздражение. Он преданно служил Кассандре далеко не первый год, и, возможно, подобные наставления показались ему неуместными и задели его гордость.
Нинетт попыталась подавить горечь. Даже после того, как они делили постель и он заботился о ней, эта жажда внутри нее не утихала именно из-за таких моментов. Из-за того, как разительно отличалось его отношение к ней и к Кассандре. Из-за этого безжалостного лица, которое мгновенно становилось холодным и отстраненным при любом упоминании сестры.
Глядя на Сабина с затаенной обидой за то, как он в одночасье выстроил между ними глухую стену, Нинетт вдруг спросила:
— Как думаешь, что было бы, если бы меня не существовало?
На это задумчивое бормотание Сабин тут же отреагировал:
— О чем вы?
— Я про Кассандру, отца... да и всех остальных. Про всю эту ситуацию.
Нинетт легкомысленно пожала плечами, и Сабин ответил без промедления:
— Всё было бы гораздо проще.
Слова сорвались с его губ без малейших колебаний, отчего прозвучали еще более правдиво. Нинетт неловко улыбнулась и с деланной шутливостью спросила:
— Неужели я настолько бесполезна?
На этот раз ответ последовал не сразу. Сабин посмотрел на Нинетт нечитаемым взглядом, а затем произнес низким, ровным голосом:
— Если уж на то пошло, проблема в том, что вы слишком полезны. Вы можете не влиять ни на что, а можете влиять на всё.
Ресницы Нинетт дрогнули. Она приоткрыла губы, но так ничего и не сказала. Неужели в ней и правда скрыта такая огромная польза? Так вот почему они все не оставляют её в покое.
В этот миг ей захотелось просто сбежать от всего. Если само её существование — источник проблем, то не проще ли исчезнуть, и тогда всё разрешится само собой?
Однако побег в какое-нибудь путешествие не станет радикальным решением. До тех пор, пока Нинетт остается леди из дома Роузмонд и сестрой Кассандры...
Значит, всё дело в статусе. Пока она не лишится всех своих титулов и привилегий, ничего не изменится.
И, по случайному стечению обстоятельств, она знала один такой способ.
— Сабин, я слышала, что в других странах глубоко верующие аристократки иногда посвящают себя религии.
Аристократы, становящиеся священнослужителями, обязаны отказаться от всех своих титулов и статусов.
Услышав это, Сабин нахмурился и цокнул языком.
— Похоже, вы наслушались всякого бреда от этих циркачей.
Он явно счел её слова бессмысленной болтовней. Но для самой Нинетт эта внезапно пришедшая в голову идея показалась на удивление привлекательной.
А что? Нинетт не желала выходить замуж ни за кого, но другого способа избежать участия в этой масштабной политической грызне у неё просто не было.
— Может, мне и правда лучше уйти в такое место?
— Что ж, если вы броситесь в объятия Бога, туда точно никто не сможет дотянуться.
На этот раз Сабин неожиданно согласился. Нинетт кивнула в ответ:
— Да.
Глядя на Нинетт, погрузившуюся в серьезные раздумья, Сабин прищурился. Слегка поправив одежду, он подошел к дивану, на котором она сидела.
В отличие от Сабина, который уже успел полностью одеться, Нинетт после душа была лишь в легком домашнем халате. Это было предложение Сабина: громоздкие и неудобные выходные платья, под которые нужно надевать кучу слоев, стоит надевать только перед уходом, а пока они отдыхают после секса, лучше накинуть его халат. Учитывая, чем они только что занимались, стесняться и отказываться было бы нелепо, поэтому Нинетт согласилась.
Сабин протянул руку и без труда распахнул полы её тонкого халата. Поскольку после их страсти прошло не так много времени, на её коже всё еще алели свежие следы.
— Но если вы это сделаете, вы больше не сможете заниматься подобным. Вы уверены, что справитесь? — тихо прошептал Сабин, кончиками пальцев поглаживая покрасневшую от его жестких ласк кожу. — Мне кажется, для пожизненного воздержания вы уже знаете слишком много.
— Сабин.
— Захочет ли Бог принять столь порочное, мирское тело...
Нинетт поспешно попыталась запахнуть халат, но пальцы Сабина, развязывающие пояс, оказались быстрее. Оперевшись рукой о спинку дивана, Сабин навис над ней, отбрасывая тень.
— Надеюсь, вы не собираетесь развлекаться со священниками?
От этих до крайности кощунственных слов Нинетт вздрогнула и возмущенно посмотрела на него:
— Са..!
Она собиралась повысить голос, но Сабин заткнул её поцелуем. Вторгнувшись в приоткрытые губы, он умело сплел их языки, смешивая слюну. Нинетт, словно выдрессированная собака, послушно ответила на поцелуй, издав лишь тихий стон. К счастью или нет, но прохладный воздух, проникающий сквозь распахнутый халат, немного остужал её разгоряченное тело.
В комнате надолго воцарились лишь влажные, непристойные звуки поцелуев. Когда Сабин наконец оторвался от её губ, Нинетт медленно открыла прикрытые глаза. Глядя в синие глаза, находившиеся прямо перед ней, она тихо спросила:
— Почему ты всегда говоришь такие гадости?
— Кто знает.
Сабин слегка склонил голову набок. Черные волосы, всё еще влажные после душа, мягко скользнули следом за движением. Прищурившись, словно обдумывая ответ, он равнодушно бросил:
— Наверное, хочу проверить.
— Что проверить?
— Как много вы готовы стерпеть.
— Зачем тебе это...
Нинетт недоуменно нахмурилась, но Сабин вновь накрыл её губы своими.
— Мм-м.
Сабин так и не ответил на её вопрос.
