Его взгляд медленно прошелся по следам поверженного монстра и остановился на Фрейе, стоявшей вдалеке.

— Значит, вы отправились спасать обычного человека от монстра.

— Хеймдаль…

— Лучше бы вы взяли меня с собой.

— Я…

— Иногда мне вдруг становится страшно, будто я совершенно не нужен вам. Что же мне делать в такие моменты?

Рука, поддерживающая мою спину, мягко и ласково погладила меня.

Его глаза, в которых за спокойствием скрывалась настойчивая одержимость, внимательно смотрели на меня.

— Что же мне с вами делать? Если я запру вас до полного выздоровления, вы наверняка возненавидите меня.

…Мне показалось, или я ослышалась?

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Вы ведь не любите ни убийства, ни дурные поступки.

— …

— Хотя сами являетесь преступницей, скрывающей больше всех тайн.

Я вздрогнула.

— Вы лечите людей без всякой платы.

Преступница… Наверное, он просто говорит о моем незаконном ювелирном бизнесе, но почему-то мне казалось, что сейчас он намекает на нечто большее.

— Значит, виноват я, первым попавший в ловушку ваших чар?

Хеймдаль осторожно обхватил мою окровавленную руку и на мгновение его лицо исказилось, будто он вот-вот заплачет.

— Пусть я буду грешником всю жизнь, но разве это жадность — хотеть быть навеки плененным лишь вами?

Невероятно красивый, почти святой мужчина медленно закрыл глаза и снова открыл их.

Звон!

— Командир!

Я поспешно повернула голову. Рядом с Бесом уже стоял еще один человек.

Хеймдаль аккуратно усадил меня и медленно поднялся.

В его руке был кинжал, от которого исходила необычная сила.

Нет.

К счастью или к несчастью, все завершилось прежде, чем я успела вмешаться.

Фрейя, которая сражалась с двумя подчиненными Хеймдаля, внезапно отступила и исчезла.

Она снова воспользовалась магией возвращения.

Либо здесь больше не осталось монстров, либо она поняла, что уже ничего не сможет сделать.

Мне казалось, я знала, куда направилась Фрейя.

Тем временем подчиненные Хеймдаля мельком посмотрели на меня, почтительно склонили головы и исчезли в дымке Беса.

Все происходящее казалось мимолетным сном. Но, к сожалению, все реальностью.

Из моих губ вырвался горький смешок.

Хеймдаль медленно опустился передо мной на колени и, глядя на меня прозрачным, почти плачущим лицом, осторожно коснулся моей щеки.

— Леди!

Нежный, но полный отчаяния взгляд. Сейчас он выглядел куда человечнее, чем в тот момент, когда впервые увидел меня раненой.

— Леди, вы в порядке? Как ваши раны?

— …Ничего страшного.

Я проглотила подступившую к горлу кровь и мельком посмотрела вниз. Там торчал обломок меча. Если вытащить его неосторожно, кровотечение усилится.

Однако это касалось обычных людей. Для меня же извлечь осколок и остановить кровь не составляло труда.

Я приняла решение и произнесла:

— Я могу сама себя исцелить.

Хотя некоторое время мне придется отлежаться. Но сейчас критическая ситуация, и я решила использовать драгоценный камень, восстанавливающий силы, чтобы стереть даже эту усталость. Таких камней немного, они редки, и я берегла их на крайний случай.

Я мягко отстранила Хеймдаля, использовала камень и вытащила из тела осколок клинка. Быстро остановив кровотечение, я облегченно выдохнула. В тот же миг меня осторожно поддержала широкая рука.

— Вы сможете вернуться обратно?

— …Наверное. Все в порядке. Я привыкла к боли.

От неожиданно вернувшейся надоедливой боли я невольно ответила цинично и тут же пожалела об этом.

— А, я не на вас сержусь. Просто вся эта ситуация… немного раздражает.

— Я понимаю, — твердо кивнул Хеймдаль. Затем он осторожно притянул меня к себе, позволив опереться на него. — Мне нужно кое-что вам сказать.

Я подняла голову и увидела, как его лицо исказилось от страдания. Обычно он бы сразу предложил вернуться домой и заняться лечением.

— Не знаю, о чем вы хотите поговорить, но… Давайте потом. Вернемся домой.

— Хорошо. Я верну нас обратно с помощью Беса.

Я хотела спросить, не слишком ли тяжело его подчиненному использовать такую способность, но печальное выражение лица Хеймдаля не позволяло мне отказать.

Вскоре нас окружил черный дым.

— …Возможно, вам станет неприятно, но потерпите, пожалуйста.

— Да, все нормально.

Хеймдаль нахмурился и тихо пояснил:

— Я почувствовал вокруг опасные присутствия. В вашем состоянии возвращаться пешком было бы рискованно.

«Неужели храм начал действовать раньше, чем я ожидала?»

Если так, то действительно лучше вернуться таким образом. Я закрыла глаза, прислонившись к груди Хеймдаля.

— Мы прибыли.

Открыв глаза, я увидела, что мы уже дома. В тихом пространстве были только я и Хеймдаль.

— Ваш подчиненный…

— Вернулся обратно. Вероятно, ему придется какое-то время отдыхать.

Хеймдаль говорил так, словно ничего особенного не произошло.

— Если ему тяжело, то, может, я чем-нибудь помогу…

— Он и так многим мне обязан, так что вам не стоит беспокоиться.

После таких слов мне было нечего возразить, оставалось лишь надеяться, что позже представится возможность поблагодарить его.

— Тогда я пока займусь лечением…

— Леди.

Он схватил меня за руку.

— Вы не могли бы выслушать меня, пока занимаетесь лечением?

В комнате только мы двое, и молчание казалось естественным, но я почувствовала, что нельзя позволять этой тишине затягиваться. Неприятное чувство, подступившее к горлу, постепенно переставало быть просто ощущением и превращалось в дурное предчувствие.

— …Хорошо, говорите.

Я взмахнула рукой, и откуда-то плавно выплывший мешочек с драгоценностями завис передо мной в воздухе.

— Когда закончу лечение, я наверняка устану, так что говорите сейчас, пока я готовлюсь.

Я поняла, что отступать больше некуда. Одновременно меня волновало и то, что Хеймдаль ни словом не упомянул о Фрейе, хотя явно видел ее совсем недавно.

— …Хотелось бы поговорить об этом позже, не сейчас.

Хеймдаль сжал и разжал пальцы, затем осторожно накрыл мою руку своей. Кончики его пальцев слегка дрожали.

— Но, боюсь, мне придется сказать вам это прямо сейчас.

На миг забытое беспокойство вновь больно сжало грудь. Мне захотелось крикнуть, что я не хочу слышать ничего здесь и сейчас. Но я лишь облизнула пересохшие губы и медленно отвела взгляд. Мои драгоценности начали оказывать первую помощь.

— …Что именно вы хотите сказать?

— Дело в том, что…

Хеймдаль крепко сжал губы, затем наконец заговорил:

— «Ночной я» пытался убить главу второго района, Ринтеллу.

Напряжение волной прокатилось по спине, заставляя ее похолодеть. Только-только успокоившееся сердце снова забилось в тревоге. Однако я всеми силами старалась не выдать этого волнения. «Миледи, пятый район пал от рук моих подчиненных», — вспомнились слова Хеймдаля, произнесенные однажды ночью, словно невзначай.

<Знак оказался у меня в руках.>

Я вспомнила его спокойную улыбку и непонятный взгляд красных глаз. Он говорил так спокойно, хотя пятый район был одной из целей его глубокой ненависти. Вопреки оригинальному сюжету, район не превратился в море огня, а торговля рабами была тихо и незаметно уничтожена.

«Значит, настоящей целью был не пятый район, а Ринтелла?»

Я задумалась. В тот момент мы только-только уничтожили лабораторию еретиков. Ринтелла, скорее всего, находилась не во втором районе, а где-то в пути или в точке возвращения своих подчиненных.

«Если целью была Ринтелла, то это был самый подходящий момент для нападения».

Одновременно я спрятала руку за спину. Пальцы все еще мелко дрожали. Почему я так взволнована?

«Из-за того, что Хеймдаль, с которым я сблизилась, тайно замышлял убийство Ринтеллы, моей пациентки, к которой я успела привязаться?»

Да, отчасти. Но еще больше меня беспокоило то, что все это происходило без моего ведома. Абсолютно тайно.

— …Чаще всего я не знаю о планах «ночного себя».

Я подняла глаза. Взгляд Хеймдаля дрожал, словно у ребенка, виновато ожидающего наказания. Исчезло то непонятное выражение, с которым он смотрел на Фрейю, и тот спокойный, настойчивый взгляд, которым недавно рассматривал мои раны. Передо мной был лишь мужчина, казавшийся готовым заплакать.

— Особенно если дело касается «разрушения». Когда ночной я отдает приказ, мои подчиненные молчат до самого последнего момента.

В его словах и выражении лица я почувствовала глубокое одиночество. Если те, кого он считает своими людьми, в последний момент всегда замолкают именно перед ним, если это повторяется снова и снова, это, несомненно, мучительно.

— Все, что я вижу, — уже свершившийся факт. Остатки разрушений и тела погибших.

— …

— И каждый раз именно мне приходится устранять последствия.

Мне показалось, будто я случайно заглянула в осколок его жизни. Хеймдаль горько улыбнулся.

— Поэтому и о пятом районе я узнал лишь после того, как он был тихо уничтожен и знак оказался у меня в руках.

— …Зачем вы говорите мне это именно сейчас?

У меня пересохло во рту.

— Вы хотите, чтобы я почувствовала себя преданной из-за того, что вы не сказали мне заранее?

Хеймдаль без сил улыбнулся.

— Честно говоря, я и сам не знаю.

Солнечный свет, льющийся из окна, провел между нами четкую границу. Сможем ли мы когда-нибудь пересечь ее и понять друг друга? Казалось, мы оба стоим на самом краю этой тонкой грани.

— Но, леди, я не пытаюсь выставить «ночного себя» злодеем. По крайней мере, я…

Он крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Взгляд его стал ясным и твердым.

— Я не жалею о том, что сделал я и «он».

Голос звучал спокойно и уверенно.

— Ведь я действую ради одной-единственной цели.

Но его жалкий вид был похож на человека, отчаянно умоляющего о понимании.