26 марта 1962 года.
Соединенные Штаты Виктории, штат Гиллиган, Демеси.
— А вы в этом слишком хороши. Даже неловко.
— Я?
— Да, это ставит меня в тупик. Если так пойдет и дальше, во мне отпадет всякая нужда.
Плавно покружив её в танце, Уэйн посмотрел на оказавшуюся в его объятиях Лилию и слегка прищурился. Тем не менее на его губах играла нежная, нескрываемая улыбка.
— Если бы я знал, что у вас такой талант к танго, я бы не стал пускаться в эту авантюру с танцами, которые мне совершенно не свойственны.
То, что эти двое вдруг танцевали танго, не было чем-то из ряда вон выходящим. Три месяца — срок и короткий, и долгий одновременно, и за это время многое медленно… но верно изменилось.
Но чтобы понять, как они оказались так близко друг к другу, отбивая танцевальный ритм, нужно вернуться назад, к 31 декабря 1961 года.
В тот день Лилии удалось удержать Уэйна, раскрыв ему свои личные мотивы, связанные с семьей Бенедетти. Естественно, она не могла выложить всю правду, поэтому отделалась туманными объяснениями о том, что у неё серьезные счеты с Антонио и организацией в целом.
К счастью, Уэйн, видимо, не желая бередить её раны, не стал расспрашивать о подробностях… Проблема заключалась в том, что, выиграв в одном, Лилия проиграла в другом.
Вскоре после того разговора Уэйн заявил, что хочет помочь ей в мести. Разумеется, она отказалась даже не раздумывая. Ведь она своими руками ввязалась в дела мафии именно для того, чтобы любой ценой уберечь его от семьи Бенедетти.
Но что тогда ответил Уэйн?
— Я не говорю, что собираюсь напрямую работать в организации. Это было бы слишком поспешно и безрассудно, к тому же я не готовил почву для долгосрочного внедрения.
— Тогда как… вы собираетесь помогать?
— Я хочу быть вашим советником, помогать в разработке планов и быть в курсе того, как продвигаются дела. Я также могу предоставлять вам полезную информацию. Более глубокое вмешательство сейчас слишком рискованно и для меня.
— Но…
— Честно говоря… дело не только в том, что я за вас беспокоюсь. Я хочу, чтобы это дело завершилось успехом без сучка и задоринки. Можно назвать это чувством долга… а можно — профессиональной деформацией.
После нескольких дней раздумий она всё же приняла его предложение. В таком формате это не вызывало серьезных опасений, да и, отбросив эмоции, сотрудничество с Уэйном сулило Лилии немалую выгоду.
Особенно теперь, когда Лучано и Гаспаро объединились. Да, появилась возможность нанести удар обоим сразу, но ставки возросли, и всё стало куда сложнее и опаснее…
А значит, готовиться нужно было еще тщательнее, не оставляя ни малейшего шанса на ошибку.
С присоединением Уэйна в первую очередь изменился сам костяк её плана.
Он поднял важную проблему: стравить двух братьев Бенедетти — отличная идея, но заставить их перебить друг друга вряд ли удастся. Высока вероятность, что в конце останется только один победитель.
Лилия тоже понимала, что игнорировать этот факт нельзя.
И что же Уэйн предложил в качестве альтернативы? Если Лилия поможет собрать достаточно доказательств… то, когда война между братьями закончится, ФБР просто арестует того, кто выживет.
А учитывая, что Лилия встала на сторону Теодоро, было очевидно, что в будущем этим «единственным победителем» окажется именно он, ведь весь их план строился на устранении Лучано.
Но почему? Стоило ей решиться сдать Теодоро властям, как на душе стало как-то не по себе. Ей вдруг пришла в голову мысль: какое счастье, что Теодоро не умрет.
Возможно, для него провести остаток дней в тюрьме, потеряв и брата, и организацию, будет даже хуже смерти.
Но стоило Лилии представить, что этот непробиваемый, стальной мужчина бессмысленно гибнет, как внутри всё сжималось от странного, необъяснимого чувства. Причину которого она и сама не могла понять.
— О чем вы задумались?
— …А?
— Просто вы выглядите задумчивой. Вас беспокоит то, что мужчина, с которым вы сейчас проводите каждый день, в итоге окажется на самом дне?
— …Что за глупости. То, что этот мужчина будет страдать, — именно то, чего я всегда желала.
Она помнила, как эти слова слетели с её губ, но звучали они так, словно их произнес кто-то чужой. Лилия попыталась невозмутимо улыбнуться, но вряд ли это получилось убедительно.
Как бы то ни было, теперь в её одиночную битву вмешалось Федеральное бюро расследований.
И до определенного момента всё шло гладко. Да, всё было хорошо. Пока Уэйн не рисковал «засветиться» перед семьей Бенедетти.
Проблемы начались с того, что Лилии пришлось играть роль любовницы Теодоро.
Поскольку она не была официальным членом организации, это был единственный предлог, чтобы постоянно находиться рядом с ним. Так что против самой роли любовницы она ничего не имела.
Вот только с какого-то момента… куда бы Лилия ни пошла, люди узнавали её, относились с глубочайшим почтением и проявляли повышенный интерес. И, как следствие, тайно встречаться с Уэйном стало практически невозможно.
В итоге Лилии пришлось принять решение, которое ей совсем не нравилось. Она позволила Уэйну приблизиться к ней под вымышленным предлогом.
— Если ваша легенда подразумевает прямое общение с членами мафии — я категорически против.
— Я понял.
— Повторяю: если вы подойдете ко мне под таким прикрытием, я ни за что с вами не встречусь. Наше сотрудничество на этом закончится.
А спустя полтора месяца… в каком же образе предстал перед ней Уэйн?
Ради расширения влияния Теодоро внутри организации Лилия налаживала отношения с одним из боссов районов — Джоном Бруно — и его женой Анной.
И вот однажды Анна Бруно как бы невзначай предложила ей попробовать взять уроки танго.
— Почему вдруг… танго?
— А я разве не рассказывала? Мне тут недавно посоветовали, и я начала брать уроки. Это теперь моя отдушина. Конечно, танцевать после сорока — то еще испытание, колени ноют, но зато чувствую себя помолодевшей!
— О… звучит увлекательно.
— Почему бы и тебе не попробовать? С возрастом тело деревенеет, и танцевать становится всё сложнее. Нужно начинать, пока молодая. У тебя такие длинные, стройные ноги и руки, в танце ты будешь просто неотразима.
— А, ха-ха… Я и танцы — вещи несовместимые…
— А ты знаешь, какой там учитель? Молодой, красивый блондин! Посмотришь дома на мужа с пузом, а потом идешь к учителю — и улыбка сама на лице расцветает. Хотя, конечно, у тебя есть Тео, так что на других ты вряд ли смотришь.
Тогда-то Лилия всё и поняла. Уэйн, который до этого залег на дно, устроился преподавателем танго и подобрался к женам мафиози.
Она ожидала чего угодно, но только не учителя танцев. Впрочем, нельзя было не признать, что это весьма умный ход.
Страстные уговоры миссис Бруно, к которым присоединились и жены других боссов районов, дали Лилии идеальный предлог.
— Господин Теодоро, я думаю пойти на уроки танго.
— …Танго? То самое, от которого сейчас все бабы в округе с ума посходили?
— Да, на каждой встрече только об этом и говорят.
— Что-то не припомню, чтобы ты когда-либо так рвалась следовать моде.
Эти слова кольнули Лилию в самое сердце. Но она, мгновенно взяв себя в руки, парировала:
— Я просто не могу поддержать разговор. Чувствую себя белой вороной.
— Можно подумать, танго — это тема для глубоких философских бесед.
— …
Но в итоге Теодоро пришлось уступить. Ведь он сам велел ей заводить дружбу с женами боссов, чтобы привлекать их на свою сторону. Не мог же он оставить без внимания её жалобы на то, что она чувствует себя изгоем.
С тех пор прошло почти три недели, как начались эти занятия.
Уэйн бросил взгляд на настенные часы, стрелка которых приближалась к шести, и слегка прищурился. В его движении, когда он отпускал её руку, сквозило легкое сожаление.
— Что ж… на сегодня, пожалуй, закончим. Вы ведь говорили, что в шесть встречаетесь с Теодоро?
— А, да… Мне пора идти.
— Сегодня тот самый день, да? Встреча с Ломбарди.
Лилия напряженно кивнула. Уэйн, словно желая её успокоить, мягко улыбнулся.
— Вы справитесь, как и всегда. Всё пройдет отлично.
И затем он невесомо, словно теплое закатное солнце, поцеловал её в лоб.
— …!
Это было легчайшее, почти воздушное прикосновение, которое исчезло так же быстро, как и появилось, словно касание птичьего пера. Глаза Лилии, до этого спокойные, распахнулись от удивления.
— Уэйн…!
— Тс-с, вы должны называть меня Джулианом, а не Уэйном. Вдруг кто-то услышит.
От внезапного поцелуя её глаза растерянно забегали. Лилия, понизив голос до шепота, упрекнула его:
— А если бы кто-то увидел то, что вы только что сделали…!
— Ха-ха, ваша правда… Я… поторопился. Извините.
— …Вы же знаете, что нам нельзя этого делать.
— Знаю, знаю… но, честно говоря, я бы соврал, если бы сказал, что не ревную. Кому понравится, что женщина, к которой у тебя есть чувства, отправляется на свидание с другим мужчиной. Каждый раз, провожая вас так, я не нахожу себе места.
Лилия плотно сжала губы. Накатившие эмоции заставляли её сердце трепетать.
Тогда, во время их случайной встречи в переулке, этот мужчина казался таким далеким. А теперь он…
В груди разлилось необъяснимое тепло, и она низко опустила голову.
— Всё равно… нужно быть осторожнее. Мы не знаем, кто и откуда может за нами наблюдать.
— Я буду осторожен.
Уэйн ответил уверенно, но, возможно, было уже слишком поздно.
— …Так значит, этот хрен с горы всё-таки перешел черту?
Пришло время отправляться, и Сильвано Джаконе, подглядывающий в щель между шторами, всё увидел.
Его мерзкие, крысиные глаза отчетливо зафиксировали только что произошедшую сцену.
— Пх, пха-ха…
Сильвано еле успел зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос, но его глаза в этот момент сверкали, как у хищника, почуявшего кровь.
То, что Теодоро играл роль её парня, он еще мог стерпеть. Более того, он был готов великодушно закрыть на это глаза.
Конечно, видеть, как кто-то другой прикасается к тому, что по праву должно принадлежать ему, Сильвано, было до зубовного скрежета бесяче… но ради того, что ждало его в будущем, он был готов это перетерпеть.
Неужели я хочу крутить с Лилией романтику? Да плевать я хотел на эти детские игры.
Чтобы она корчилась подо мной, стонала, умоляла продолжать. От одной мысли об этом член стоит колом. Вот что действительно имеет значение.
А что, если сердце Лилии склонится к Теодоро…
Сильвано знал: именно тогда сломить её и подчинить себе станет поистине охуительным, ни с чем не сравнимым удовольствием.
Поэтому он покорно ждал подходящего момента. Дня, когда связь между Лилией и Теодоро станет еще крепче. И вот тогда он собирался показать себя во всей красе.
Но, блядь, откуда вылез этот ушлый пидорас.
Он с самого начала заподозрил неладное по тому, как тот пялился на Лилию, поэтому и решил за ним приглядывать. И этот хрен смеет портить его планы?
— Да уж… Так дело не пойдет.
Сильвано потер изуродованные шрамами губы, в голове у него закрутились шестеренки. В глубоких черных глазах, спрятанных под резким изломом бровей, заплясали дьявольские искры.
Впрочем, особо заморачиваться не придется.
Теодоро Бенедетти. Достаточно просто ткнуть этого чернявого зверя палкой, и он сам всё сделает в лучшем виде, разве нет?