— Одной рукой, кажется, трудно расстегнуть.

На его лице явно не отражалось никаких дурных намерений.

Я покорно позволила ему расстегнуть пуговицы.

Но он вдруг сам занервничал. Мило.

— Это всего лишь лечение.

— Да, лечение…

— Лечение без всяких дурных намерений?

— Леди…

Я решила закончить на этом свои шутки и опустила руку.

— Тогда, пожалуйста, продолжайте. Мне правда очень больно.

Начиная с третьей пуговицы, застёжка никак не поддавалась, и пальцы уже начинали болеть.

Мужские пальцы осторожно начали расстёгивать пуговицы.

Я сделала вид, что не замечаю его лёгкую дрожь.

Наконец, все пуговицы были расстёгнуты, и Хеймдаль осторожно спустил ткань с моего плеча.

Засохшая кровь оторвалась от кожи со жгучей болью, и я слегка прикусила губу.

Теперь моё плечо полностью открыто, если не считать тонкой майки на бретельках, которое почти как нижнее бельё.

Рана, наконец-то обнажившись, выглядела странно.

«Кожа почернела».

Я сузила глаза, холодно оценивая свою рану с точки зрения нелегального целителя.

Длинный глубокий порез, ткани внутри почернели и местами даже слегка вспучились пузырьками.

Я собиралась потрогать рану, но Хеймдаль тут же схватил меня за руку.

— Нельзя.

Я лишь опустила взгляд.

«Если кожа так почернела и появилась подобная реакция…»

— Яд монстра, — прямо сказала я.

Хеймдаль внимательно посмотрел на рану и коротко кивнул.

— Да. Яд монстра.

Я знала, что это за яд.

И этот человек, несомненно, знал о нём даже больше меня.

— Им был покрыт клинок, — тихо сказал Хеймдаль, осторожно, но крепко удерживая моё запястье.

Его обычно светлые, чистые голубые глаза потемнели, словно глубокое море, и в них мелькнуло что-то опасное.

— Тот, кто нанёс его на оружие, прекрасно знал, какую боль это причинит человеку.

В глубине глаз, казалось, вспыхнуло что-то алое.

Голос, утративший всю дневную мягкость и наивность, прозвучал настолько холодно, что по спине побежали мурашки.

— …Кем бы ни была эта женщина.

Я поспешно пошевелилась.

— Хеймдаль, давайте поговорим об этом позже. Поможете осмотреть рану? Мне неудобно.

— Ах, да!

Я ловко сменила тему разговора. Пока что я не хотела это обсуждать.

— Я тоже знаю, что это яд.

— Да. Смертельно опасный яд, от которого человек может умереть в страшных мучениях.

— Хеймдаль, я хочу потрогать это место. Отпустите руку, пожалуйста. Мне кажется, я знаю, что это за яд.

В конце концов, именно этот яд любил использовать мой приёмный отец.

Точнее, любил применять его против своих политических противников.

Я видела его в подземной лаборатории поместья.

Хеймдаль твёрдо покачал головой, не отпуская моей руки.

— Простите, нельзя. Если дотронуться до раны грязными руками, будет опасно.

— А…

Теперь я обратила внимание на то, как мы выглядим сейчас: после неожиданной встречи с монстром мы катались по земле, и я даже не успела привести себя в порядок.

— Вы, похоже, разбираетесь в лечении лучше нелегального целителя. Может, станете моим помощником?

— Если моей госпожой будете вы, тогда с радостью. В противном случае — нет.

Он говорил со слегка надутым тоном, и я тихонько рассмеялась.

— Но ведь я и до вашего признания уже назначала вас своим помощником, разве нет?

Ах, так вот почему он обиделся.

Я слегка погладила его по волосам.

Хеймдаль поднял на меня взгляд.

— Так или иначе, вы сможете исцелить эту рану?

— Хм-м, кто знает?

От моих слов лицо Хеймдаля мгновенно помрачнело.

— Нет, так не пойдёт. Я найду эффективное лекарство…

— Где?

— У моих людей наверняка найдётся хотя бы одно…

— Ну-ну, сидите спокойно.

Я едва коснулась края его одежды, и он, уже готовый вскочить, снова сел на стул.

— Вы вообще помните, кто я такая?

Яд монстра.

Обычно даже небольшая рана причиняет жертве невыносимую боль, а при большем количестве может привести к мучительной смерти.

Но для меня это не имело значения.

Во-первых, я уже привыкла терпеть боль. Во-вторых…

— Мне, в общем-то, не больно.

Когда-то давно, по приказу приёмного отца, я уже лечила людей, поражённых этим ядом.

— Такую рану я вылечу быстро, — я улыбнулась. — Кто, по-вашему, всё это время спасал вас, поддерживая в полном здравии?

Только теперь его серьёзное лицо немного расслабилось. Вскоре он улыбнулся, тепло и мягко.

И тут же притянул мою руку, осторожно приложив её к своему лбу.

— …Слава богам.

— Хеймдаль?

— …Когда-то давно я сам и моя семья пострадали от этого яда.

Моя рука вздрогнула.

— Хоть и на мгновение, но я испугался, что могу потерять вас…

Я думала, он просто спокойно реагирует на мои слова, но когда снялся верхний слой, оказалось, что я ошибалась.

— Почему я должна умереть от такого? Я живучий человек.

— Да…

Хеймдаль на мгновение замялся.

— Мне приходилось видеть, как кто-то из моих близких страдал от этого яда.

Его голос звучал так печально и жалобно, что я невольно застыла на месте.

Ведь его родители были убиты отцом Фрейи…

Может, его брат умер от этого яда?

— Я не хочу, чтобы вам было больно, леди.

Получала ли я когда-нибудь в жизни такое искреннее беспокойство, кроме как от двух своих младших брата и сестры?

Искренность — тяжёлая и сладкая одновременно.

Тем более, если забота искренняя, как и привязанность.

Моё лицо исказилось сложными чувствами.

Хорошо, что не видел моего выражения — он как раз приложил мою руку ко лбу.

— Хеймдаль, простите, но можете выполнить одну мою просьбу?

— Всё, что угодно. Говорите.

Я попросила его принести из ящика моего рабочего стола мешочек с драгоценными камнями.

— Вот, держите.

— Фух, спасибо.

Я взяла мешочек из его рук и вынула нужный камень.

Нейтрализовать яд монстра и одновременно залечить рану — задача довольно сложная.

Но для меня не так уж и трудно.

Вскоре из зажатого в моей руке камня хлынул яркий белый свет.

Он окутал мою рану, и из неё поднялся чёрный дым.

Когда свет окончательно угас, по моему лицу стекал холодный пот.

«Я сказала, что это легко, но не говорила, что силы не отнимутся».

Я устало откинула голову на спинку дивана.

— Леди, вы… в порядке?

— Да, всё нормально. Просто давно не приходилось лечить саму себя.

Я помахала рукой, словно говоря, что это пустяки.

Приоткрыв глаза, я увидела, что Хеймдаль, растерянный и обеспокоенный, стоит передо мной на коленях.

Он выглядел как большой коричневый пёс, который не знает, что делать, при виде больного хозяина.

Я подняла руку и слегка погладила его по голове.

«С самого момента нашей первой встречи заметила — волосы у него действительно мягкие».

Как у мужчины, который постоянно где-то бродит, могут быть такие мягкие волосы?

— Вы раньше никогда не получали ранений?

— Ну, возможно, дело в этом.

Я медленно моргнула. Лечение отняло немного сил, и я чувствовала сонливость.

Хотя, наверное, главной причиной усталости стал стресс от недавней встречи с младшей сестрой.

Но сейчас я решила не зацикливаться.

— Там, где я жила раньше, мне приходилось часто использовать эту силу.

В детстве, будучи членом семьи Аден, я совершенно не могла проявить себя как ювелирный мастер.

Единственное, что я могла делать с раннего возраста — это лечить.

Конечно, лечение с помощью драгоценных камней — тоже часть способностей ювелирных мастеров.

В то время я была никчёмной, умеющей лишь лечить, хотя и делала это поразительно хорошо.

Мой приёмный отец жаждал использовать мою способность.

В его поместье я бесчисленное количество раз применяла эту силу.

Иногда на его политических противниках, которых он подвергал пыткам, иногда на людях, которых специально травили или ранили, чтобы проверить мои способности.

<Снова отец?>

<С-сестра…>

<Сестрёнка…>

Иногда на моих младших брате и сестре.

<Хнык… Сестра, ты сама вся в крови…>

Иногда на самой себе.

— Теперь я редко использую эту способность. Интересно, удача ли это или несчастье?

— …

— Сама не знаю.

Если бы я осталась там, мои младшие брат и сестра страдали бы меньше, я могла бы их лечить.

Но предположения бессмысленные.

Останься я там, уже давно бы умерла.

Подняв голову, я увидела, что Хеймдаль кусает губы. Я невольно усмехнулась.

— Почему у вас такое лицо, будто вы сейчас заплачете?

Я слегка коснулась пальцем его прикушенной губы и, притворяясь строгой, шепнула:

— Можете поранить губу.

И почему у него даже губы такие красивые и розовые, что взгляд невольно притягивается?

Казалось, будто Бог собрал в нём всё самое прекрасное, чистое и священное на свете.

Хеймдаль осторожно взял меня за руку.

— Не думайте об этом ни как об удаче, ни как о несчастье.

— Что?..

— Я тоже много раз оглядывался на свою жизнь, и понял, что ни один её поворот не был моей виной.

Он говорил медленно, спокойно и отчётливо.

— Поэтому, если и в вашей жизни были повороты, случившиеся не по вашей вине…

Его чистый, прозрачный голос словно проникал прямо в сердце.

— …Я хотел бы, чтобы вы не сожалели так сильно.

Я плотно сжала губы. Я забыла, что собиралась сказать, и не могла придумать ничего нового.

Хеймдаль тихонько улыбнулся.

— Ведь сожаления… ничего не возвращают.

Именно его лицо в этот момент выражало смирение и пустоту.

Однако длилось оно недолго.

Вскоре он снова посмотрел на меня ясным, ласковым взглядом и, не ограничившись этим, слегка приподнял своё большое тело.

Я молча смотрела, как он приближается.