Хеймдаль, удерживая моё запястье, покраснел до самой шеи.

Ах, даже ключицы стали красными.

— Что вы… о чём вы сейчас говорите! Нельзя так легко произносить подобные слова!

— Какой же вы правильный.

— Простите?

— Ах, извините. Просто я немного испорченная.

«Я ведь сейчас подумала кое-что неприличное, мой коричневый щеночек», — пробормотала я про себя и вдруг, словно вспомнив, добавила вслух:

— Одну ночь можно было бы… М-м-ф!

К моим губам прижался его дрожащий палец.

— Такие… вещи… говорят только любимому человеку.

Хеймдаль смотрел на меня сверху вниз с несколько растерянным выражением лица.

Утренний свет всё так же белоснежно стекал по его плечам.

Внезапно я ощутила, что моя осторожность заметно притупилась.

— Ха-а, не закрывайте мне рот.

Я легонько постучала по его руке, и он отпустил меня, и тут же захотела еще кое-что добавить.

Даже если перестать шутить, эти слова я должна сказать обязательно.

— Сейчас мы вполне выглядим как возлюблённые, разве нет?

Вспы-ых!

Только-только начавшая спадать краснота снова ярко вспыхнула под его глазами.

— Как вы можете говорить такое… так спокойно?

— Хотите узнать секрет? Я всего лишь сказала правду.

Отвечая так и ощупывая свободной рукой одеяло, я наткнулась на что-то твёрдое.

По одному прикосновению я уже поняла, что это такое.

Я взяла предмет в обе руки и подняла его.

Естественным движением освободившись от руки Хеймдаля, я надела ему на лицо очки.

— Вот теперь вы похожи на себя.

— …

Под моей подушкой оказались его очки. Ночной Хеймдаль спрятал их сюда?

— …Без очков я похож на ночного себя?

— Нет. Вы похожи на дневного себя.

Он смотрел на меня с каким-то слегка растерянным, а может быть, и смущённым видом.

— Я хотела сказать, что без очков вы выглядите иначе.

Я слегка постучала по оправе его очков.

— Но вам ведь это действительно необходимо, правда?

— …Странно.

Он осторожно взял меня за руку, которой я только что касалась оправы.

— Иногда мне кажется, будто вы очень хорошо меня знаете. Особенно когда говорите вот так.

Я вздрогнула.

— У меня такое чувство, словно вы знали обо мне всё ещё до нашей первой встречи.

Разве ночной Хеймдаль не говорил нечто похожее?

До жути проницательный мужчина.

— И это заставляет меня погружаться в приятные заблуждения.

Теперь его взгляд уже не был просто смущённым. Под сдержанным и чистым выражением глаз чувствовалось нечто настойчивое и упорное.

Я слегка задержала дыхание.

Мой взгляд невольно скользнул по его руке и напряжённым мышцам с проступающими венами.

Утро. Несомненно, светлое, залитое белизной утро…

Но напряжение между нами куда острее и волнующе, чем в тайную ночь или рассвет.

Может, дело в том, что наши ноги соприкасались, хотя я и не осознавала этого.

В его глазах явственно читалось чистое желание.

«Чистое желание» — забавно, что я сама так подумала.

— Хеймдаль.

Я легонько похлопала по его руке.

Самая отличительная черта этого мужчины — он умён, но при этом не пытается скрывать свои чувства.

— То, что вы не отходите, означает, что вы чего-то хотите от меня?

Хеймдаль едва заметно нахмурился. Его чистые глаза, казалось, напряжённо размышляли.

— …Желание.

— Да.

— …Вы обещали исполнить одно моё желание.

— Какое же?

Я прекрасно помнила, но всё равно спросила, улыбаясь. При этом легонько, ноготком, нарисовала кружок на его руке.

Он вздрогнул.

— Пока не скажете, не узнаю.

— Это…

— Поцелуй?

Его глаза расширились от удивления. Но отрицания так и не последовало.

Вот как?

— Но странно. Кажется, тогда мы не говорили ничего о желании.

— Да, это была моя личная просьба.

— Верно. Так и было. И я даже аванс уже дала, не так ли?

— …Пожалуйста, исполните.

— …

От такой прямолинейности на этот раз я замолчала.

— …Прошу вас, леди.

Хеймдаль слегка придержал пальцами край моей одежды.

— Нельзя ли… исполнить моё желание?

На мгновение мне показалось, что я слышу тихий щенячий всхлип.

О Боже, разве может такой огромный мужчина выглядеть настолько милым?

«Я впервые обнаружила, что таков мой типаж».

Вместо ответа я потянула его за грудь к себе.

«Это уж точно лучше, чем кое-кто, кто сразу лезет целоваться без спроса».

Он послушно подался вперёд.

— Хорошо умеете целоваться?

— Что? Ах, я…

— Честно.

— …Вы первая, с кем я…

— Вот и отлично. Я предпочитаю тех, кто не умеет.

— Что? М-м-ф!

Наши губы соприкоснулись. Я увидела, как его глаза за стёклами очков удивлённо расширились, словно у щенка.

Но уже через мгновение его веки опустились, а руки мягко скользнули мне на талию.

Он слегка приподнял меня.

Я вздрогнула и замерла, едва коснувшись его губ.

Ему показалось недостаточным просто поднять меня на руки — он тут же усадил меня на спинку кровати.

Скрип.

Старая кровать не выдержала движений Хеймдаля и жалобно заскрипела.

Горячие пальцы Хеймдаля взяли мою руку и завели её ему за шею.

Его движения были неопытными и неловкими, но, парадоксальным образом, в этой неуклюжести ощущалась такая настойчивость и желание сблизиться со мной, что мне даже показалось, будто он действует весьма умело.

Нет, ну это уже просто соблазнительно, разве нет?

— Хык…

Одна моя рука сама собой опустилась и легла ему на обнаженную грудь.

Рубашка была наполовину расстёгнута, так что это произошло естественным образом.

Вскоре наши губы слегка разомкнулись. Просто не хватало воздуха.

— Ха-а… Хеймдаль… Вы…

— Леди.

— Может, теперь поговорим… м-м?

— Можно ещё разок?

Всё моё поле зрения занимали его мягкие кремовые волосы и ясные глаза под ними.

Стук. Его очки коснулись моего носа.

Только сейчас я поняла, почему он усадил меня на кровать.

Эти очки были его последним оплотом «разума».

— Вы не могли бы… разрешить?

Неужели он не хотел, чтобы очки были сняты?

— Ещё один разок.

Его раскрасневшееся лицо настойчиво смотрело на меня.

— Леди… прошу вас.

Я тихо выдохнула на пальцы, что лежали на моих губах.

— Просто закройте рот. И делайте уже.

И я безоговорочно признала, что перед собственными желаниями я весьма слаба.

— Только осторожнее…

— Да. Я не причиню вам боли.

Хеймдаль осторожно поднёс мою руку к своим дрожащим векам, затем медленно опустил её и коснулся губами моей ладони.

— Здесь он тоже целовал?

— …Нет.

— А здесь?

— Ну… Эм…

Хеймдаль мягко поцеловал меня в кончик подбородка. Если бы не его слегка дрожащее дыхание, я бы приняла эти действия за весьма опытные.

Его губы снова приблизились к моим.

Бум!

— Э-эм, Хеймдаль…

Бум-бум-бум!

— Ах, Хеймдаль!

— …

Хеймдаль с недовольным лицом поднял голову. Увидеть такое открытое недовольство на его обычно невинном лице было так неожиданно, что я невольно рассмеялась.

Бум-бум-бум!

— Думаю, придётся отложить?

Кто бы это ни был, но ранним утром нас явно побеспокоил весьма невежливый гость.

— Может, мне пойти и прогнать его?

— Нет, не надо.

Спустя мгновение дверь открылась, и в дом вошёл человек, стучавший в дверь.

— Рад приветствовать вас.

Высокий мужчина, одетый как аккуратный слуга.

К тому времени, как он вошёл, мы с Хеймдалем уже успели переодеться и приготовились принять гостя.

Разумеется, предварительно я крикнула гостю за дверью, чтобы он немного подождал.

Хеймдаль был полностью одет, но его лицо всё ещё выглядело слегка обиженным.

Со стороны оно казалось вполне спокойным, и только я могла заметить это выражение.

Он явно дулся.

Я невольно улыбнулась.

«Разве можно быть таким милым?»

Создавалось впечатление, словно рядом со мной сидит огромный пушистый щенок, который теперь слегка косо поглядывает на гостя.

«Если этот человек позволит себе хоть малейшую грубость, Хеймдаль его точно выставит за дверь».

Впрочем, я ещё не знала, кто этот гость и откуда он пришёл.

После вчерашних событий я предположила, что он один из людей Ринтеллы.

Но, похоже, дело не в ней.

— Я «Гарри», личный слуга госпожи, прибывший из дома герцога Чебена.

Как только я услышала, кто этот человек, моя спина невольно выпрямилась.

Расслабленное настроение мгновенно сменилось напряжением.

Дом герцога Чебена. Там работала Бонита.

А дочь герцога Чебена была третьей, чью жизнь я спасла — после Чёрной Ночи и Ринтеллы.

— Бонита…

— Да, благополучно добралась.

Слуга по имени Гарри низко поклонился.

— Госпожа велела передать вам свою глубочайшую благодарность за спасение и возвращение её любимой служанки.

Выпрямившись, слуга протянул мне письмо.

— Госпожа велела передать вам.

Я приняла письмо, но не стала сразу его открывать, внимательно посмотрев на мужчину.

«В прошлый раз прислали рыцаря, чтобы забрать Бониту».

Почему теперь отправили слугу?

Наверняка есть причина.

— Как состояние Бониты?

— Очень хорошее. Она пришла в себя, серьёзных ран нет.

Гарри, слегка помедлив, продолжил:

— Конечно, в её организме ещё остаются следы сильного наркотика, так что некоторое время будут сохраняться последствия. Однако императорский врач заверил, что ненадолго.

Императорский врач.

Лучший лекарь империи.

Причина, по которой дочь герцога могла пригласить императорского врача, — проста.

Род Чебен — родня императорской семьи.

Герцог Чебен — младший брат императрицы — матери нынешнего наследного принца.

Таким образом, дочь герцога и наследный принц, один из главных героев книги, — двоюродные брат и сестра.

Вот почему, хотя я принимала помощь от Чёрной Ночи, Ринтеллы, Сидны и Титис, я тщательно избегала любых связей с дочерью герцога Чебена и не просила её о помощи.

«Потому что наследный принц в книге — абсолютно поехавший тип».