Нинетт, стоявшая неподвижно, пока Энни поправляла ей шляпку, искоса взглянула на Сабина. Он с каким-то ошеломленным видом смотрел на карету, в которую должна была сесть Нинетт, на выстроившиеся за ней грузовые повозки и на суетящихся слуг. Не найдя во всем этом ничего странного, Нинетт ответила на его вопрос:

— ...Ну, нам ведь предстоит поездка за пределы столицы.

— Вы собираетесь остаться там на несколько дней?

На этот вопрос ответила Энни. Старательно поправляя бант, она вдруг подала голос:

— О боже, если бы мы собирались остаться, нам пришлось бы взять еще как минимум три такие повозки!

Лицо Сабина исказилось еще сильнее. Даже не взглянув на Энни, он посмотрел прямо на Нинетт и сказал:

— Этот город находится недалеко от столицы. Дороги там неровные и узкие, поэтому тащить за собой несколько больших повозок нецелесообразно. Они будут только мешать, так что оставьте их все и поедем в одной карете.

— Боже мой, это же немыслимо!

— И вереницу служанок с собой тащить тоже не нужно.

— Что?!

Что бы там ни причитала Энни, Сабин безжалостно приказал стоящим вокруг слугам убрать всё лишнее. Не зная, как поступить, слуги покосились на Нинетт, ожидая, что она вмешается.

И Нинетт...

Честно говоря, для Нинетт это была первая поездка за пределы столицы без Кассандры или маркиза Роузмонда, поэтому она не могла оценить ситуацию здраво. К тому же, куда бы она ни направлялась, Энни и другие слуги всегда сами собирали всё необходимое. Вот и в этот раз она просто решила, что Энни подготовит всё как нужно, исходя из обстоятельств. Нинетт посмотрела в сторону грузовых повозок.

В конце концов, они едут смотреть соревнования по стрельбе из лука, так что вряд ли ей понадобятся запасные платья или туфли. И столько зонтиков от солнца и дождя, шляпок, походной косметики и украшений... Мысленно перебрав все вещи, которые так усердно собирала Энни, Нинетт быстро согласилась. Они же не на званый вечер едут, зачем брать с собой столько бесполезных вещей?

Нинетт кивнула слугам. Те, переминавшиеся с ноги на ногу, принялись один за другим спускать заботливо погруженные сундуки. Увидев это, Сабин добавил:

— Из сопровождающих достаточно будет одной служанки для поручений, кучера и пары лакеев. Люди, которых я привел с собой, тоже поедут, так что дополнительная охрана не потребуется.

— Нет, если бы я знала, что это будет такая поездка, я бы не стояла молча!

В ужасе воскликнула возмущенная Энни, но Сабин пропустил ее слова мимо ушей.

— Эта служанка поедет с нами?

— Да.

Естественно, если брать только одного человека, то это должна быть Энни. Когда Нинетт кивнула, Сабин впервые смерил Энни неодобрительным взглядом. Однако ничего не сказал и протянул Нинетт руку.

— Тогда прошу в карету.

Нинетт собиралась подняться в карету, опершись на руку Сабина, как вдруг Жанетт, до этого пытавшаяся осознать происходящее, подбежала к ним с испуганным лицом.

— Госпожа, вы уверены, что всё в порядке? Нас так мало... Вы ведь едете вместо мадам Маржолен, не слишком ли мала свита?

Жанетт бросила довольно острый взгляд на людей, которых привел Сабин. В ответ на ее явное недоверие Нинетт лишь беспечно улыбнулась.

— Со мной Сабин. Я скоро вернусь, Жанетт.

Сабин был ближайшим доверенным лицом Кассандры. Жанетт прекрасно знала, как трепетно Кассандра опекает Нинетт, поэтому в конце концов неохотно отступила. Нинетт, опираясь на руку Сабина, села в карету.

***

Всю дорогу Нинетт не отрывала взгляда от окна.

Как бы она ни пыталась это скрыть, было прекрасно видно, как загораются ее глаза при виде незнакомых пейзажей. Сабин молча наблюдал за ней.

В последнее время служанки Нинетт наряжали свою госпожу с таким усердием, словно хотели, чтобы она затмила всех на свете. Сегодняшний день не стал исключением. Нежно-розовое платье и очаровательный чепец подчеркивали милый образ Нинетт. А румянец на щеках делал девушку похожей на невинную барышню, впервые вышедшую в свет и пребывающую в полном восторге. Тонкие пальцы, нервно теребившие что-то на коленях, смотрелись очень мило в полупрозрачных кружевных перчатках. Из-под пышного подола платья выглядывали круглые мыски туфелек.

— О, Сабин.

Сабин, смотревший на туфельки Нинетт, отполированные так, что даже пылинка бы на них поскользнулась, поднял взгляд на ее зов. Нинетт, которая, казалось, была полностью поглощена видом за окном, теперь смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— А кто именно прислал приглашение? В нем не было указано ни одного имени.

— Почему вас это интересует?

— Я же еду вместо Кассандры, нужно хотя бы поздороваться.

— В этом нет необходимости.

Человек, приславший приглашение, был настолько низкого статуса, что не то что Кассандра, даже Нинетт не должна была с ним пересекаться. С ним вполне мог разобраться и сам Сабин.

— Афишировать ваш визит — далеко не лучшая идея. Уверен, эта суетливая служанка тоже с этим согласится.

При этих словах Энни, до этого сидевшая в карете тише воды ниже травы, поспешно закивала.

Энни, возмущавшаяся тем, что они выезжают за пределы столицы с такой жалкой свитой, в конце концов смирилась и села в карету, но тревога всё еще читалась на ее лице. В глазах Энни немногочисленные мужчины, которых привел Сабин, не внушали никакого доверия.

В представлении служанки настоящая охрана должна была состоять из тяжеловооруженных рыцарей. Дилетанты, как правило, судят лишь по внешнему виду.

Охранники, сопровождавшие их сегодня, по силе не уступали большинству рыцарей. Просто они были одеты как обычные слуги, поэтому непосвященный человек не мог распознать их истинную силу.

Конечно, в подчинении Сабина были и рыцари. Но для сегодняшней вылазки рыцари в сверкающих доспехах были ни к чему. Охрана, привлекающая к себе всеобщее внимание и наводящая страх, была бы только помехой.

— Я уже обо всем договорился с организаторами. Вам нужно только спокойно насладиться зрелищем.

Услышав это, Нинетт озадаченно нахмурилась. Видимо, она считала, что, раз уж она заменяет Кассандру, то должна соблюсти все приличия.

И ее совершенно не возмущало то, что она будет присутствовать на столь низкосортном мероприятии. Впрочем, если бы она обращала на это внимание, всё бы не дошло до такого. Что бы ни говорила ее жадная и эгоистичная сестра, Нинетт лишь покорно улыбалась и кивала...

Глядя на Нинетт потемневшими глазами, Сабин достал заранее приготовленный сверток.

— Перед тем как мы приедем, накиньте это на нее.

Развернув сверток, протянутый Сабином, Энни округлила глаза.

— Черный плащ?

— Да.

— Но ведь наша госпожа сегодня так прекрасна!

— Разве ты только что не согласилась с тем, что нам не стоит афишировать визит?

При этом ледяном замечании Сабина лицо Энни скривилось так, словно она вот-вот заплачет. С неохотой развернув плащ и осмотрев его, она то и дело вздыхала. Сокрушаясь, что он скроет госпожу с головы до ног, она не могла скрыть своего разочарования.

Энни была права. Этот черный плащ полностью скроет красоту Нинетт, над которой они так тщательно трудились. Конечно, это вызовет вздохи разочарования...

Но именно этого Сабин и добивался. Красота Нинетт всегда была чрезмерной, а то, что чрезмерно, порой бывает хуже недостатка.

Чтобы надеть капюшон плаща, Нинетт пришлось снять чепец, обрамлявший ее голову. Энни с сожалением распустила ленту, над красивым и пышным узлом которой так долго трудилась. Лента развязалась как-то слишком легко, почти жалко. Из-под снятого чепца на щеку Нинетт упало несколько прядей белых волос.

Взгляд Сабина на мгновение задержался на этих колышущихся прядях, скользнул по убранным назад волосам и наконец остановился на лице Нинетт. Она утешала недовольно надувшуюся Энни. Ее пухлые губы, произносящие ласковые слова, то и дело складывались в улыбку. Увидев это выражение лица, полное неподдельной нежности, Сабин глубоко вздохнул и отвернулся.

Чрезмерность превращает людей в невежественных глупцов. Она делает их слепыми к тому факту, что те, кто ниже их по статусу, переступают границы дозволенного.

Так было всегда. Чрезмерность Нинетт.