Нинетт широко распахнула глаза.
— Раз уж я пациент, сегодня вы будете двигаться сверху.
— Дви-двигаться...
Нинетт не смогла закончить фразу. Поверх его упругих бедер уже отчетливо выделялся твердый, налившийся член. Даже скрытый под тканью брюк, он торчал с такой угрожающей свирепостью, словно готов был в любую секунду разорвать ткань и выскочить наружу. И поскольку Нинетт сидела прямо на нем, каждое его пульсирующее движение передавалось ей сполна.
Она не раз торопила Сабина во время их близости, но еще никогда не сидела на нем сверху, самостоятельно принимая в себя его плоть и активно двигая бедрами. Накатила смутная тревога и стыд, но член, на котором она сидела, был уже настолько возбужден, что вряд ли бы легко опал.
«Если я буду двигаться сверху... Это точно облегчит нагрузку на Сабина».
— В этом нет ничего сложного.
Тихо прошептал Сабин, словно прочитав её сомнения. При этом он невзначай плавно потерся о нее бедрами.
Резкий запах лекарства по-прежнему бил в нос, но всё её внимание постепенно переключалось на тяжелое давление в промежности. Растерянная Нинетт нервно сглотнула. Во рту пересохло, а под языком постоянно скапливалась слюна; сердце забилось как сумасшедшее.
— Угх...
Вместе со сдавленным стоном по её спине скатилась капля пота. Широко раздвинутые бедра дрожали. Возможно, это было оттого, что она изо всех сил старалась не наваливаться на тело Сабина, и мышцы перенапряглись.
Нинетт оседлала Сабина, который расслабленно откинулся на мягкие подушки у изголовья кровати. Скинув громоздкое платье, она сидела на его бедрах совершенно обнаженная и сейчас отчаянно пыталась вобрать в себя его член. Он был твердым как камень еще до того, как с него сняли брюки, да и сама Нинетт была так возбуждена, что из неё уже обильно сочилась смазка, поэтому в долгой прелюдии не было нужды.
Увидев его гигантский, откровенно торчащий ствол, она слегка струсила. Но ведь они занимались сексом далеко не в первый раз, так с чего бы ей вдруг не суметь его принять?
С пылающим лицом Нинетт скользнула рукой между своих ног, убедилась, что её лоно влажное и скользкое, а затем робко потерлась им о головку члена. Горячая, разбухшая плоть тут же покрылась липкой смазкой, став еще более блестящей.
Трение снаружи шло довольно гладко. Значит, в сочащееся смазкой нутро он должен войти без проблем, так ведь?
Насколько наивной была эта мысль, она поняла очень скоро.
— Ах...
Ей кое-как удалось протолкнуть внутрь лишь самую верхушку, но даже от этого у неё перехватило дыхание. Слова Сабина о том, что нужно просто «вставить и сесть», оказались полным бредом. Стоило ей опустить бедра хоть на миллиметр, как она покрывалась холодной испариной.
И всё же, тихо постанывая, Нинетт понемногу насаживалась на него. Самым странным было то, что, хотя она опускалась уже довольно долго, её поза всё равно оставалась неестественно приподнятой.
— Почему он... никак не заканчивается?
Ей было страшно посмотреть вниз.
Особенно из-за того, что Сабин не мигая пялился туда. И что он там вообще нашел такого интересного?
— По-моему, что-то идет не так, Сабин...
Руки Нинетт, до этого неловко замершие в воздухе из страха задеть его раны, в конце концов опустились ему на живот. Как назло, из-за намотанных бинтов было даже не понять, где именно находятся ссадины.
Она старалась не опираться на руки. Но силы в бедрах стремительно иссякали. Её тело начало сползать вниз, чудовищное давление распирающей её плоти усилилось, отчего мышцы напряглись еще больше, и, чтобы хоть как-то удержаться, ей пришлось с силой опереться на ладони...
Это была самая настоящая катастрофа. Едва не плача, Нинетт осторожно скосила глаза вниз. Увидев мощный, неестественно длинный ствол, всё еще не вошедший до конца, она испуганно захныкала:
— Почему... почему он всё такой же?!
Похоже, сегодня ничего не выйдет. Это никуда не годится. Она приняла в себя уже так много, а снаружи оставалось еще столько же?!
Точно что-то пошло не так. То ли поза неправильная, то ли её неопытность...
Решимость Нинетт, которая поначалу была полна уверенности, стремительно улетучилась. Она решила вытащить член, который с таким трудом удалось в себя втиснуть. Для начала нужно отстраниться и понять, в чем ошибка.
Однако, в тот самый момент, когда она попыталась приподняться, до этого спокойно лежавший Сабин мертвой хваткой вцепился в её талию. Не успела Нинетт хоть как-то среагировать, как мужские руки с силой потянули её вниз. От резкого рывка верхняя часть её тела подалась вперед.
Крепко прижав к себе потерявшую равновесие Нинетт, Сабин с силой подался бедрами вверх, словно делая контрольный выстрел. Член, до этого дразняще застрявший на полпути, мгновенно вошел до самого основания и скрылся в её теле. Всадив в неё всю длину, Сабин на секунду замер, переводя дух. Получив крохотную передышку, Нинетт судорожно выпалила:
— Под... нет, подожди!
— Ху-у... Чего подождать?
— Я... я сама буду двигаться... Хик!
— Сама, как же...
Его низкий шепот прозвучал как рык хищного зверя.
Крепко удерживая задыхающуюся Нинетт, Сабин начал неистово двигать бедрами. Она пыталась ерзать и отстраниться, но, словно рыба, насаженная на гарпун, могла лишь беспомощно биться в его объятиях. Между её ног грубая плоть безжалостно била в самое нутро.
По сравнению с миссионерской позой амплитуда его движений была куда короче. Но при этом глубина проникновения казалась совершенно иной, пугающе огромной. Словно он давил на какую-то абсолютно новую точку, до которой раньше никогда не доставал. Уткнувшись лицом в грудь Сабина, Нинетт попыталась хоть как-то собраться и жалобно заскулила:
— Почему... всё ощущается по-другому... Ах.
— Ощущается по-другому?
— Нн-гх..!
Глядя на плачущую Нинетт, Сабин слегка усмехнулся.
— Разумеется. Ведь я вошел гораздо глубже.
С этими словами он снизу с силой вбил в неё бедра — шлеп! Отпустив её талию, он обхватил обеими руками её мягкие, белые ягодицы.
— Вы проглотили мой член целиком.
В его голосе сквозило неприкрытое возбуждение. Нинетт, открыв рот и жадно глотая воздух, попыталась слабо возмутиться:
— Какие пошлые...
— Я всегда любил пошлые слова.
Из-за того, что он безостановочно толкался снизу вверх, её тело всё сильнее заваливалось вперед. Нинетт не могла даже выпрямиться и, окончательно потеряв равновесие, бессильно уронила голову ему на ключицы. И тогда в её ухо ударил влажный шепот:
— Особенно в постели.
Белые волосы в беспорядке рассыпались по его забинтованной груди. Из-за тряски перед глазами всё плыло, а промежность пылала огнем. В какой-то момент от безжалостного давления на стенки влагалища по телу начала разливаться обжигающая волна удовольствия. От чрезмерной стимуляции из глаз покатились непроизвольные слезы. Пот и слезы, скользя по щекам Нинетт, крупными каплями падали на тело Сабина.
Первобытные инстинкты обострились до такой степени, что она уже не могла с ними совладать. Пока Нинетт отчаянно моргала, пытаясь сфокусировать зрение, и из последних сил выдерживала удары его бедер, Сабин продолжал говорить:
— Они прямолинейны и понятны.
— Ах!
Шлеп, шлеп, шлеп!
— И мне чертовски нравится смотреть, как вы смущаетесь, когда я говорю подобные вещи.
«Ужасный вкус», — невольно подумала Нинетт.
С чего бы кому-то нравилось смотреть на чужой стыд? Сама Нинетт, например, ни за что не хотела бы видеть Сабина униженным или смущенным. Но это потому, что она безответно его любит. Выходит, ему нравится смотреть на её стыд, потому что он её ненавидит?
Нинетт посмотрела на Сабина полным обиды взглядом. А Сабин в ответ открыто, издевательски усмехнулся:
— Сразу видно благовоспитанную леди.
— У тебя ужасный характер...
— Вы только сейчас это поняли?
На этот циничный вопрос Нинетт лишь прикусила нижнюю губу. Всхлипывая, она едва слышно пробормотала в ответ:
— Нет... Я всегда это знала...
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
