Через несколько дней Винсент, как и обещал, снова пригласил Корнелли, которой маркиз Роузмонд запретил вход в поместье.

Никто и не думал, что за этим кроется трогательная забота о заскучавшей сводной сестре. Даже Нинетт поняла, что это был лишь косвенный вызов маркизу Роузмонду и попытка Винсента заявить о своих правах на лидерство в семье. Слуги каждый день затаив дыхание гадали, чьим приказам подчиняться, а атмосфера в особняке с каждым днем становилась всё более напряженной, словно они ходили по тонкому льду.

В такой обстановке прибывшая Корнелли сразу же почувствовала неладное. Да и как она могла не знать, если сначала ей запретил вход сам маркиз, а затем это решение отменил его наследник. Скорее всего, она догадалась обо всем, как только получила письмо.

— Ох, не люблю я вмешиваться в ссоры высокопоставленных особ...

Выслушав преувеличенные жалобы Корнелли, Нинетт спокойно ответила:

— Но ведь ты пришла.

— Разумеется, ведь это шанс снова встретиться с леди Роузмонд. Как я могла упустить такую возможность?

Непонятно было, что скрывалось за словами Корнелли: простое желание снова увидеть красавицу Нинетт или же намерение использовать ее секрет. Попытавшись разгадать мотивы Корнелли, Нинетт в итоге сдалась. Сколько ни ломай голову, ей всё равно не перехитрить такую проницательную особу.

Что бы там ни делили маркиз Роузмонд и Винсент, разрешая или запрещая Корнелли вход, Нинетт не видела смысла вмешиваться. Сейчас ей оставалось лишь наслаждаться компанией Корнелли и благодарить сводного брата за заботу. А если завтра Корнелли снова запретят входить — ну что ж, значит, так тому и быть.

— Надеюсь, ты сама понимаешь, что нужно вести себя благоразумно.

— Разумеется.

Неизвестно, поняла ли Корнелли скрытый смысл в предупреждении Нинетт, но она охотно кивнула.

— Я уверена, что смогу угодить и высоким господам этого дома, и леди Роузмонд. Иначе меня бы здесь не было.

Несмотря на легкое недоверие, промелькнувшее на лице Нинетт, Корнелли оставалась уверенной в себе.

— Я пришла просто для того, чтобы рассказать вам пару забавных историй.

И она не солгала. Корнелли оказалась прекрасной собеседницей, к тому же очень эрудированной. Нинетт планировала посидеть с ней часок-другой ради приличия и отправить восвояси, но, сама того не замечая, заслушалась ее увлекательными рассказами.

Теперь она немного понимала, почему аристократы так любят приглашать артистов Астоли на частные встречи. Человек, который нескучным языком рассказывает о вещах, о которых ты никогда в жизни не слышал, — кто бы не захотел такого послушать? Если вспомнить, что бродячих артистов обычно презирают, популярность труппы Астоли сама по себе удивительна. И эту популярность они явно заслужили.

Винсент сделал это лишь назло маркизу, но в результате визит Корнелли действительно разогнал скуку Нинетт. Стерев из памяти первоначальное негативное впечатление, Нинетт решила изменить свое отношение к ней. По крайней мере, сегодня Корнелли ни словом не обмолвилась о той самой «слабости», да и не позволяла себе прежних дерзостей.

— Если честно, я думала, леди Роузмонд даже не станет со мной разговаривать.

— Это брат Винсент приставил тебя ко мне.

— Конечно, но... ведь первое впечатление обо мне было просто ужасным, не так ли?

Так ты это понимала.

Нинетт с удивлением посмотрела на Корнелли, которая так легко и непринужденно давала себе столь беспощадную оценку, и склонила голову набок.

— И зачем же ты пришла, зная это? Тебе нравится, когда тебе отказывают?

— Как я уже говорила, я была уверена, что не разочарую вас. И даже если я вам не понравилась, я знала, что смогу вас переубедить. Но...

Корнелли постучала указательным пальцем по губам и улыбнулась, сморщив нос.

— Леди оказалась настолько великодушной, что мне даже не пришлось стараться.

Для шутки она выглядела слишком смущенной. Заметив, что Корнелли и вправду была готова к тому, что ее прогонят, Нинетт отвела взгляд.

Корнелли, похоже, считала, что Нинетт приняла ее из доброты душевной, но на самом деле она сделала это лишь из вежливости. Как-никак, Корнелли прислал Винсент, и, откажись Нинетт даже увидеться с ней, это стало бы оскорблением для брата.

Хотя, конечно, если бы дело было только в этом, она бы не просидела с ней так долго.

— Если бы ты вела себя так же нагло, как в прошлый раз, я бы, конечно, выгнала тебя.

— Если я скажу, что сам факт того, что вы дали мне шанс, уже удивителен, это прозвучит странно?

Нинетт ответила с легким вздохом:

— Судить о человеке после одной короткой встречи — глупо. Не бывает абсолютно хороших или абсолютно плохих людей.

Первая встреча с Корнелли действительно оставила неприятный осадок, но, по правде говоря, из тех нескольких фраз Нинетт почти ничего не узнала о ней. Конечно, существовала репутация в обществе, но сплетни — это всего лишь испорченный телефон. Да, Сабин тоже предупреждал ее, но...

Теперь, встретившись с ней снова, Нинетт пришла к выводу, что Корнелли не питает к ней никакого сексуального интереса. Пусть Нинетт и не часто общалась с людьми, но она не была настолько наивной, чтобы не отличить дружелюбие от вожделения.

— Боже мой, в кого вы уродились с таким характером? Явно не в маркиза Роузмонда. Значит, в мать.

Удивившись ответу Нинетт, Корнелли громко ахнула. Быстро моргая, она вдруг хлопнула в ладоши и произнесла:

— Ах да, я слышала, что мать леди тоже была из кочевников.

— Да.

Как только Нинетт кивнула, Корнелли прищурилась и добавила:

— На самом деле, я догадываюсь, из какого она племени.

Эти слова оказались самым интересным из всего, что Корнелли сегодня рассказала. Нинетт широко распахнула глаза.

До сих пор единственным человеком, который мог рассказать ей о матери, была кормилица. Для маркиза Роузмонда она была лишь одной из многих женщин, а всю беременность за сестрами ухаживала именно кормилица. И кормилица всегда отзывалась о матери очень сурово и холодно.

— Ты знаешь, из какого племени моя мать?

— Белоснежные волосы и глаза цвета крови — очень редкое сочетание.

Даже без учета красоты, белые волосы и красные глаза Нинетт были большой редкостью в этой стране. Белые волосы можно было увидеть разве что у глубоких стариков, а красные глаза и вовсе были чем-то уникальным.

— Я слышала, что они подобны ветру. Независимо от пола и возраста, они не могут подолгу оставаться на одном месте... Поэтому я так удивилась, когда увидела вас, леди.

Корнелли пожала плечами.

— Даже мадам Маржолен пытается взобраться наверх, а вот вы, кажется, вообще никуда не стремитесь.

— Потому что у меня нет на то причин.

— В ваших словах есть доля правды.

Звонко рассмеявшись, Корнелли сделала глоток чая. Нинетт молча посмотрела на нее, а затем опустила взгляд на свою чашку. В спокойной глади чая отражалось ее искаженное лицо.

— Кормилица говорила, что мама была очень распутной.

— О, это слишком узкий взгляд на вещи. Посмотрите на это с другой стороны.

Нахмурившись, Корнелли вдруг стала серьезной.

— Она просто сосредотачивалась на собственном счастье. Удовольствие — это ведь один из способов почувствовать себя счастливым.

Честно говоря, в распущенности аристократы Крентии дадут фору кому угодно. Пробормотав это себе под нос, Корнелли пожала плечами и продолжила:

— Чтобы мечтать о счастье, не нужен ни статус, ни пол, ни возраст. Никакие условия не требуются. Именно поэтому все люди в мире и барахтаются, пытаясь стать счастливыми. Просто у кочевников эти желания проявляются более открыто и откровенно.