Внутри здания я чувствовала 8 драгоценных камней, расположенных на своих местах.

Эти камни образуют огромный восьмиугольник.

«Люди Хеймдаля давно ушли».

Я спокойно собрала силы.

Достала из-за пазухи один камень — темно-красный рубин.

Огромный размер, едва помещающийся в моей руке. Редкий, его весьма трудно найти в природе.

Я полностью отбросила мысль о сожалении и сосредоточилась на силе.

Тудун.

Сердце защемило, когда собралась огромная энергия, которую я использовала очень давно.

— …Хып.

Но я уже подготовилась к этой боли.

Чтобы скрыть свою первоначальную личность, включая мою внешность, я вставила камень в сердце и создала печать.

«Еще немного…»

Сердце — источник и двигатель энергии, когда ювелир использует силу.

Вместо того, чтобы скрывать свою личность, я чувствовала огромную боль, когда использовала огромную силу.

Такова цена за сокрытие моей личности.

Почему я должна скрывать свою личность, отказываясь от свободы, чтобы выжить, и даже терпеть такую боль?

Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала такую несправедливость.

Я спокойно посмотрела вперед.

«Еще, еще немного».

Боль пропорциональна размеру магии, которую я собираюсь использовать.

Хотя камень помогает, все равно силу использую я.

Энергия медленно нарастала.

Кр-р-р-р!

Послышался огромный грохот, и — бах! — послышался взрыв там, где находился первый камень.

Теперь второй.

После того, как 8 камней взорвутся, раздастся последний взрыв.

Всего девять взрывов соберутся, чтобы образовать огромный взрыв.

И уничтожат все.

«Все, что ты, приемный отец, так усердно создавал».

Хеймдаль назвал это место «фабрикой»?

Сколько экономических богатств и ресурсов вложил епископ Адверсе, мой приемный отец, в создание этой «фабрики»?

При мысли об этом я невольно улыбнулась.

Такое ужасное место.

«Исчезни».

И разорись. Превратись в пепел и сгори.

Все твои отратительные усилия, богатство и имущество.

Бам!

Раздался третий взрыв.

Дун.

Всего лишь третий.

Сердце, не способное преодолеть боль, бьется не в такт. Что-то поднялось, не выдержав отдачи.

Я крепко прикусила губу.

«Пять раз, осталось пять раз».

Наверное, я наглоталась крови.

«Еще немного…»

В какой-то момент…

Я пошатнулась.

Голова закружилась. Почему? А, кто-то затронул мою силу.

Но — бах! — последовал четвертый взрыв.

«Кажется, там есть ювелир».

Камни для ювелиров, которые я видела на складе, и запечатанный камень для ювелиров рядом с монстром, которого уничтожил Эсир.

Кто-то в этом здании помешал мне.

«Но не очень сильно».

Я улыбнулась с горькой усмешкой, в то время как рот залился кровью.

Забавно.

Такое препятствие не серьезная для меня помеха.

Однако…

Боль усилилась.

Я пошатнулась, и еще раз. Тогда…

— Миледи, ты уверена, что все в порядке?

Кто-то схватил меня за спину, когда я собиралась упасть. То была рука Хеймдаля.

Бум!

За закрытыми глазами последовал пятый взрыв.

— Я же говорил, ничего не получился.

— И то правда. Миледи, от тебя пахнет кровью. Запах сильный.

Открыв глаза, я увидела Хеймдаля, который обнимал меня, уткнувшись носом в мою шею и обнюхивая.

Я должна была сосредоточиться на камне, у меня не было времени оттолкнуть его.

— …Осталось четыре раза.

Я должна переместиться в момент последнего взрыва.

Я пыталась сказать Хеймдалю, глотая кровь, но…

Кап-кап.

Прежде кровь потекла изо рта. Хеймдаль принял странное выражение лица.

— Миледи, тебе больно.

Он понял мое состояние.

Крепкая рука схватила мою руку, дрожащую от шока.

— Так ли нужно взорвать это место?

— Отойди, ты сам этого хотел.

— А-а, конечно.

Дзинь. Послышался звук цепей.

Холодные цепи ощущались на моей тонкой одежде.

Только тогда я поняла, что Хеймдаль по-прежнему в наручниках.

Он двигался так естественно, что у меня не возникло никакого диссонанса.

— Но я хотел поделиться.

— Проваливай, и чем же?

— Обезболивающее, не нужно?

Обезболивающее? Прежде чем я успела ответить, снова наступила отдача.

Шестой взрыв.

Осталось всего три. Нахлынула еще одна порция боли. Теперь я держалась за Хеймдаля, не переставая дрожать.

Хеймдаль погладил меня по спине.

— …Ты не говорила, что будет так плохо.

— Обезболивающее…

— Да, дам. Попроси.

— Сукин ты…

— Ха-ха, вот почему мне нравится миледи.

Не выдержав боли, рука, державшая одежду Хеймдаля, впилась в его плоть.

— Даже если горе настигнет, просить не станешь.

— Даже если попрошу, никто не поможет, сукин сын.

— М.

Он нежно погладил меня по спине и похлопал.

— Мне нравится еще больше.

— Обезболивающее.

— Это я.

— …Что?

Сквозь затуманенное зрение я увидела, как Хеймдаль крепко прикусил губу.

Затем сильная рука поддержала мою шею сзади… и схватила за подбородок.

— Это я, твое обезболивающее.

Прежде чем я успела что-либо сказать, его губы накрыли мои.

Губы, которые легли на мои холодные, были теплыми.

У меня не осталось сил оттолкнуть его. В тот момент, когда боль проникла до кончиков пальцев…

Не много, но я почувствовался горьковатый вкус. Кровь Хеймдаля?

В тот головокружительный момент боль удивительным образом утихла.

Затем постепенно исчезла. Будто вода всасывается в сточную канаву.

«Не больно».

Я незаметно для себя прижалась к нему, будто пыталась поймать удаляющийся свет.

Седьмой взрыв.

Для завершения взрывной магии требовались разум и энергия. Боль не помогала.

…Обезболивающее, оно просто великолепное.

Головокружительное.

Восхитительное.

Бам!

Восьмой взрыв успешно произошел.

— Ру, рушится! — кто-то сзади не выдержал и закричал.

Медленно открыв глаза, я ясно увидела, как рушится огромный стадион.

На фоне огромного пыльного ветра я увидела чувственные глаза, похожие на глаза прекрасного вампира, искушающего людей.

Мне показалось, что в рубиново-красных глазах вертикально вытянулись зрачки, как у змеи.

И взгляд полон декадентской жадности.

— Ха-а, вх… ум, м-м.

Рука Хеймдаля схватила меня и не отпускала. Меня крепче обняли и поддерживали мою талию.

Ощущение уюта. Вместе с ним и головокружения от того, что меня поглощает что-то огромное.

Настолько, что когда мы наконец отстранились, я интуитивно грубо выдохнула и закашлялась.

— …Как тебе обезболивающее?

Под лунным светом я ясно увидела.

Как на собрании сектантов.

В его зрачках, покрасневших от крови и вытянувшихся, колыхалась черная и странная энергия.

Взгляд задержался всего на несколько секунд.

Я будто оказалась в ловушке.

«Хочу».

Оно красивее любого камня в мире. Настолько, что я захотела его.

Вскоре что-то в его глазах исчезло быстрее, чем появилось.

— Хороший эффект, да?

Хеймдаль схватил меня за подбородок и заправил мокрые волосы за ухо.

Его рука скользнула вниз и нежно погладила мою щеку.

Кровь стекала по линии. Злобное и странное ощущение.

— Стоит похвалить?

Теперь оставался только последний взрыв.

— …В любом случае, ты поступил так, потому что тебе это было нужно.

Я слегка повернула голову. Нет, попыталась повернуть.

Благодаря крови Хеймдаля, которую он добавил как обезболивающее, теперь у меня достаточно сил, чтобы выдержать последний взрыв. Боль намного уменьшилась.

Честно говоря, я даже как-то освежилась.

Я собиралась сказать Сифин готовиться к отъезду, но…

— Почему ты так говоришь?

Хеймдаль снова заполнил мое поле зрения. Он схватил меня за подбородок и не отпускал.

— Отпусти.

— Почему миледи так относится ко мне?

— Что, отпусти, ситуация срочная…

— Расчетливый, эгоистичный, жестокий, как будто я воплощаю в себе все зло мира вместе взятое. Как очень плохой человек.

Я схватила Хеймдаля за руку. За ним здание почти полностью разрушилось.

Пришло время окончательно уничтожить его последним взрывом.

— Что бы ты ни говорил, немного позже обсудим.

— Как будто ты с самого начала знала, что я злодей.

Я замолчала.

— Как будто я должен выглядеть так и быть таким.

— …Сейчас не время для чуши.

— Ты знала? Исла бросила меня у твоего дома.

Бум-бум-бум. От последствий взрыва рухнула колонна, которая едва стояла.

— Она сказала мне умереть и бросила умирать. У дома миледи.

— …

Я потеряла дар речи.

— Когда я умирал, в моей жизни появилась миледи.

Он нежно сжал мою руку, которую держал, не причиняя боли. Тук-тук. Сердце колотилось от волнения.

Холодный пот стекал по лицу.

— Впервые кто-то лечил меня без всякого умысла. Я что-то сделал не так?

Он говорит , что впервые столкнулся с бескорыстной добротой, когда я протянула руку.

Ты бы не умер.

Я знаю.

Дрожащие губы не могли вымолвить ни единого слова правды.

— Скажи, миледи. Разве я не могу проявлять чистый интерес?

В красных глазах мерцало черное пламя.

— Нет, не так. Почему ты ведешь себя так, будто это невозможно?

Этот мужчина, с глазами, далекими от человеческих, чувственно шептал.

Как ни странно.

Его речь казалось искренней.

Среди звуков рушащихся обломков мои губы медленно разомкнулись.

— Ложь. Ты обманываешь людей.

Он засмеялся.

— Да, верь в это.

Эта улыбка стимулировала периферические ощущения.

Он взял мой палец и легко поцеловал его. Одновременно соблазнительно наклонившись.

— И сомневаясь, проявляй ко мне больше интереса.

Его рука ослабла, и моя легко выскользнула.

— Пока мой интерес не угаснет.

Но я не чувствовала, что действительно выбралась. Скорее, я словно увязла в грязи, в болоте.

— …А что, если твой интерес угаснет раньше моего?

— Пожалеешь.

Хеймдаль прищурился. Его глаза совсем не улыбались.

— Миледи пожалеет.

Безумие, освещенное лунным светом, мерцало, как тени деревьев.