Темный переулок, погруженный в глубокий мрак.

— С погоней разбирайся сам.

Шаги удалились.

Мужчина по имени Хайнц попытался поднять голову, но тяжелая шея почти не слушалась.

Глаза не открывались, он почти ничего не видел.

Еще недавно, когда он сбрасывал преследователей, зрение было ясным, но теперь, похоже, он достиг предела — перед глазами все расплывалось.

Единственное, что он смог разглядеть — хрупкая фигура человека, уже далеко отошедшего от него.

Ни цвета волос, ни цвета одежды — ничего невозможно было различить.

Как жаль.

Но, по крайней мере, дышать стало легче.

«Ха, вот ведь…»

Он отказался от попыток рассмотреть того, кто спас ему жизнь, и просто прислонился спиной к стене.

И вспомнил.

«Легкие, почти неслышные шаги.»

Движения были настолько тихими, что шагов почти не было слышно.

Хорошо, что хотя бы слух его не подвел.

Мужчина по имени Хайнц, как и предполагала Сиринкс, был заперт в подземелье огромной лаборатории, принадлежавшей псевдорелигиозной организации.

Его спасли, почти схватив, подчиненные Ринтеллы.

И едва придя в сознание, он тут же сбежал от них.

Он благодарен за помощь, но у него были веские причины поступить именно так.

Причины, впрочем, не слишком возвышенные.

Он прекрасно понимал, что владычица 2-ого района, скорее всего, попыталась бы использовать его в своих целях.

«Женщина, хрупкая фигура, тихие, почти неслышные шаги…»

Хайнц мысленно перечислял детали.

Когда он наконец выберется отсюда и вернется домой, даже его дом, который и домом-то не назовешь, покажется ему уютным и приятным.

Тот неизвестный человек, недавно оказавший ему помощь, ногой подтолкнул к его руке магический инструмент, так что теперь он снова крепко сжимал его в ладони.

И, как ни удивительно, спустя некоторое время, как и обещала незнакомка, силы постепенно начали возвращаться.

«Ха…»

Хайнц по привычке хотел усмехнуться, но кожа болезненно натянулась, и он передумал.

Перед ним возникла голубоватая завеса — магия скрытности.

Этот инструмент он отобрал у подчиненного Ринтеллы вместе с кинжалом, прямо перед побегом.

«Вот это действительно впечатляющее богатство».

Даже обычные подчиненные носят с собой столь дорогие магические инструменты.

Хайнц признал, что недооценил Криксос.

Именно поэтому он так нелепо попался и пережил все эти мучения.

Вопреки предположению Сиринкс, что он — всего лишь умирающий пленник, израненный и близкий к смерти, Хайнц обладал телом, которое не так-то просто убить.

Сколько времени он так просидел?

Хайнц почувствовал, как в его тело возвращается жизненная энергия.

Это было невероятно.

Именно тогда он услышал знакомый голос:

— Вы здесь?

Голос Винтера, его помощника, которого он и ожидал.

Хайнц молча махнул рукой. Винтер безжалостно сморщился.

— Проклятье. Мой господин, вы хоть представляете, насколько ваш ничтожный слуга волновался и переживал?

— Что… я… умру?

— Ох, ну конечно. В таком состоянии вы еще и шутите? Горло-то не пострадало?

Пострадало. От пыток.

Его мучили так, словно специально искали способ причинить ему максимальную боль перед смертью — изощренно и жестоко.

Но несмотря ни на что, Хайнц просто не умирал.

— С тех пор, как я служу вам, никогда еще не был так благодарен за вашу живучесть, господин.

— …Поддержи…

— Да-да.

Винтер жестом подозвал рыцарей, сопровождавших его. Двое сразу же подняли Хайнца.

— Условия содержания здесь хуже, чем в темницах Императорского дворца. Там хотя бы позволяют умыться.

Винтер тут же применил магию, чтобы очистить его от грязи и нечистот.

Шлеп. Хайнц сорвал с себя изорванную до лохмотьев одежду и бросил на землю — остатки ужасного времени, проведенного в плену.

Винтер уже собирался применить исцеляющее заклинание, но Хайнц остановил его.

— Не… нужно…

Голос постепенно возвращался к нему.

Последние куски грязи упали на землю, и, очищенные магией, волосы наконец-то показали свой истинный цвет.

Они были ослепительно-алые, словно яркий солнечный свет.

То, что Сиринкс приняла за темно-красный цвет запекшейся крови, оказалось всего лишь следами экспериментов, скрывавшими его настоящие волосы.

Если бы Сиринкс увидела этот цвет волос и глаза Хайнца, вновь обретшие ясность, она никогда бы не решилась его исцелить.

Если волосы были ярко-красными, подобно полуденному зною, то глаза его — глубокого цвета закатного неба.

В темноте оранжевые глаза озорно и остро поблескивали.

— Теперь вы наконец-то похожи на человека, господин.

Хайнц.

— Ах, да.

Полное имя — Хайнц Свидар Виг.

— Пойдемте, все ждут вас.

Кронпринц Империи Виг.

— Ваше Высочество.

И он был одним из тех главных героев, которых Сиринкс знала по книге.

— Чему вы улыбаетесь? Вам все еще нехорошо?

Он был также одним из тех героев, кого Сиринкс считала безумным и жестоким.

Вот так ее упущения, одно за другим, складывались в большую цепь причин и следствий.

Хайнц улыбнулся, слегка насмешливо и лукаво.

— А-а, я в порядке.

В его улыбке мелькнуло нечто особенное, нечто опасное.

— Когда вернусь, придется кое-кого найти. И это меня очень радует.

На следующий день, ранним утром.

Хотя я сомневаюсь, можно ли это назвать полноценным сном, учитывая, что удалось поспать всего несколько часов.

Так или иначе, сейчас раннее утро, когда птицы только начали петь.

Как только я открыла глаза, меня охватило серьёзное замешательство.

«Хм?..»

И неудивительно.

Тихое, ровное дыхание.

Потому что прямо передо мной мирно спало прекрасное лицо, словно лилия.

Конечно же, это был Хеймдалль.

Причём дневной Хеймдалль.

К тому же…

«Почему у него все пуговицы расстёгнуты?»

Я неосознанно и осторожно приподняла край одеяла.

…И что же вчера между нами произошло?

Никаких воспоминаний, никаких улик. Но всё же я слегка волновалась, думая «а вдруг».

«Фух, ладно. Одежда на месте».

Затем я медленно начала восстанавливать в памяти события вчерашнего дня.

Определённо, на рассвете я лечила какого-то потрёпанного человека.

После этого вернулась домой одна и уснула в пустом доме.

«На этом мои воспоминания заканчиваются».

Тогда меня осенило.

<Позволь поспать в твоей постели, миледи.>

Что если ночной Хеймдаль вернулся домой до рассвета?

И вошёл в мою комнату…

Стоило мне подумать об этом, как я резко выдохнула от возмущения.

Потому что сразу поняла, что он натворил.

Этот псих. Он наконец-то перешёл границу.

Я потёрла ноющие виски.

Вот только попадись мне ночью, я точно не оставлю тебя просто так.

Жить под одной крышей и входить в мою комнату — совершенно разные вещи.

Почувствовав серьёзную угрозу, я коротко вздохнула.

«Ладно, этот-то в чём виноват…»

Даже сейчас я старалась дышать осторожно, боясь разбудить мужчину, который так сладко спал.

Однако все мои старания оказались напрасными.

Хеймдалль слегка вздрогнул и… широко распахнул глаза.

Распахнул так мило.

«Очаровательно…»

Его круглые глаза без очков удивлённо заморгали.

То ли из-за цвета волос, то ли из-за светлой кожи.

А может, из-за того, что он только проснулся и выглядел таким послушным и мягким.

Он напоминал маленького коричневого щенка, который внимательно смотрит на хозяина, ожидая ласки.

Настолько, что я невольно захотела протянуть руку и погладить его.

«Какой же милый».

Казалось бы, как такой крупный мужчина может выглядеть мило.

Хотя рельеф, проступающий под его белой рубашкой, никак нельзя назвать милым.

И всё же, глядя на него, я невольно забыла даже злость на ночного Хеймдаля и тихо усмехнулась.

— Хорошо спалось?

— А?..

Я думала, Хеймдаль сейчас начнёт искать очки.

Однако вместо этого он сделал нечто гораздо более неожиданное.

Касание.

Я удивлённо моргнула, почувствовав его ладонь на своей щеке.

Дневной Хеймдаль посмотрел на меня и тепло улыбнулся.

С чего вдруг?..

От чужого взгляда почему-то внутри меня вдруг проснулось озорное желание подразнить его, словно ребёнок, который хочет привлечь внимание родителей.

Я прижала ладонь Хеймдаля к своей щеке и лукаво улыбнулась.

— Вам понравилась прошлая ночь?

Улыбнувшись как можно милее и невиннее.

— …Что?

— Вы так сладко спали, что я даже горжусь собой.

— Ч-что?

Только сейчас он, кажется, окончательно проснулся и сфокусировал взгляд.

Я не отпускала его руку. Вместо этого слегка наклонилась вперёд.

— Это я вас усыпила или вы меня?

Моя тень легла на него лишь наполовину.

— Или, может, вы совсем не хотели, чтобы я уснула?

— А, а, а… Эм, леди?

Хеймдаль растерянно открывал и закрывал рот, не в силах ничего сказать.

Наблюдать за этим было довольно забавно.

Затем его лицо резко покраснело, словно вот-вот взорвётся от смущения.

— Я сплю? — Он едва смог выговорить.

— А если спите?

Я на мгновение забыла о том, что собиралась остановиться, и большим пальцем нежно провела по внутренней стороне его запястья.

Он вздрогнул.

Под моей рукой шевельнулись напряжённые жилы.

Если вспомнить, я ведь кое-что обещала дневному Хеймдалю.

Если это всего лишь невинная шутка, разве нельзя немного подыграть?

— Если спите, что бы вы хотели со мной сделать? М?

Как только я задала озорной вопрос…

Вшух.

Мир перевернулся перед глазами.

— Хеймдаль?

— …Не говорите так, пожалуйста.

Не успела я опомниться, как наши позиции полностью поменялись.

— У меня появляются нехорошие мысли.

Его лицо оказалось надо мной, и утренний свет падал ему за спину, создавая ореол.

Я невольно задержала дыхание, глядя на чёткие изгибы тела под белой рубашкой.

«Что это такое?..»

…У меня возникло ощущение, что если я сейчас хоть немного его спровоцирую, то день закончится совсем не так, как планировалось.

Его лицо, смотрящее на меня сверху, казалось таким же святым, как у ангела с иконы. Но в то же время влажный, полный желания взгляд вызывал странное чувство запретности, словно пачкая чистый белый лист бумаги.

— Я начну ненавидеть самого себя. Леди, прошу вас, не шутите так.

— …

— Даже во сне.

Он прижал моё запястье к кровати. Я внимательно посмотрела на него и облизнула губы.

— Простите, я перегнула палку.

От моего мягкого голоса его напряжённое лицо немного смягчилось.

— Поэтому вы на меня набросились?

— Что, простите?

— Если собираетесь продолжать, то кровать, конечно, удобнее.

— Что?

— Или у вас другие предпочтения?

— Леди!