Отсутствие слуг, которые должны были встречать гостей, было для Нинетт в новинку. Удивительным и необычным казалось и то, как люди, взглянув на неё, тут же равнодушно отворачивались.

Ещё до начала состязаний Нинетт, едва спустившись с подножки кареты, то и дело удивлённо моргала, сталкиваясь с совершенно непривычным для неё окружением.

За всю свою жизнь Нинетт ни разу не считала себя человеком, склонным к авантюрам. Она послушно приспосабливалась к обстоятельствам и предпочитала довольствоваться тем, что имеет, нежели лезть из кожи вон ради чего-то большего. Естественно, у неё никогда не возникало желания отправиться в путешествие за пределы столицы или исследовать незнакомые культуры.

Если она и изменила своё поведение в последнее время, то лишь потому, что была загнана в угол. Не будь этого давления, она бы продолжала день за днём жить так, как жила всегда. В этом смысле мир, развернувшийся сейчас перед её глазами, был совершенно незнакомым — миром, которого она не желала и которым никогда не интересовалась.

Обычно всё непривычное вызывало у неё лишь неприязнь или неловкость. Но в этот момент Нинетт с удивлением ощутила легкое чувство освобождения. Только лишь от того, что она избавилась от пристальных взглядов, ей показалось, будто у неё выросли крылья, способные унести её куда угодно.

— «Если вы этого хотите — просто поезжайте».

Как же это, оказывается, просто.

— «Вам не нужно чье-либо разрешение».

И для этого стоило лишь накинуть этот чёрный плащ.

Охваченная необычайным волнением, Нинетт последовала за Сабином. Энни, одетая, как и хозяйка, в неприметное обычное пальто, следовала за ними по пятам. Её широко распахнутые глаза выражали решимость защитить госпожу во что бы то ни стало.

— Вы не забронировали для нас отдельные места?

— Это не изысканный концерт. Если мы устроим себе отдельные места, это, наоборот, привлечёт лишнее внимание.

Поняв, что Сабин ведёт их к обычным трибунам для простолюдинов, Энни с ужасом в голосе принялась с ним спорить. Сабин, даже не взглянув на неё, продолжал вести Нинетт за собой.

Стоило им войти на арену, как в лицо Нинетт ударило облако едкой пыли. Она невольно прикрыла рот и нос краем плаща. И без того глубоко надвинутый капюшон теперь оставлял открытыми только глаза, делая её вид довольно странным, но иного выхода не было. Хорошо ещё, что состязания проходили под открытым небом, иначе она бы точно не выдержала этого тяжёлого воздуха. К тому же, чем ближе они подходили к трибунам, тем сильнее становился запах пота и прочих зловоний, смешивающихся в удушливый коктейль.

— Боже мой, это просто немыслимо.

В конце концов Энни преградила путь Нинетт. Заметив выражение лица служанки, Нинетт обеспокоенно спросила:

— Ты как?

— Пожалуйста, госпожа. Я больше не могу этого выносить.

У Энни всегда был очень слабый желудок. Судя по её побледневшему лицу, спёртый воздух арены уже начал выворачивать её наизнанку.

— Раз уж пришли, нужно остаться хотя бы на час. Хоть визит и неофициальный, приличия соблюсти стоит.

От слов Сабина Энни совсем приуныла. Однако Сабин настаивал на том, что они обязаны посмотреть состязание. Нинетт тоже понимала: раз уж она приехала по приглашению вместо сестры, развернуться у самого входа было бы верхом неприличия. В итоге в качестве компромисса Нинетт разрешила Энни пойти отдохнуть. Карета, на которой они приехали, была роскошной и просторной — в ней было вполне удобно переждать время.

Конечно, Энни поначалу и слушать об этом не хотела, отчаянно махая руками. Она была единственной служанкой в этой поездке и не могла оставить госпожу одну. Но Нинетт настояла на своём, убедив её, что с Сабином она в безопасности, да и прислуживать ей здесь особо не нужно, раз уж они скрывают свою личность.

— Вы же скоро вернётесь? Обещаете?

— Да обещаю я. Мы ведь совсем рядом, так что не переживай.

Расстояние от арены до кареты было небольшим, так что в случае нужды она могла бы позвать Энни в любой момент. Мягко улыбнувшись и кивнув, Нинетт снова прикрыла нос рукой. После чего послушно последовала за Сабином.

Трибуны выглядели весьма жалко. Между полем и зрителями был лишь низкий заборчик, а вместо кресел стояли длинные дощатые скамьи. Но и ими люди пользовались как попало: кто-то забирался на доски с ногами, кто-то смотрел стоя, а кто-то присаживался отдохнуть, когда ноги начинали гудеть.

Всё это было антисанитарно и суетливо. Но в то же время в этом хаосе Нинетт почувствовала странный уют. По крайней мере, здесь не нужно было держать спину идеально ровно, подтягивать подбородок, томно опускать взгляд... Здесь не нужно было контролировать каждое своё движение.

— Можете сесть здесь.

Сабин нашёл подходящее место. Приведённые им охранники, не привлекая внимания, окружили Сабина и Нинетт, сливаясь с толпой. Благодаря тому, что они деликатно оттеснили остальных зрителей, у Нинетт оказалось достаточно свободного места. На помосте впереди кто-то, похожий на ведущего, что-то выкрикивал, но из-за общего шума и гогота разобрать слова было невозможно.

И вот, наконец, начались состязания лучников...

Честно говоря, зрелище не оправдало ожиданий.

Во-первых, в нём не было никакой динамики. Лучник просто выходил, выпускал все положенные стрелы и уходил в зал ожидания. Многие стрелы летели мимо цели, а мастерство некоторых участников вызывало лишь один вопрос: как они вообще решились на такое с такой-то подготовкой? К тому же между выступлениями были долгие паузы, пока упавшие стрелы собирали вручную.

Над трибунами, лишёнными какого-либо навеса, начали сгущаться тучи. Облака были такими серыми, что внезапный ливень никого бы не удивил.

— Вам не очень интересно, верно?

Внезапно спросил Сабин, заметив, как Нинетт поглядывает на небо. Нинетт поспешно покачала головой.

— Нет, всё в порядке.

Но она понимала, насколько неубедительно это прозвучало. Честно говоря, сидеть неподвижно и смотреть, как кто-то пускает стрелы в едва различимые мишени, было довольно скучно. Если на балах можно было хотя бы поесть и выпить, то здесь не было даже мелких закусок, чтобы скрасить ожидание.

— Нет смысла сидеть до конца, давайте уйдём.

— Но как же приличия...

— Этого вполне достаточно.

С того момента, как Энни ушла в карету, прошло от силы полчаса. А ведь он сам говорил, что нужно продержаться хотя бы час?

Не обращая внимания на замешательство Нинетт, Сабин подал знак охранникам и встал. Нинетт тоже невольно поднялась. Хоть это и было неожиданно, но скука и неприятные запахи уже порядком ей надоели, так что возможность поскорее уйти была ей даже в радость.

Следуя за Сабином, Нинетт вдруг недоумённо склонила голову. Они шли совсем не в ту сторону, откуда пришли.

— Мы разве не к карете идём?

На её растерянный вопрос Сабин буднично ответил:

— Я снял комнату, там вы сможете переодеться.

— Переодеться?

— Платье и туфли, что на вас сейчас, не подходят для прогулок по городу.

Говоря это, Сабин смотрел вперёд, но затем мельком взглянул на Нинетт через плечо.

— Не знаю, удовлетворит ли это ваше любопытство... Но это куда безопаснее, чем бездельничать в комнате с безродной бродяжкой.

Видимо, случай с Корнелли в каюте Сабин воспринял крайне серьёзно. Нинетт стало немного неловко оттого, что её импульсивный поступок доставил ему столько хлопот. Она поспешно замахала руками:

— Ой, не стоит, я не хотела тебя так обременять...

— Куда обременительнее будет отменять всё то, что уже подготовлено.

Ах, так он уже и комнату снял? Видимо, охранники были одеты в обычную одежду именно ради этого плана.

Нинетт подумала, что, возможно, настоящая программа на сегодняшний день только начинается. В конце концов, её присутствие среди простолюдинов на трибунах, пусть даже неофициальное, действительно было чем-то из ряда вон выходящим.

— Значит, ты и Энни отправил в карету специально? Чтобы она не мешала нам гулять?

— Разве вам нужна служанка, когда рядом я?

Вместо ответа Сабин задал встречный вопрос. Нинетт, опешив, что-то невнятно пробормотала и резко отвернулась.

Она вдруг почувствовала себя так, словно вернулась в детство. В те времена, когда он ворчал на неё за то, что она — хозяйка, требующая слишком много внимания.

Наверное, сердце так бешено забилось именно из-за этого. Из-за чувства возвращения в то далёкое, дорогое сердцу прошлое.

...Хотелось бы верить, что причина только в этом.