Корнелли, пожав плечами, словно речь шла о пустяке, бросила быстрый взгляд на служанок и быстро зашептала:
— Говорят, Его Величество сейчас настолько слаб, что не в силах остановить его, даже когда он творит бесчинства. Конечно, правда ли это — мы знать не можем.
— О...
Король и прежде часто болел. Поэтому вполне логично, что Кассандра проявляет такую осторожность. Ведь даже если король дал ей все гарантии, Рихельм был тем человеком, который без колебаний растоптал бы любые обещания. Денис, внимательно наблюдавший за выражением лица Нинетт, с тревогой нахмурился. Корнелли, понизив голос до шепота, который не могли уловить горничные, продолжила:
— Поговаривают, с тех пор как он вернулся, во дворце не перестает пахнуть кровью.
Корнелли явно считала, что должна поделиться с Нинетт этими «слухами».
— Слышны стоны дворцовой прислуги, доносящиеся отовсюду. Говорят, кареты, которые въезжают во дворец полными провизии, выезжают обратно с пустыми ящиками, в которых лежат трупы.
Нинетт удивленно расширила глаза. Она даже не подозревала, что ходят такие жуткие слухи. Будучи аристократкой Крентии, она должна была бы возмутиться и назвать это пустой болтовней, но не смогла. Потому что, по её мнению, эти слухи звучали пугающе правдоподобно. Любой, кто хоть раз встретился с принцем и поговорил с ним, признал бы, что эти россказни имеют под собой почву.
— Вы выглядите очень опечаленной, леди.
— Да, это так.
— Мы также слышали, что он к вам пристает.
«А, вот к чему было всё это нагнетание обстановки с принцем». Нинетт наконец-то поняла. Похоже, Корнелли и Денис искренне за неё беспокоились. Поэтому они и подбрасывали ей новости, чтобы она была настороже. Нинетт выдавила из себя слабую улыбку.
На самом деле, слово «пристает» — слишком мягкое. Рихельм постоянно наведывался к ней или вызывал в самые неожиданные места, выставляя её напоказ. Не было сомнений: он делал это, чтобы спровоцировать Кассандру.
Единственным утешением было то, что он не позволял себе грубостей. Нинетт предполагала, что и это было частью плана — издевательски подчеркнуть, что положение Нинетт куда лучше, чем у Кассандры, которая, войдя во дворец в качестве королевской фаворитки, прошла через море унижений.
— Он использует меня, чтобы мучить Кассандру, — вздохнула Нинетт, отводя взгляд. — Ведь её желания настолько предсказуемы.
Погода за окном была пасмурной. Нинетт смотрела на небо, затянутое тучами, готовыми вот-вот пролиться дождем, и безжизненно пробормотала:
— Он использует меня — ту, кем Кассандра дорожит больше всего.
Кто-то мог бы подумать, что Рихельм и правда увлечен ею, но Нинетт знала правду. Несмотря на то что Рихельм на публике называл её своей невестой и притворялся, что дорожит ею, он был тем человеком, который в любую секунду мог выхватить меч, если что-то пойдет не так.
— Было бы легче, если бы я сразу согласилась на этот брак?
Это было праздное размышление, но теперь она всё чаще ловила себя на таких мыслях.
По крайней мере, тогда бы её не таскали за собой без всякой причины. Прилично ли было холостому принцу без спросу вызывать к себе замужнюю даму или обрученную леди? Даже если Рихельм плевать хотел на мнение аристократов... Если она была неправа, значит, она сама осложнила себе жизнь собственным упрямством.
Жалеть о чем-то было слишком поздно. Даже если бы она сейчас объявила о согласии на брак, Рихельм бы этого не допустил. Не потому, что он так уж дорожил ею, а потому, что не смог бы стерпеть, если бы его показная демонстрация «своей женщины» превратилась в нелепое хвастовство.
Денис, тихо наблюдавший за тем, как Нинетт тяжело вздыхает от грызущего её чувства вины, робко подал голос:
— Я не до конца разбираюсь в делах сильных мира сего...
Замявшись, Денис осторожно продолжил:
— Но даже если бы вы так поступили, мне кажется, это бы мало что изменило.
Нинетт пристально посмотрела на Дениса, и тот смущенно почесал затылок.
— Это всего лишь догадки простого человека, конечно.
В этой неловкой улыбке чувствовалось его искреннее желание утешить Нинетт.
Глядя на то, как он отводит глаза, Нинетт ощутила ту симпатию, которую он к ней питал. Это было похоже на то чувство, которое Ангельт питал к Кассандре. Конечно, чувства Дениса вряд ли были такими же слепыми и глубокими, но то, что он был к ней особенно благосклонен — очевидно.
Вероятно, это была та степень симпатии, при которой человек готов легко выполнить небольшую просьбу.
— Давайте лучше поговорим о чем-нибудь приятном. Мы ведь ради этого пришли.
Корнелли громко заговорила, пытаясь сменить тему. Нинетт посмотрела на неё и заговорила:
— Знаешь...
— Да?
— У меня есть к вам просьба. Если нужно, я заплачу. Вы поможете мне?
Корнелли и Денис удивленно моргнули. Первым в себя пришел Денис:
— Не говорите так, просто прикажите.
Он ответил с теплой улыбкой. Нинетт ожидала именно такой реакции.
Собравшись с мыслями, она заговорила неспешно:
— У меня есть один вопрос, но сейчас я не могу свободно передвигаться по городу. А попросить мне больше некого.
В отличие от Дениса, который удивился фразе «некого попросить», Корнелли, кажется, сразу всё поняла и едва заметно вздохнула.
Она догадалась, что Нинетт хочет что-то разузнать втайне ото всех. Благодаря её проницательности Нинетт не пришлось вдаваться в длинные объяснения.
— Вы можете разузнать для меня кое-что?
Денис, склонив голову, немедленно спросил:
— Что именно вы хотите узнать?
— Мне нужно кое-что узнать о другой стране.
— О другой стране?
— Да.
После ответа Нинетт его лицо выразило полное недоумение. Вероятно, он удивился, потому что эта информация не была чем-то секретным. Нинетт, мягко улыбнувшись, тихо объяснила:
— Ануэгос. Я хочу узнать об этом месте.
Лицо Корнелли мгновенно изменилось. Стоило услышать название страны, она, похоже, догадалась о планах Нинетт и, перестав улыбаться, серьезно произнесла:
— Леди, это опасно.
— Почему это опасно?
— Если вы скажете, что это просто «любопытство», возможно, вам и поверят. Но в глазах людей, стоящих наверху, мы станем заговорщиками. У нас нет сил, чтобы противостоять их гневу.
Денис тоже всё понял. Его глаза, полные напряжения, перебегали с Корнелли на Нинетт.
Нинетт же, не обращая внимания на перемену в их настроении, безразлично произнесла:
— Вы ведь мои друзья. Информация об Ануэгосе — лишь одна из множества историй, которые вы мне рассказываете.
Похоже, её светские выходы в последнее время не прошли даром. Несмотря на то что она прекрасно видела страх Корнелли, Нинетт могла бесстыдно делать вид, что не замечает его. Она понимала, что если с ней что-то случится, их могут обвинить в пособничестве, но сейчас она заботилась только о себе. Простите меня.
— Вы сами первые рассказали мне о благородных леди, ставших священницами в Ануэгосе. Мне просто стало любопытно, и я хочу узнать подробности. Какие там процедуры? Куда нужно ехать? Что для этого нужно?..
Её голос, достаточно тихий, чтобы служанки не расслышали, вдруг замер. Помолчав секунду и моргнув, Нинетт посмотрела на Корнелли и Дениса с кроткой улыбкой:
— Конечно, я не собираюсь ничего предпринимать.
Корнелли открыла рот от изумления, видя, как Нинетт лжет ей в лицо без тени смущения. Денис тоже выглядел ошарашенным.
Не успела Корнелли, придя в себя, нахмуриться и возразить, как Денис, спокойно кивнув, ответил:
— Я понял.
— Что ты понял, Денис?
— Поскольку первым об этом заговорил я, значит, это я должен удовлетворить ваше любопытство, леди. Я всё разузнаю.
Нинетт одарила Дениса сияющей улыбкой. Денис слегка покраснел и стыдливо отвел взгляд.
Нинетт была искренне благодарна ему за симпатию, но в то же время испытывала уколы совести из-за того, что ей приходится пользоваться его чувствами. И всё же, она не собиралась брать свои слова назад.
