Большие и малые конкурсы красоты, проводимые неподалеку от владений Чебен, и исчезнувшие победительницы этих конкурсов.

<Когда число пропавших приблизилось к сотне, со мной связался мой дальний родственник. Он сказал, что кто-то, похоже, собирает их всех в столице.>

Оказалось, что место, куда свозили исчезнувших красавиц — не что иное, как 1-ый район.

Единственный в 1-ом районе игорный дом, действующий независимо, без разрешения местного лорда.

<Скоро там состоится крупнейший игорный турнир.>

— Вот оно как… — пробормотала я, вспомнив о знаках, которые заказала Джульетта. — Похоже, трех штук будет мало. Нужно больше.

Один для меня…

Я мельком взглянула на Хеймдаля.

«И ещё один для него».

Дойдя до этой мысли, я внезапно вздрогнула от удивления.

Неосознанно я уже считала само собой разумеющимся, что Хеймдаль пойдёт со мной.

На губах невольно появилась горькая улыбка.

«Как я вообще могу думать об этом после рассказа о Фрейе?»

Нелепо.

Когда я успела привыкнуть к тому, что этот человек рядом со мной?

Учитывая, как мало времени мы знакомы, ситуация показалась смехотворной.

Особенно если вспомнить, насколько критична стала нынешняя ситуация.

Сейчас, когда вторая часть истории ещё даже не началась толком, Хеймдаль и Фрейя уже могут встретиться.

— Леди?

Может, я выглядела странно, смеясь сама с собой. Или мой смех звучал неестественно.

Я покачала головой, увидев его обеспокоенное лицо.

— Нет, ничего особенного.

Я колебалась, говорить или нет, но в итоге слова сами сорвались с губ:

— Просто подумала о вас.

— …Что? Обо мне?

Хеймдаль застыл, его серьёзное выражение сменилось удивлением.

Глубокие синие глаза слегка дрогнули, словно листья на ветру.

Под моим взглядом щеки постепенно налились краской, став похожими на нежные лепестки цветов.

— Подумали обо мне… Так вдруг… Я не совсем понимаю, почему вы это сказали, но…

Он замялся, затем мягко и застенчиво улыбнулся.

— Мне приятно.

Какой же он понятный и открытый.

— И правда, мы знакомы совсем недолго, — проговорила я, заставляя себя улыбнуться. — Почему же ваше присутствие рядом со мной стало таким естественным?

Мне вспомнился фильм из прошлой жизни.

В нём существовала машина, способная предсказывать будущих преступников.

Людей арестовывали заранее, ещё до того, как они совершали преступления.

Зрители спорили, правильно ли это. Я тоже когда-то спорила.

Что правильно, а что нет — я не знала.

Так должна ли я теперь держаться подальше от тебя, зная, что однажды ты наверняка возненавидишь мою сестру и будешь мучить её?

Несмотря на то, что пока ты ничего ей не сделал.

Даже не поговорив с тобой об этом?

«Очевидно же».

Как бы ни менялось будущее, главные сюжетные линии не изменятся так просто.

Я горько усмехнулась.

Время, потраченное мной на отчаянные попытки преодолеть жестокое прошлое и его раны.

Время, потраченное тобой на месть за пережитые ужасы.

Наше совместное время — ничтожно короткое по сравнению с этим.

И всё же почему оно кажется таким важным? Может, поэтому я и колеблюсь?

— Леди.

Его лицо вновь озарила улыбка, но я отступила на шаг назад.

— Я настороже, Хеймдаль.

Улыбка застыла на его лице и постепенно исчезла.

Что-то выпало из его рук на землю, но никто из нас не обратил на это внимания.

Рядом прошла группа людей.

— Я человек поверхностный. Предпочитаю держаться подальше от всего тяжёлого и обременительного.

Мой взгляд на мгновение задержался на бегущих мимо людях, затем медленно вернулся к нему.

— Ведь любые связи, какими бы они ни были, всё равно не вечны.

— …

— Может, я неправильно поняла? Тогда прошу прощения. Просто в последнее время мне казалось, что вы стали смотреть на меня иначе.

Когда я впервые увидела Хеймдаля перед нашим домом,

Моё сердце было лёгким, как перышко, когда я лечила его.

— Мне нравятся обременительные вещи.

Я была уверена, что подобный ему злодей быстро забудет мою доброту.

Ведь он — неблагодарный преступник, не знающий милости.

Но ты не забыл.

— Леди… Подождите, прошу вас.

— Да?

— Я могу всё объяснить. Пожалуйста, дайте мне минуту.

И, похоже, не забудешь.

Внезапно это напугало меня.

— Если я слишком много себе возомнила, то могу извиниться.

В конце концов, этот финальный злодей книги, который должен был забыть о моей глупой доброте,

Уже задал мне неожиданный вопрос:

<Почему ты так ко мне относишься?>

<Ты — первый человек, который помог мне просто так. Разве я сделал что-то не так?>

Безвозмездная доброта для него в новинку, и он потянулся к ней.

Если бы злодей без моральных принципов сказал такое вам, как бы вы поступили?

А сейчас, в этот самый миг, я не хочу слышать ответ. Нет.

Я решила не слушать его.

— Леди!..

— Нет. Ответьте на мой вопрос, Хеймдалль.

Я просто хотела услышать от него тот ответ, который мне был нужен.

— Я ведь… ошибаюсь, правда?

Я прошептала Хеймдалю, что сейчас мы можем легко всё забыть.

— Хеймдаль, ответьте мне.

— Леди.

Дневной Хеймдаль — человек наивный, но при этом очень проницательный.

Он, должно быть, инстинктивно понял, что если сейчас не скажет, что это ошибка, наши отношения на этом закончатся.

Даже если не он, то я сама оборву их.

Я снова задумалась.

Если будущее постоянно меняется, то, возможно, изменится и то будущее, в котором Хеймдаль жестоко мучает мою сестру?

Ведь можно хотя бы предположить это? Всё равно уже всё пошло наперекосяк.

Будущее не обязано идти именно так, как я его знаю?

Наверняка нет.

И тогда… Самое важное.

Кто-то внутри меня тихо прошептал правду, которую я до сих пор старалась игнорировать:

«Этот человек не состоит из одного только зла».

«По крайней мере, не сейчас».

Разве нельзя хотя бы раз поверить и попробовать?

Ведь за короткое время он столько раз мне помогал.

Но уверенности нет.

«Цена… слишком велика».

Мне хотелось поддаться порыву.

Но ставка в этой игре слишком мне дорога — моя младшая сестра.

«Ха, выходит, если бы не сестра, я бы ввязалась в эту авантюру?»

Мои губы слегка изогнулись.

Если бы ставкой была не сестра, возможно, я решила бы иначе.

Но это не так, а значит, я не стану рисковать.

Так я решила.

— Послушайте меня…

Наши взгляды пересеклись.

В его прозрачных, словно стеклянные бусины, синих глазах мелькнуло сомнение.

— У меня есть важные слова, которые я так хочу вам сказать. Почему вы даже не хотите выслушать?

В его взгляде было что-то похожее на морскую волну, и я невольно засмотрелась.

— Вы плачете?

— Нет.

Хеймдаль решительно поднял голову.

— …Если я скажу, что вчера ночью пострадал, сражаясь с монстрами, вы меня вылечите?

Его ответ совершенно не соответствовал моему вопросу, но я всё же спокойно ответила:

— Если сначала ответите на мой вопрос, то вылечу.

Хеймдаль прикусил губу.

— А вы… не могли бы и дальше меня лечить?

— Что?

— Вы знаете, какое у вас сейчас лицо?

Я слегка нахмурилась и попыталась отступить назад.

В его глазах читалась горькая обида; чувства, с которыми он явно не мог справиться.

— Сейчас у вас такой взгляд, будто вы уже решили больше никогда меня не видеть, что бы я ни ответил.

Он наклонился вперёд.

— Почему вы всегда решаете всё в одиночку?

Тук. Последняя банка, которую он держал, упала на землю.

Хеймдаль тыльной стороной ладони протёр глаза под очками.

Я увидела, как дрожат кончики его пальцев.

— …Что я сделал не так?

Казалось, он просто тянул время.

Словно не мог подобрать нужных слов.

— Скажите мне, прошу.

Он словно не мог выразить то, что хотел.

— Я знаю, что я ужасно неуклюжий человек. Но…

Хеймдаль прошептал дрожащим голосом:

— Но разве не слишком жестоко заканчивать всё вот так?

Я широко раскрыла глаза. Он явно сказал, что не плачет.

Но то, что сейчас капало с его подбородка, несомненно, — слёзы.

Я приоткрыла рот, но не смогла ничего сказать.

Я никак не ожидала, что человек, которого в книге называли финальным злодеем, будет вот так запросто плакать.

Хеймдаль сделал шаг ко мне.

Я хотела отступить, но расстояние между нами лишь сократилось.

— Я помню свою первую наглую просьбу к вам. Я просил, чтобы вы лечили меня каждый раз, когда я прихожу.

Звяк! Банка под его ногой издала звонкий звук.

— На самом деле… я был слишком труслив, чтобы сказать прямо. Нет, я думал, что никогда не смогу сказать.

— Хеймдаль.

— Леди, выслушайте меня, пожалуйста.

Я снова попыталась отступить, но его дрожащий голос удержал меня на месте.

Меня очаровали маленькие капли слёз на очках и глубокая печаль в ясных синих глазах.

Спиной я почувствовала стену. Отступать больше некуда.

— Повязка, наложенная вашими руками, была для меня слишком уютной.

Он зашептал влажным от слёз голосом:

— Я не смог признаться, что на самом деле мне она не нужна.

Он упёрся рукой в стену, накрыв меня своей тенью. Я отчаянно думала:

«Оттолкнуть этого человека прямо сейчас или…»

— Вы мне нравитесь.

Мысли, лихорадочно крутившиеся в голове, мгновенно остановились.

— Вы нравитесь мне.

Хеймдаль повторил ещё раз, не позволяя мне притвориться, будто я ослышалась.

— Нравитесь так сильно, что я больше не могу терпеть.

Его очки полностью залились слезами. Он медленно поднял взгляд. Тонкие ресницы трепетали.

Мне стало трудно дышать.