Несмотря на сдавленный от попыток сдержать слезы голос, он прозвучал гораздо холоднее и рациональнее, чем обычно. Нинетт, бросив эти слова, даже не взглянула на Сабина и резко развернулась. Но не успела она сделать и пары шагов, как он схватил её за руку сзади.
— Подождите.
— Отпусти!
Она попыталась вырваться с такой силой, словно у нее начался припадок. Но мужская рука не отпускала. Напротив, он потянул её руку к себе, прямо перед своими глазами.
Когда он поднял её руку, рукав платья слегка сполз вниз. На обнажившемся запястье отчетливо виднелся красный след от чужих пальцев. Недавно на вилле, во время короткой перепалки с Ангельтом, Нинетт почувствовала боль, когда тот схватил её, и в итоге остался синяк. Ангельт держал её недолго, но хватка была сильной, а кожа Нинетт — нежной и белой, поэтому след проступил так легко.
Увидев синяк на запястье, лицо Сабина заледенело.
— Молодой граф Фойли был с вами груб?
— Груб?
Нинетт издала нервный, сухой смешок. Скривив губы, словно услышала невероятную нелепость, она вперила в Сабина полный ненависти взгляд:
— Со мной был груб не он, а ты.
В её дрожащем голосе слышалась едва уловимая обида.
Значит, он хотел дать мне возможность провести время с Ангельтом? Если так, он должен был хотя бы предупредить. Он не имел права присылать карету, которую мы использовали для наших встреч, и, ничего не сказав, отвозить меня прямо в лапы Ангельта. Если бы у него была хоть капля уважения ко мне, он бы так не поступил.
Она давно поняла, что те несколько раз, когда они спали вместе, для него ничего не значили, но неужели нужно было опускаться до такой жестокости?
— Тебе не было нужды быть со мной настолько жестоким.
Впервые Нинетт открыто обвинила Сабина. Обвинила в его бессердечном и бесцеремонном отношении.
— Тебе не нужно было заставлять меня чувствовать себя такой жалкой.
До сих пор она всегда уступала и проглатывала обиды из-за своей любви к нему, но теперь впервые выплеснула все негативные эмоции. За всю свою жизнь она ни на кого не обрушивала такого яростного негодования.
— Ты говорил, что хочешь проверить, как долго я буду терпеть?
Нинетт с силой выдернула руку. На этот раз Сабин послушно отпустил её.
Столкнувшись с её откровенными, острыми эмоциями, Сабин не проявил никакой особой реакции. И это было вполне естественно. Стал бы он вообще прислушиваться к тому, что она говорит? Его голова была забита лишь чувством долга — во что бы то ни стало исполнить приказ Кассандры.
Нинетт скривила губы. Циничная, кривая ухмылка удивительно органично легла на её лицо.
— Теперь ты знаешь.
Её сердце, всегда бешено колотившееся при одном лишь взгляде на Сабина, словно покрылось трещинами, сквозь которые начал просачиваться ледяной холод.
***
Возможно, из-за того, что Нинетт промокла под проливным дождем, вернувшись в особняк, она тут же слегла с сильным жаром.
В доме поднялся переполох. Поскольку она уехала без единой служанки, не было никого, кто мог бы внятно объяснить, почему она вернулась в таком виде. Жанет и Энни, изводя себя чувством вины, преданно за ней ухаживали.
Нинетт почти всё время спала. Температура то поднималась, то падала, она то просыпалась, то снова проваливалась в сон. Видя, как она мучается от кошмаров, не в силах уснуть надолго, лечащий врач в конце концов выписал снотворное и успокоительное. Только после этих лекарств ей удалось спокойно проспать несколько часов.
Пока она лежала в постели, в особняк Роузмондов нанес визит Ангельт. Приходил и посланник с посланием от Рихельма. Нинетт отказалась принимать их всех, сославшись на болезнь.
Удивительно, но приехала и карета Сабина. Как ни в чем не бывало, словно ничего не произошло, он прислал экипаж в привычное время, спокойно ожидая её. От одной мысли об этом Нинетт даже не могла найти в себе сил на горькую усмешку.
— Разворачивай любую карету, которую пришлет Сабин. Я больше не буду на ней ездить.
Так она приказала дворецкому. Поскольку именно после поездки в карете Сабина она вернулась под проливным дождем и заболела, дворецкий принял приказ без лишних вопросов. Отныне экипажам Сабина был закрыт въезд в поместье Роузмондов.
Лишь после этого ей стало чуть спокойнее. Отвергая все визиты и запершись в своей комнате, Нинетт медленно пошла на поправку. Для обычной простуды болезнь затянулась, но благодаря лекарствам и заботливому уходу ей стало лучше.
И когда жар окончательно спал, а состояние позволило выходить из дома, к Нинетт прибыл посланник. Это был человек от Кассандры.
— Мадам Маржолен с нетерпением ждет свою драгоценную сестру.
Из-за сильной потери веса черты лица Нинетт заострились, а сама она стала выглядеть более холодной и отстраненной. Глядя на то, как она молча смотрит на письмо в руках, посланник невольно напрягся.
Он уже пару раз выполнял поручения для неё, и тогда Нинетт всегда была теплой и приветливой. Её нынешний вид, казавшийся опасно хрупким, словно она вот-вот сломается, был ему совершенно незнаком. Из-за этого посланник, сам того не желая, стоял как на иголках, ожидая ответа.
Перечитав короткое послание несколько раз, Нинетт наконец сложила бумагу. Аккуратно убрав письмо обратно в конверт, она кивнула посланнику:
— Хорошо. Я приеду.
***
Казалось, она целую вечность не была в особняке Кассандры.
Охваченная смутным чувством новизны, Нинетт осмотрела интерьер. То ли ей показалось, то ли атмосфера в доме стала светлее. Цвета штор сменились на более жизнерадостные, а по всему дому добавили светильников, заливающих комнаты ярким светом. Изменились и висящие на стенах картины, и выставленные скульптуры. Всё непристойное и вызывающее исчезло, уступив место прекрасным пейзажам и статуям святых или мифических героев.
Со странным чувством отмечая эти перемены, Нинетт шла по коридорам. Кассандра ждала её в своей личной гостиной.
— Нинетт.
Если Нинетт за эти несколько дней лихорадки стала выглядеть резче и холоднее, то Кассандра, напротив, приобрела мягкость и умиротворение. Набранный вес сгладил её обычно хищные, нервные черты, сделав их более округлыми. К тому же исчезло привычное раздражение, из-за чего она теперь отдаленно напоминала ту Нинетт, какой она была раньше — добрую и нежную.
— Ты пришла, Нинетт.
Увидев сестру, входящую в комнату, Кассандра неопределенно изогнула губы. Из-за этой неясной, двусмысленной полуулыбки было совершенно непонятно, рада ли она встрече.
Нинетт на мгновение замерла в дверях, пристально глядя на Кассандру, а затем быстро окинула взглядом комнату. Посторонних здесь не было. Она боялась, что рядом может оказаться Сабин, но, к счастью, этой неловкой встречи удалось избежать.
Внутренне выдохнув с облегчением, Нинетт прошла к дивану напротив сестры.
— Давно не виделись, Кассандра. Ты так долго отказывала мне во встречах, я уж думала, ты серьезно заболела.
На эти слова Кассандра легкомысленно кивнула:
— Да, мне было плохо.
То, как она небрежно пожала плечами, словно это сущий пустяк, было вполне в духе той Кассандры, которую знала Нинетт.
— Говорят, при беременности такое бывает у всех. Чувствуешь постоянную тревогу, тело болит не так, как обычно, сил ни на что нет, и спишь целыми днями.
Кассандра, будто желая пошутить, добавила, что на деле эти изменения оказались куда серьезнее, чем она ожидала. Будь это прежняя Нинетт, она бы охотно поддержала разговор и согласилась, но сегодня ей этого совсем не хотелось. Она молча взяла чашку чая, и Кассандра, как ни в чем не бывало, продолжила:
— Но, к счастью, спустя какое-то время мои расшатанные нервы немного успокоились. Какое облегчение.
Кассандра улыбнулась. Затем пристально всмотрелась в лицо сестры:
— Нинетт, мы так давно не виделись... хочешь, я расскажу тебе одну забавную историю?
Нинетт подняла глаза и встретилась с ней взглядом. Как только их глаза пересеклись, Кассандра с лучезарной улыбкой произнесла:
— Знаешь, вчера я видела, как Сабин развлекался с моей горничной.
