Наверное, как и у Ли Гё Хёна, у неё тоже остались какие-то крошки чувств. Хотелось дунуть и развеять всё, но пока чуть-чуть не хватало ни вдоха, ни выдоха.
Насытившись, он вскоре избавится от своей странной одержимости. Потерпеть несколько месяцев не так уж трудно.
А может, уже сегодня вечером перестанет её искать.
Как тогда, перед разводом.
Посмотрит с любовью, поцелует. Потом уйдёт и больше не вернётся.
— Ах…
В груди заныло. Со Хи остановилась и попыталась выдохнуть. От нехватки воздуха выдох давался плохо.
Перед глазами поплыло, голова закружилась. Она втянула воздух и подняла голову.
— А? Юн… Юн Со Хи! Ты ведь Юн Со Хи?
Бежавший навстречу худощавый мужчина узнал её и показал пальцем.
Анорак закрывал подбородок, сверху тонкий пуховик, кепка надвинута на глаза. Как он вообще узнал?
— Нет.
— Если уж прятаться, закрывайся лучше. Разве так не узнают? Мельком увидишь — сразу ясно, модель или актриса.
— …
— Ого, ты без макияжа почти такая же, как с ним. Или всё-таки накрашена?
Если её раздражает фамильярность незнакомца, который по-свойски приближается, значит, она ещё недостаточно привыкла быть актрисой? Со Хи молчала, а мужчина склонил голову и улыбнулся.
— Не помнишь меня?
Она уже собиралась решить, что это очередной подкат, но лицо показалось знакомым. Внешность приметная, однако сразу узнать не удалось: меньше всего она ожидала встретить его в таком светлом и здоровом месте.
— Друг Ли Гё Хёна?
В конце прошлого года, в отеле на благотворительном аукционе, он вышел одурманенный наркотиками и приставал к ней с предложением развлечься.
— Вообще-то не друг. Он меня, наверное, толком и не знает. Так что, даже если мы станем встречаться, это не будет считаться, будто я у друга женщину увёл.
— Зачем мне с вами встречаться?
— Ты красивая, у меня много денег?
Принимает наркотики, но, видимо, о здоровье заботится — бегать выходит. Только испорченные мозги уже не восстанавливаются.
— Особых преимуществ у вас нет.
— Что?
— Вы не красавец, фигура не выдающаяся и, честно говоря, денег не так уж много. Пусть я ушла из «Хёгён», но всеми благами уже пользовалась.
Со Хи откровенно оглядела его с ног до головы. Он раздражённо усмехнулся, но она именно хотела задеть, так что неважно.
— Ух, прямо по больному. Ещё привлекательнее стала. Красавица с такой дикцией жёстко отбривает — каждое слово в уши вколачивает.
Отвечать не хотелось. Она надвинула кепку и пошла. Мужчина увязался следом.
— Уже нашла покровителя?
Со Хи раздражённо побежала, но он, не зная меры, побежал за ней.
— У тебя панические атаки, да?
Какие ещё атаки?
— Ты же только что дышать не могла. Верно?
— Нет.
С чего взялся изображать знатока? Она ускорилась, а мужчина всё бежал следом, задыхаясь.
— В груди вдруг… тесно становится, да? И кажется, вдохнуть не можешь… Ха… х-х… Постой ты!
Дышать, кажется, не может он сам. Со Хи продолжала бежать, и в конце концов мужчина схватил её за руку.
— Ух, быстрая какая… Слушай, если это… не лечить, будет только хуже.
— …
Она тоже тяжело дышала и смотрела на согнувшегося мужчину.
Никакая это не паника. Просто нервы обострились. Причин хватало. Странная связь с мужчиной, с которым развелась: едва ли не каждый день встречаются и занимаются сексом. Скоро предстоит снова показаться публике, ещё недавно готовой сожрать её. Сценаристка первого после возвращения проекта так её не любит, что даже сценарий переделывает. Она трудится, мечтая о сорока восьми часах в сутках, но всё пока выходит неумело. Стоило представить, как будет теряться перед камерой, — волосы дыбом.
Разве не естественно, что, когда выдаётся миг перевести дух и задуматься, нервы натягиваются до предела?
— У тебя лицо было как при панической атаке. Когда вот так не можешь вдохнуть, попробуй немного этого — сразу легче станет.
— …
Со Хи посмотрела на маленький пакетик, который он протянул. Прозрачный пакет с застёжкой, длиной с две фаланги пальца, наполовину наполненный белым порошком.
— Это наркотик?
— Вещество, но не такое, от которого вред и зависимость. На меня посмотри: как и ты, бегать вышел. В меру — просто расслабляет, настроение улучшает. Наоборот, уверенность появляется, силы. То же самое, что лекарство от депрессии, только в медицинской карте записи нет.
Он силой подтянул её руку и сунул пакетик в ладонь. Со Хи взяла его пальцами через ткань одежды и слегка потрясла.
— Простите, как вас зовут?
— Меня? Я даже не представился? Пэ Мун Ён. Можешь звать Мун Ён-оппа. «Одон Фуд» моему отцу принадлежит, слышала? Пусть не как Гё Хён, но я тоже вполне обеспеченный. Единственный ребёнок в семье, между прочим.
— Понятно.
Со Хи достала телефон и набрала сто двенадцать.
— Ты что сейчас…
— Полиция? Да, хочу сообщить о наркотиках. Пэ Мун Ён, который называет себя сыном главы «Одон Фуд», предлагает мне попробовать. Что с этим делать?
— Эй!
— Да-да. Не знаю, смогу ли задержать… Уже выезжаете? Да, на Хангане. За проходом Апкучжон. Да.
Держа телефон у уха, Со Хи посмотрела на Пэ Мун Ёна. Тот то краснел, то бледнел, на миг застыл, потом выхватил телефон и швырнул его.
— Ты… ты спятила?
Телефон ударился о беговую дорожку, подскочил и покатился дальше. По грохоту было ясно: экран наверняка разбит. Со Хи подошла, подняла его и повернулась к тяжело дышащему Пэ Мун Ёну.
— Счёт за ремонт отправить директору «Одон Фуд»?
— Мой отец председатель!
Понятно. Не директор, а председатель. Она цокнула языком, глядя на экран, покрытый паутиной трещин. Провела по нему, пытаясь проверить, включается ли, — палец кольнуло, порезалась.
— Ты, блядь, всё ещё с Ли Гё Хёном встречаешься? Потому и смеешь такое, что за спиной такой, как он? А? Если бы опоры лишилась, хрен бы ты так поступила!
— Не лучше ли вам поскорее убежать? Полицейские скоро будут. Хотите ещё нападение добавить? Ударите?
Она взяла кровоточащий большой палец в рот и посмотрела на него.
— Ты-то, блядь!.. А? Актрисе предложили наркотики, она заявила, за это её избили на берегу Хангана. Пойдут такие слухи — отличная у тебя репутация будет!
Он поднял руку, словно и вправду собирался ударить.
В этом он был прав: такая история вызовет ненужный шум вокруг предстоящего проекта. Поэтому она лишь притворилась, что звонит в полицию. Видимо, сыграла убедительно — вон как он взвился. Озирается, понемногу пятится. Самый настоящий перепуганный наркоман.
— Верно. За мной Ли Гё Хён, поэтому таких, как вы, я совсем не боюсь. Может, ещё награду за помощь в задержании наркопреступника получу.
— Ах ты, блядь!.. Думаешь, Ли Гё Хён всю жизнь будет тебя прикрывать? Тогда зачем разводился?
— Господин полицейский, сюда!
Со Хи крикнула ему за спину. Пэ Мун Ён вздрогнул и обернулся. Увидев, что никого нет, снова уставился на неё, весь багровый.
— За минуту после звонка приехал бы не полицейский, а Супермен.
— Ты, сука, думаешь, меня посадят? Мне точно условный дадут!
— Да? Ого, в тюрьму не пойдёте. Вот повезло.
Она ответила без интереса и бросила пакетик на землю. Пэ Мун Ён поспешно подобрал его и заметался. Было видно, как мечутся мысли: отдать наркотик полиции, которая вот-вот появится, выбросить или поскорее употребить, пока ещё можно? Даже без её заявления его наверняка скоро схватят на улице за употреблением.
— Когда условный срок кончится, берегись. Ли Гё Хён женится — и ты сразу останешься без опоры.
— Да, отомстите, когда Ли Гё Хён женится.
Смешно, что даже сейчас велит беречься только после окончания условного срока. Видимо, ужесточения наказания всё-таки боится. Со Хи усмехнулась и прошла мимо. Он тоже коротко, зло рассмеялся.
— А, блядь, ты не знаешь? Все говорят, Ли Гё Хён весной женится. Этот бесчестный ублюдок тебя через год бросил. Думаешь, долго ещё будет защищать?
Со Хи невольно остановилась и обернулась к Пэ Мун Ёну.
* * *