Нинетт поспешно подняла руки, пытаясь успокоить Энни, но это движение лишь еще больше обнажило скрытые отметины. Кое-где кожа была прокушена так сильно, что следы напоминали шрамы. На бледной коже Нинетт они выглядели особенно пугающе.

Глаза Энни яростно сузились, а лицо исказилось от гнева.

— И какой толк от его способностей, если он как человек — полное ничтожество!

Похоже, за всё это время у Энни накопилось немало неприязни к Сабину. Слова лились из нее потоком, доказывая, что она долго держала это в себе.

— Даже новорожденный звереныш не стал бы так кусаться. Дожить до таких лет и не знать, как обращаться с женщиной! Неужели он только и умеет, что язвить и доводить людей до белого каления? Он ведь знает, какая у вас нежная кожа, насколько же нужно быть бесчувственным, чтобы довести вас до такого состояния? Вместо того чтобы оберегать честь леди, он оставляет такие кричащие следы!

— Энни.

— Да он хуже животного!

— ...Энни, ты плачешь?

— Я... я! Мне просто горько от того, что я не могу подобрать слов еще грязнее, чтобы не осквернить ваш слух!

Энни сжала кулаки, ее всю трясло от негодования. В затуманенных слезами глазах плескалась такая ярость, что она была готова расплакаться.

Нинетт неловко улыбнулась, отложила приборы и осторожно погладила Энни по руке.

— Энни, я сама этого хотела.

— Но...

— Я просто хотела, чтобы у меня остались хотя бы такие воспоминания. Только и всего.

На самом деле, слово «воспоминания» здесь может быть слишком громким...

Конечно, для Сабина это было лишь минутное утоление похоти, но для Нинетт всё было иначе. Ведь прошлую ночь Сабин провел не с «Нинетт, притворяющейся Кассандрой», а с самой «Нинетт». И пусть это лишь подтвердило, насколько разительно отличается его отношение к ней, когда на ней нет маски сестры, — что она могла поделать?

— Леди...

— Это мой выбор, и я сама должна нести ответственность за последствия, какими бы они ни были. Не стоит винить во всем только его.

Нинетт прекрасно знала, на что идет, когда принимала его предложение. Она знала, что чем больше она будет с ним сближаться, чем больше будет разговаривать, тем больше ран останется на ее сердце. И всё же она пошла на это, потому что хотела обладать телом Сабина, даже такой ценой.

Она хотела хоть раз оказаться в его объятиях не как двойник, а как Нинетт Роузмонд. Чтобы он четко осознавал, кого именно он обнимает.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне.

Нинетт успокоилась и тепло улыбнулась Энни. Та, глядя на госпожу с заплаканным лицом, понурила плечи и уныло пробормотала:

— Леди, я буду искать еще усерднее. Того самого идеального мужчину, который заставит ваше сердце трепетать.

— Хорошо.

Это было ей совершенно не нужно, но Нинетт послушно кивнула. Ведь на самом деле в утешении сейчас нуждалась не она, а Энни.

Нинетт было просто жаль свою служанку, которой приходилось каждый день мучиться из-за своей непутевой госпожи.

***

Говорят, что первый раз можно списать на импульсивную ошибку, но второй раз — это уже осознанный выбор.

Поэтому Нинетт была крайне удивлена, когда Сабин снова пригласил ее в свой особняк. И в то же время в ее душе затеплилась робкая надежда.

Он хочет меня, хотя я и не притворяюсь Кассандрой. Неужели он делает это только из благородного желания «присмотреть за моей личной жизнью»? Или это намек на то, что наша близость была не так уж плоха? По крайней мере, значит ли это, что Нинетт Роузмонд стала для него объектом желания? Хотя кто знает, о чем он думает, когда обнимает меня...

Вместо того чтобы изводить себя мрачными догадками, Нинетт предпочла ухватиться за эту крохотную крупицу надежды. В последнее время это было едва ли не единственное, что заставляло ее сердце биться чаще в ее унылых буднях.

И вот, Нинетт снова лежала в постели Сабина. Воздух в спальне был раскален, пропитанные потом тела липли друг к другу, а внизу всё ныло от бесконечных толчков. Ей хотелось поскорее смыть с себя следы их страсти, но у нее не было сил даже пошевелить пальцем, поэтому она просто неподвижно лежала на простынях.

Сабин же лениво ласкал ее тело, наслаждаясь послевкусием разрядки. В поместье Кассандры он всегда спешил привести ее в порядок сразу после акта, но сейчас, небрежно перебирая пальцами ее грудь, он, казалось, совсем не торопился.

Подперев голову рукой и лаская ее округлую плоть, Сабин буднично спросил:

— Вы всё-таки собираетесь принять приглашение этих шутов?

— Я не собираюсь заставлять тебя ехать со мной. Я найду кого-нибудь другого, кто сможет меня проводить.

Его пальцы начали медленно очерчивать круги вокруг ареолы, а затем сильно сжали сосок. Нинетт, до этого лежавшая без сил, судорожно вздохнула.

— Вы так и не можете оставить мысли о них?

— Я же сказала, у меня с ними никогда не будет таких отношений, как с тобой.

— Не понимаю, почему вы так упрямо цепляетесь за это знакомство.

— Мне нравится с ними разговаривать.

Нинетт замолчала, прерванная его настойчивыми ласками. Хотя они оторвались друг от друга всего мгновение назад, ее тело, казалось бы, совершенно лишенное сил, послушно отозвалось на ласку. От этого легкого, похожего на щекотку наслаждения Нинетт слегка нахмурилась. Она облизнула губы и продолжила чуть охрипшим голосом:

— Они много знают, они интересные собеседники. Когда я с ними, я могу хоть на время забыть о своих проблемах. Мне это нравится.

— Хотите сказать, что подобных игр вам недостаточно, чтобы сбежать от реальности?

Внезапный резкий щипок за сосок заставил ее вскрикнуть от боли. Однако, поскольку тело уже было разогрето негой, эта боль мгновенно превратилась в острую вспышку возбуждения.

Нинетт едва не застонала, но вовремя прикусила нижнюю губу, подавляя звук.

— Это другое... совсем другое дело.

Сабин пристально посмотрел на раскрасневшуюся Нинетт и нахмурился.

— Не думал, что вы так сильно ненавидите семью Фойли. Они вам не по вкусу?

Это был явно не тот разговор, который стоит вести, пока твои руки заняты чужой грудью. Нинетт попыталась оттолкнуть его руку и пробормотала:

— Я знаю, что брат Ангельт — хороший человек.

Тяжело вздохнув, Нинетт приподнялась. Она подтянула скомканное одеяло, лежавшее в ногах, и кое-как прикрыла нижнюю часть тела.

— Но тот, кого он любит — это Кассандра. И жениться на мне он хочет только ради нее.

И разве могло быть иначе? Каждый раз, когда Ангельт смотрел на Нинетт, он ни разу не видел в ней живого человека. В его глазах она была лишь ожившей статуей Кассандры, напоминающей ему о возлюбленной.

Конечно, Ангельт никогда не скажет об этом вслух. Он благородный дворянин, он знает правила приличия и заботится о своей репутации. К тому же, он всегда был добр к ней. Если она выйдет за него... она будет жить в тени Кассандры, но зато станет хозяйкой графского дома и проживет спокойную жизнь без потрясений. Как и все другие аристократические пары, заключившие брак без любви, она будет пользоваться властью и жить в достатке.

А я...

Нинетт задумалась. Если бы она не желала Сабина, если бы она не провела с ним эти ночи, согласилась бы она на брак с Ангельтом? Приняла бы она свою судьбу — спать с нелюбимым мужчиной и прожить с ним всю жизнь?

Это был вопрос, на который она никогда не найдет ответа. Но одно она знала точно.

— Я не хочу.

Нинетт не хотела ничего с тем, кого не любит.

Теребя край одеяла, Нинетт повернулась к Сабину.

Его синие глаза напоминали бездонную пучину. Возможно, поэтому ей всегда становилось так трудно дышать под его взглядом. Холодная и глубокая вода, в которой не хватало воздуха, чтобы всплыть на поверхность. Он всегда смотрел на нее именно так.

Глядя в эту темную бездну, куда не проникал солнечный свет, Нинетт прошептала свое самое сокровенное желание:

— Я хочу, чтобы меня любили.

Я хочу, чтобы ты меня любил.

— Именно такого человека я хочу любить.

Я хочу любить того, кто любит меня.