Контент удален!

Словно услышав нечто совершенно невообразимое, Кассандра на мгновение потеряла дар речи и лишь хлопала глазами. А затем, нахмурившись, выпалила сухим, жестким тоном:

— Мои роды будут принимать лучшие акушерки и королевские лекари этой страны. Ко мне приставят десятки служанок, а вокруг разместят рыцарский орден, чтобы обеспечить абсолютную безопасность. Твое отсутствие не станет проблемой, так что не нужно извиняться.

Судя по тому, как бойко она всё это перечислила, список людей был составлен уже давно. И это логично: момент родов — самый беззащитный и уязвимый, поэтому мерам безопасности следовало уделить в десятки раз больше внимания, чем обычно. Тем более когда речь шла о рождении королевского внука, уже заочно объявленного наследником. Совершенно правильно, что рядом с матерью должны находиться только строго проверенные люди.

Однако, по правде говоря, Нинетт считала само собой разумеющимся, что она будет рядом с сестрой в этот момент.

— ...Я просто подумала, что должна буду дать тебе свои волосы.

Услышав это робкое бормотание, Кассандра удивленно вскинула брови:

— Что?

— Говорят, когда женщина рожает, она от боли вцепляется в волосы мужа. Но ведь ты не можешь попросить о таком Его Величество...

Хотя в последнее время Нинетт из-за собственных проблем была слишком измотана и не могла должным образом вникать в детали, это не значило, что она вообще не думала о беременности сестры. Опираясь на обрывочные знания, она всё же пыталась представить себе этот процесс. В конце концов, Кассандра была её сестрой-близнецом, её второй половинкой и самым близким кровным родственником.

Роды — это великое и невероятно опасное испытание, в котором женщина рискует жизнью. И хотя люди шутят про вырванные волосы мужей, на самом деле это означает, что присутствие близкого человека дарует роженице эмоциональную стабильность и утешение в момент, когда жизнь висит на волоске. Вот почему Нинетт считала, что, несмотря на свою бесполезность, она должна быть рядом и подарить Кассандре это чувство безопасности.

— Уж это мне вполне по силам.

Но мысли о «чувстве безопасности» были лишь её собственными домыслами. На деле же для Кассандры присутствие Нинетт могло оказаться лишь помехой. Учитывая, насколько идеально та подготовила персонал для родов, волосы Нинетт ей точно не требовались.

Да и сама идея рожать, вцепившись в волосы сестры... звучала как-то странно. Нинетт смущенно поморщилась, вспомнив, как всерьез раздумывала: собрать ей волосы в тугой хвост, прежде чем дать их Кассандре, или оставить распущенными. Какое счастье, что она не озвучила эти мысли раньше.

— Нинетт.

— Да?

Нинетт, потиравшая щеку и пытавшаяся отогнать смущающие мысли, вопросительно посмотрела на сестру. Кассандра сидела с каким-то надутым, недовольным видом и, окликнув её, долго не переходила к сути. Лишь когда Нинетт склонила голову набок, собираясь спросить, в чем дело, Кассандра наконец заговорила:

— Возвращайся в любой момент, если поймешь, что это не твое.

От столь неожиданных слов глаза Нинетт расширились. Кассандра же, неотрывно глядя на неё, продолжила спокойным тоном:

— Я не буду заставлять тебя выходить замуж, так что возвращайся, если захочешь. Можешь просто нянчиться с моим ребенком и жить в свое удовольствие. Уж такую жизнь я смогу тебе обеспечить. Если понадобится, выстрою в очередь молодых, крепких, послушных и красивых мужчин — выбирай любого. Понравится кто-то — забирай и живи с ним.

Сказав это, Кассандра нервно дернула губами и резко отвернулась. Сердито уставившись в пустоту и недовольно кривясь, она добавила так, словно бросила фразу невзначай:

— ...Или, может, просто останешься и никуда не поедешь?

Как же это странно. Эти слова звучали так, будто она умоляет её не уезжать. А ведь Кассандра прекрасно справилась бы и без Нинетт — она уже предусмотрела всё до мелочей. Исчезновение сестры только сняло бы с неё лишний груз.

Глядя на Кассандру со странным, теплым чувством, Нинетт слабо улыбнулась.

— Нет, я поеду.

— Ну и катись тогда.

— Ха-ха!

Услышав внезапный смех Нинетт, Кассандра нахмурилась. Она явно не понимала причины такой неуместной реакции. Но Нинетт просто не могла не рассмеяться, глядя на её обиженно надутое лицо. Как бы ни изменилось их положение, перед ней сидела всё та же её вторая половинка, с которой они делили все горести и радости с самого детства.

— Спасибо.

Именно поэтому Нинетт поняла: ради Кассандры она обязана уехать. Кассандре подходило её нынешнее положение, и власть подходила ей еще больше. Она по праву занимала свое место. А Нинетт... Разве жизнь в тихих размышлениях в монастыре не будет для неё лучшим исходом? Это куда лучше, чем продолжавать нерешительно метаться, создавая проблемы всем вокруг.

Как раз в тот момент, когда она об этом подумала, раздался громкий треск, и тело Нинетт сотрясло от сильного удара.

Бах!

Сидевшая без опоры Нинетт резко подалась вперед. Ударившись лбом о противоположную стенку, она со стоном огляделась. Пол повозки заметно накренился.

Нинетт высунула голову в окно:

— Что случилось?

— Прошу прощения. Колесо соскочило. Пожалуйста, подождите немного.

Как и сказал рыцарь, колесо повозки наполовину увязло в глубокой грязевой яме. Рыцарь вместе с кучером попытались подстегнуть лошадей. Однако тяжелая грузовая телега не желала двигаться с места. Колесо, слегка приподнявшись, лишь проскользнуло по грязи и увязло еще глубже.

— Боюсь, вам придется на время выйти.

В итоге Нинетт спустилась на землю. Плотно натянув капюшон поверх парика и посильнее запахнув плащ, укрывавший её с ног до головы, она отошла на обочину дороги и посмотрела на повозку.

— Долго еще до границы?

— Грузовая телега едет гораздо медленнее, чем мы рассчитывали. Боюсь, сегодня мы туда не доберемся.

Услышав ответ рыцаря, Нинетт с мрачным лицом вгляделась вдаль. Из-за извилистой горной дороги было совершенно непонятно, что их ждет впереди.

Потирая руки от внезапно накатившей тревоги, Нинетт перевела взгляд на телегу. Застрявшее в грязи колесо было полбеды — остальные колеса на вид тоже казались довольно ветхими.

— Колеса выглядят не очень надежно.

На этот раз подал голос кучер. Изо всех сил толкая повозку вместе с рыцарем, он покосился на Нинетт и осторожно произнес:

— Повозка старая... Похоже, ей тяжело выдерживать такую горную дорогу...

Поскольку именно он управлял телегой, замечание о её состоянии прозвучало для него как упрек в собственный адрес.

Нинетт посмотрела на обливающегося потом кучера и снова огляделась по сторонам. Оказавшись снаружи, она куда острее ощутила, что они находятся в глухом лесу.

Пейзаж, состоящий лишь из густых зарослей и плотно стоящих деревьев, навевал жуть, словно из чащи в любой момент могло выскочить что-то страшное. Нинетт с опаской вгляделась в лесную чащу. То ли ей показалось, то ли кто-то действительно прятался там и наблюдал за ней.

«Наверное, это просто паранойя из-за побега. Кассандра сейчас тянет время, изображая меня на представлении, так что погони пока быть не должно».

Окинув лес тревожным взглядом, Нинетт снова посмотрела на рыцаря и кучера, отчаянно толкавших телегу.

— До границы слишком далеко, чтобы дойти пешком?

— Что?! Ох, миледи, как можно идти пешком по такой горной дороге! — в ужасе воскликнул кучер.

В этот самый момент колесо, казавшееся намертво застрявшим, вдруг поддалось вперед и со смачным хлюпаньем вырвалось из грязи.

— А, всё, получилось!

— Как только вы сядете, мы сразу же отправимся.

Двое мужчин с просиявшими лицами обернулись к Нинетт. Она кивнула и уже собиралась забраться в повозку, как вдруг...

— Леди!

Сзади раздался чей-то отчаянный, торопливый крик.

Обернувшись, Нинетт увидела скачущую к ним на лошади горничную.

Рыцарь, тут же положивший руку на эфес меча, расслабился, поняв, что к ним приближается всего лишь одна молодая девушка. Тем временем горничная, поравнявшись с ними, проворно спрыгнула с лошади и засеменила к Нинетт.

— Здравствуйте, леди. Мадам Маржолен прислала меня.

Лицо служанки показалось Нинетт знакомым. Где же она её видела?

Покопавшись в памяти, Нинетт вдруг тихо ахнула и пробормотала:

— ...Так это же ты приходила за мной.

Та самая горничная, которая приходила за ней по ночам и помогала переодеваться, когда Нинетт тайно покидала особняк, чтобы изображать Кассандру.