Покидая особняк маркиза, Корнелли и Денис, похоже, о чём-то слегка повздорили.
Нинетт не стала вмешиваться и лишь молча наблюдала за ними. Если честно, она не могла с уверенностью сказать, хватит ли у Дениса его зарождающейся симпатии, чтобы уговорить сестру. Но, вспомнив, как на выступлении под открытым небом он подчёркнуто заявил, что освободил для неё весь свой день, Нинетт решила: его чувства должны быть достаточно сильны, раз он не может удержаться от их демонстрации перед другими.
В любом случае, кроме этих двоих, ей некому было доверить столь деликатную просьбу. Так что выбора не оставалось.
Даже когда экипаж с братом и сестрой уже давно скрылся из виду, Нинетт ещё долго смотрела на пустые ворота особняка и лишь затем медленно развернулась.
Библиотека маркизов Роузмонд была поистине огромной и хранила бесчисленное множество томов. Но даже там оказалось сложно найти нужную информацию о церкви. Историю государства Ануэгос отыскать было легко, а вот сведения о процессе посвящения в духовный сан отсутствовали вовсе. Видимо, тот, кто закупал книги, просто не видел смысла в подобной литературе. И правда, зачем она аристократам Крентии?
А Нинетт нужны были именно сведения о том, как дворянке стать священнослужительницей. У неё мелькала мысль снова сходить в столичный собор, но заявляться второй раз в то мрачное и неприглядное место казалось слишком подозрительным. В первый раз визит ещё можно было списать на праздное любопытство, но во второй...
С другой стороны, пригласить священника прямо в особняк она тоже не могла — не было подходящего предлога. Поэтому решила для начала собрать хоть какие-то крохи знаний. Надежда оставалась лишь на Корнелли и Дениса: благодаря своей профессии они много где бывали и многое слышали.
«Лишь бы Денису удалось уговорить Корнелли», — подумала она.
С этими мыслями она уже собиралась войти в дом, как позади послышалось конское ржание и стук колёс. Обернувшись, Нинетт увидела знакомый экипаж, который въехал в ворота и направился прямо к ней.
Кучер остановил карету перед крыльцом, сошёл на землю и поклонился. Его лицо тоже было знакомым — в последнее время Нинетт видела его довольно часто.
— Приветствую, леди Роузмонд. Сэр Леандр прислал меня за вами.
Впрочем, даже без его слов она узнала бы эту карету. Нинетт окинула кучера озадаченным взглядом, а затем посмотрела вверх. Небо, плотно затянутое облаками, было таким хмурым, что определить время по солнцу не удавалось. Но Нинетт точно знала: день перевалил за вторую половину, дело близится к вечеру.
— В такое время?
Если она уедет сейчас, ей, скорее всего, придётся остаться на ночь. Секс с Сабином никогда не ограничивался одним-двумя часами.
Сам процесс повторялся далеко не один раз, а если прибавить время на то, чтобы привести себя в порядок и сделать вид, будто ничего не произошло, то на всё уходило добрых полдня. Бывало и так, что она, уже вымытая и одетая, снова оказывалась в его объятиях, и всё — от мытья до одевания — приходилось начинать заново. В такие моменты время и вовсе тянулось бесконечно.
Именно поэтому карета от Сабина обычно приезжала по утрам. Поскольку Нинетт и без того нередко ночевала вне дома, он специально подгадывал время так, чтобы она успевала вернуться до вечера. И вот впервые экипаж прибыл в преддверии сумерек.
— Появилось срочное дело, поэтому пришлось приехать за вами так внезапно.
Нинетт непонимающе склонила голову. «Неужели он прислал за мной карету по какому-то другому делу?»
Поразмыслив секунду, она кивнула:
— Подожди, я быстро соберусь и выйду.
На сборы действительно ушло немного времени. Нинетт, как обычно, покачала головой, давая Энни знак остаться. Горничная всё поняла и молча поклонилась.
В любой другой ситуации выйти из дома без сопровождения служанки было бы немыслимо, но карета от Сабина снимала все вопросы. Непоколебимая вера обитателей дома в то, что ближайший соратник Кассандры ни при каких обстоятельствах не подвергнет опасности любимую сестру своей госпожи, позволяла Нинетт подобные вольности.
— О, вы направляетесь к мадам Маржолен? Счастливого пути!
— Угу.
Улыбнувшись в ответ на звонкое напутствие Джанет, Нинетт села в карету. Кучер привычно тронул лошадей.
Внутри экипажа было особенно темно — видимо, из-за пасмурной погоды. Откинувшись на спинку сиденья, Нинетт некоторое время бездумно смотрела в окно, а затем перевела взгляд на противоположный диван. На широком мягком сиденье лежали две квадратные подушки.
«Если подложите это под себя, будет удобнее».
Воспоминания, связанные с этими подушками, всплыли сами собой.
В тот день Сабин лично приехал за ней. Нинетт была немало удивлена, ведь обычно он присылал пустой экипаж. «Наверное, стряслось что-то очень важное», — с тревогой подумала она тогда, внимательно глядя на него.
Но Сабин, не утруждая себя объяснениями, просто протянул к ней руки. Плавным, уверенным движением он пропустил её волосы сквозь пальцы, вытащил заколку и принялся развязывать тесёмки на платье.
— Сабин, что ты делаешь? — выдохнула она тогда.
Увидев её растерянность, он чуть заметно усмехнулся. И эта улыбка снова заворожила её. Нинетт упустила момент, когда ещё могла его остановить, и в следующее мгновение оказалась поваленной на сиденье.
Навалившись на неё сзади, Сабин двигался жёстко и напористо, ничуть не смущаясь тряски экипажа. Тяжёлые толчки его мощного тела и раскачивание кареты заставляли Нинетт беспомощно скользить по сиденью.
Видимо, ему стало её жаль: Сабин подсунул подушки ей под бёдра. Каким бы роскошным ни был этот экипаж, сиденья не шли ни в какое сравнение с мягкой кроватью, так что Нинетт с облегчением оперлась на ткань. Ноющие от ударов о жёсткое дерево суставы наконец-то получили передышку.
Убедившись, что ей стало удобнее, Сабин начал толкаться с удвоенной силой. Его движения стали ещё более откровенными и бесстыдными, словно он и не думал скрывать, чем именно они занимаются в карете.
— А-ах!
В тот раз он излился глубоко внутрь неё ещё до того, как они доехали до его особняка.
Ощущение его горячей, пульсирующей плоти, до самого конца плотно вжатой в неё, словно он не хотел проронить мимо ни капли, всё ещё было свежо в памяти. Несмотря на то, что Нинетт, как и многие благородные леди, ведущие свободную ночную жизнь, исправно принимала противозачаточные зелья, в тот миг её на долю секунды охватил липкий страх: а вдруг она забеременеет?
— ...Ты ведь пьёшь зелье? — дошло до того, что она спросила об этом самого Сабина.
Услышав этот робкий вопрос, слетевший с её полуоткрытых от тяжёлого дыхания губ, Сабин, чьё лицо тоже раскраснелось от страсти, долго смотрел на неё сверху вниз. А затем прищурился:
— Конечно, пью. Но раз вы так переживаете, я продемонстрирую вам его эффективность.
— Продемонстрируешь эффективность?
Ей было бы достаточно простого утвердительного ответа, но Сабина вдруг захлестнула странная ответственность, и он вызвался доказать действенность снадобья на деле.
И как же он собирался это сделать?
— Я буду кончать в вас так, чтобы текло через край. И если после этого ничего не случится, значит, эффективность зелья будет доказана.
С этим жарким шёпотом Сабин с силой надавил ей на низ живота и вновь потёрся головкой о её вход. Он только что излился, но его член уже снова стоял, твёрдый и напряжённый, как камень. Нинетт в панике попыталась оттолкнуть его.
Если в первый раз она просто не успела опомниться и оказалась втянута в это безумие, то теперь, пережив оргазм, Нинетт вновь обрела способность трезво мыслить. И здравый смысл подсказывал: карета — не место для секса. Заниматься подобными непотребствами, полагаясь лишь на хлипкую задвижку на двери, — просто уму непостижимо! Пусть их и не было видно, но стоны и раскачивание кареты выдавали любовников с головой! А Нинетт всё-таки была аристократкой, знающей, что такое честь и репутация.
Но всё её отчаянное сопротивление оказалось бесполезным. Сабин был до одури бесстыден и не испытывал ни малейшего смущения, занимаясь с ней любовью прямо в карете.
— А-ах!
Сколько раз они тогда кончили? Нинетт уже сбилась со счёта. Помнила только, как Сабин вынес её из экипажа на руках, плотно укутанную в его пальто.
Он прямо так занёс её в ванную, где они снова разделись догола и занялись любовью, словно в первый раз... А спустя несколько часов, когда они наконец добрались до спальни, Сабин, казалось, обрёл второе дыхание: он набросился на неё с неиссякаемой энергией, заставляя стонать и всхлипывать под собой.
Воспоминания о том, как он набрасывался на неё снова и снова, словно изголодавшийся зверь, заставили Нинетт глубоко вздохнуть. В ту ночь она впервые осознала истинный смысл выражения «умереть от секса». Под конец у неё не осталось сил ни на что — она просто лежала, раскинув руки и ноги, и тяжело дышала, пока он брал её сверху.
...Но всё равно то, как отчаянно Сабин её желал, приносило ей удовольствие. Пусть он и не испытывал к ней любви, зато она любила его. А когда любимый человек так жаждет твоего тела, в этом нет ничего плохого. Тем более что секс с ним дарил столь ослепительное наслаждение.
Отстранённо глядя на подушки и погружаясь в воспоминания, Нинетт машинально погладила себя по плечам. От одних только мыслей ей стало жарко, а внизу живота приятно заныло.
«Ну что за позорище. Сижу одна в карете и распаляюсь, как течная кошка».
Чтобы немного остудить голову, Нинетт поспешно отвернулась к окну. И тут же замерла.
Пейзаж за окном, размытый моросящим дождём, стремительно проносился мимо. Ошеломлённо глядя на мелькающие деревья, Нинетт пробормотала:
— Это не та дорога.
