Контент удален!

Разговор, начавшийся глубокой ночью, затянулся дольше ожидаемого.

Нинетт думала, что легко переубедит сестру, но, к её удивлению, услышав предложение, Кассандра тут же выразила недовольство. Если бы Нинетт заранее не изучила множество книг и не выстроила в голове четкие аргументы, она оказалась бы в весьма затруднительном положении.

После долгих споров они наконец пришли к соглашению. Кассандра, до самого конца не скрывавшая недовольства, после тяжелых раздумий произнесла: «Раз уж ты считаешь, что так будешь счастливее, я уважаю твой выбор». В ответ Нинетт искренне поблагодарила её и извинилась.

После разговора Кассандра выглядела заметно уставшей. Нинетт поспешно поднялась, чтобы не утомлять её еще сильнее. В любом случае она добилась желаемого, и на душе полегчало. Да так, что даже тело, до этого казавшееся тяжелым и больным, словно обрело невесомость.

Обратно её должна была проводить та же служанка. Однако, выйдя из спальни, Нинетт увидела лишь пустой коридор. Она слегка нахмурилась: по идее, горничная должна была ждать её прямо здесь.

Оглядев тихий коридор, Нинетт решила пойти одна. В конце концов, она знала, где стоит экипаж, и в крайнем случае могла уехать без провожатых.

Пересечь темный, безмолвный особняк и добраться до задней двери не составило труда. Еще раз убедившись, что поблизости никого нет, Нинетт осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыла створку. Но стоило ей сделать шаг наружу, в ночную прохладу, как сбоку внезапно выросла черная тень.

От неожиданности Нинетт вздрогнула, втянула голову в плечи и резко обернулась.

Сливаясь с ночным мраком, словно бесплотный силуэт, там стоял Сабин.

Столкнувшись с ним в столь неожиданном месте, Нинетт не смогла скрыть растерянности и замерла как вкопанная. Сабин, молча посмотрев на неё сверху вниз, прищурился:

— Вы говорили, что настолько больны, что не можете принимать гостей...

Несмотря на темноту, они стояли слишком близко, чтобы скрыть выражения лиц. Нинетт упрямо сжала губы в тонкую линию и отвела взгляд.

— У вас и правда нездоровый вид, но, кажется, не настолько, чтобы вы не могли хотя бы поздороваться с гостем.

Это был явный упрек — Сабина задело, что она раз за разом отказывала ему во встречах. В любой другой ситуации его недовольство было бы вполне понятно.

Но сейчас всё было иначе. Стоило лишь вспомнить их последнюю чудовищную встречу. Как он вообще мог рассчитывать, что она сможет спокойно смотреть ему в глаза? Может, Сабину это и под силу, но уж точно не ей.

Нахмурившись, Нинетт ответила ледяным тоном:

— А не логичнее предположить, что я просто заставила себя выйти по срочному делу, превозмогая болезнь?

— ...Возможно, вы правы. Прошу прощения. Я просто подумал, что вы меня избегаете.

Его невозмутимый, будничный тон извинения только сильнее её разозлил. Поэтому ответ прозвучал резко:

— Я не избегаю тебя. У меня просто нет причин с тобой видеться — вот я и не вижусь.

Нинетт, до этого смотревшая в сторону, перевела взгляд прямо на него.

— Помнишь, я просила больше не присылать за мной карету? Ты же понял, что это значит? Я решила положить всему конец.

— Положить всему конец...

— Да.

Лицо Сабина оставалось непроницаемым. Даже при свете дня прочесть его эмоции было непросто, а уж сейчас, в густой тени, и вовсе невозможно.

Понаблюдав за его безмолвным лицом, Нинетт оставила попытки угадать, о чем он думает. Какой в этом вообще смысл? Он был самым жестоким и бесцеремонным мужчиной в её жизни, а она — дурой, у которой не хватило ума вовремя разглядеть эту жестокость. Сколько бы она ни ломала голову, ей всё равно не постичь глубины его бессердечия.

И даже разгадай она сейчас его мысли, что бы это изменило? Нинетт больше не собиралась поддерживать с ним связь, так что пытаться понять его — пустая трата времени.

— Это потому, что мадам Маржолен узнала о нашей связи?

Лицо Нинетт окаменело.

Значит, Кассандра уже вызвала Сабина и что-то ему сказала. Неудивительно: если она выложила всё мне, то его наверняка отчитала еще раньше. И вряд ли он услышал что-то приятное.

Неужели он пришел выместить на мне злость за то, что впал в немилость у Кассандры?

Если он проявит хоть малейший намек на подобное, она отвесит ему пощечину, как он сам когда-то ей советовал.

С этой твердой решимостью Нинетт сверлила его взглядом. К счастью или нет, но Сабин не выказывал никаких признаков злости. Вместо этого он продолжал неотрывно смотреть на нее, словно требуя ответа.

— Я решила, что пора остановиться, еще до того, как узнала, что Кассандра всё выяснила.

— ...Точка, в которой ваше отношение изменилось, совершенно очевидна. Значит, всё дело в том дне?

Это была болезненная тема. Чтобы сохранить самообладание, Нинетт до боли прикусила щеку изнутри и холодно отчеканила:

— Откровенно говоря, такое трудно проигнорировать. Мне совершенно не хочется снова, без моего ведома, оказаться запертой на уединенной вилле с каким-то мужчиной.

— Я полагал, что Ангельт Фойли не поведет себя с вами неподобающим образом.

— Я не собираюсь тратить время на бессмысленные разговоры. Судя по тому, что ты ждал меня здесь, тебе есть что сказать. Выкладывай.

Сабин мельком взглянул на темное ночное небо.

— Для начала садитесь в карету. Уже слишком поздно. Я всё расскажу по дороге.

— С какой стати я должна ехать с тобой?

— Служанку, которая должна была вас сопровождать, я отослал.

Нинетт уставилась на него в полном недоумении. Затем, возмущенно нахмурившись, сделала шаг назад:

— Я лучше пойду пешком.

— В таком случае меня ждет суровое наказание. За то, что я самовольно отослал приставленную к вам горничную и не обеспечил вашу безопасность должным образом.

Слово «наказание» заставило Нинетт остановиться. Хотя она больше не хотела иметь с ним ничего общего, но и не желала, чтобы он пострадал из-за неё...

Заметив её минутное колебание, Сабин плавно шагнул к ней.

— Я ничего вам не сделаю.

Сабин уже несколько раз приходил в особняк маркиза, добиваясь встречи. К тому же сегодня он каким-то образом узнал о её тайном визите и ждал до глубокой ночи, чтобы перехватить. Судя по этой невероятной настойчивости, ему действительно нужно было что-то сказать. Раз уж Нинетт в будущем вообще не собиралась с ним пересекаться, возможно, стоило просто выслушать его сейчас и закрыть вопрос раз и навсегда.

Всё равно мы скоро расстанемся навсегда, так зачем оставлять недосказанность?

Придя к такому выводу, Нинетт коротко кивнула:

— Садись.

Едва экипаж бесшумно тронулся с места, Нинетт тут же спросила:

— Так что ты хотел мне сказать?

По её тону было предельно ясно: она хочет как можно быстрее отделаться от этого неизбежного разговора. Сабин нахмурился, но вместо того, чтобы выразить недовольство, опустил взгляд.

— Как ваше запястье?

Запястье Нинетт, покоившееся на коленях, скрывалось под длинным рукавом. Она потянула край манжеты, натянув ткань до самых костяшек пальцев. Сабин повторил вопрос:

— Вы мазали его мазью?

— Ты ведь не для того столько раз приезжал в поместье, чтобы выспрашивать такие мелочи? Переходи уже к сути.

На этот резкий выпад Сабин наконец отвел взгляд от её руки и посмотрел ей в лицо.

— Вы даже не допускаете мысли, что именно это и есть суть?

— Да. Не допускаю.

Нинетт ответила без малейших колебаний. Она искренне верила, что этот вопрос, замаскированный под заботу, был лишь формальным вступлением. Просто подходящий «аперитив», чтобы сгладить переход к главной теме и сделать разговор менее напряженным.

Сабин молча смотрел на Нинетт, в которой к нему не осталось ни капли доверия. А затем заговорил низким, приглушенным голосом:

— В таком случае вы, вероятно, не поверите и в то, что это не я отправил вас к Ангельту.