Именно ощущение беззащитности привело меня к такому состоянию. Несмотря на все предварительные договоренности, тревога не покидала меня.

Если бы Хеймдаль решил перерезать мне горло сейчас, я бы умерла без малейшей возможности защититься.

«Даже если выживу, получу серьезные травмы».

Я сжала кулак, затем медленно разжала его.

— Я сдержал обещание, что безопасность миледи будет для меня в приоритете.

Мою руку накрыла его большая, неожиданно теплая ладонь.

— Миледи доставлена в целости и сохранности.

— ...Ага.

— Теперь ты мне доверяешь?

— ...

Я искоса взглянула на его расслабленно улыбающееся лицо.

Признавать не хотелось, но он говорил правду.

Если опираться на факты, я действительно прибыла на место благополучно.

— Если ты после всего этого выкинешь какую-нибудь глупость...

— Не выкину.

Хеймдаль беззаботно усмехнулся.

— Миледи даже не представляет, от чего мне пришлось отказаться, чтобы доставить ее в безопасности.

И не хочу представлять.

Поскольку силы покинули меня, я не могла выразиться словами, но он, должно быть, прочитал все по моему взгляду — его лицо на мгновение выразило смесь веселья и холодной отстраненности.

Вскоре я почувствовала прохладу чужой ладони на своем лице.

— Кстати, у миледи жар. Понимаешь хоть?

— ...Полагаю. Просто перенапряжение.

— Хм, похоже, сил у тебя совсем не осталось. Без меня ты ничего не можешь сделать, так?

— Да, я прекрасно понимаю, что стала обузой. Просто опусти меня на землю.

— Мне кажется, это даже очаровательно?

Хеймдаль не заходил в дом, а просто сидел на корточках у двери, продолжая держать меня на руках.

Насколько же сильны его ноги, чтобы так долго выдерживать это положение?

«Почему не заходит?»

В небе висела круглая белая луна. Через несколько часов взойдет солнце.

Сидя почти на земле и глядя друг на друга, я вспомнила день нашей первой встречи.

«Тогда все было наоборот — он лежал на земле».

Вдруг мне стало любопытно.

— Почему не заходишь?

— Зайду.

Он добавил, что не сделает ничего лишнего.

Почему-то после этих слов мне стало ещё тревожнее.

Из-за того, что я впервые за долгое время потратила столько сил, состояние действительно было ужасным.

В доказательство этому, я чувствовала, как холодный пот выступает на лице и спине.

— ...Почему не заходишь?

— Просто…

Хеймдаль нежно отвел прилипшие к лицу от пота волосы — так же ласково, как когда он называл меня «Сис» и притворялся возлюбленным.

— Хочу еще немного посмотреть на миледи, прежде чем уйти.

И обещал, что уложит меня на кровать как следует.

Но его слова не звучали успокаивающе.

Хвать.

Я схватила его руку, когда он отстранился.

— …Куда ты идешь?

Я чувствовала, как жар во мне усиливается. Боли особо не ощущалось, но тело становилось тяжелее, дыхание участилось.

— …Я спросила, куда ты идешь?..

Мой голос прозвучал еще резче.

— М-м, кое-куда.

— Куда…

— Есть дело.

Хеймдаль улыбнулся, словно давая понять, что не собирается раскрывать мне цель. 

Куда бы он ни пошёл, что бы ни делал — это ведь не должно меня касаться. 

Но почему же тогда мне так тревожно?

— Я ненадолго.

Он закрыл мне глаза своей холодной ладонью. Мир погрузился во тьму.

— Скоро вернусь.

Почему в словах, звучащих нежно, чувствуется ледяной холод?

Я пробормотала, накрыв его руку своей:

— ...Ответь на один вопрос. Ты собираешься кого-то убить?

Без малейшей паузы прозвучал ясный ответ:

— Мх.

Жар усилился.

Казалось, я вот-вот извергну пламя.

Каждое слово давалось с трудом, тело словно кричало от боли. Но я собрала последние силы:

— ...Тот, кого ты собираешься убить...

Обращаясь к человеку, спокойно планирующему чье-то убийство, я произнесла:

— Если это Исла, то иди.

— Иди?

— Или...

Сожаление это или жалость — я сама не знала.

Может, хорошо, что жар помешал мне сказать вслух.

Не уходи.

Эти слова не прозвучали вслух, лишь беззвучно шевельнулись губы. 

Смертельная усталость поглотила меня окончательно.

Почему-то в последний момент мне показалось, что его тело дрогнуло. И что грудь его окрасилась знакомым алым цветом. 

Словно он был ранен. 

Или это лишь иллюзия?

Последним, что я услышала, стал его тихий смешок.

— Собака не заставляет своего хозяина волноваться. Я ведь обещал, что стану твоей собакой, разве нет? 

— … 

— Когда ты откроешь глаза, все уже будет закончено.

Последними были слова, звучавшие как отголоски безумия:

— Когда все закончится, я буду рядом с тобой.

* * *

— ...Спи, миледи.

После того, как Сиринкс погрузилась в глубокий сон, Хеймдаль спокойно смотрел на ее лицо.

— ...

В его взгляде не было ни единой эмоции.

Лишь холод и равнодушие, словно в заснеженных северных горах империи. 

Тёмно-алые глаза на мгновение сузились, затем вновь расслабились. 

Хеймдаль расслабленно поднял голову.

«Перенесу ее».

До рассвета оставалось несколько часов.

«Пора выдвигаться».

Сегодня все пойдет по плану.

Времени вполне достаточно, чтобы без проблем отрубить голову Ринтелле, главе 2-ого района.

Он двигал ногами без малейших затруднений, хотя уже довольно долго держал на руках Сиринкс.

Впрочем, его тело давно вышло за пределы человеческих возможностей.

Нет, точнее, он собирался встать.

Но тут…

Слабая рука осторожно, едва ощутимо ухватилась за край его одежды.

«Не спит?»

Не может быть.

Он ясно видел, как она потеряла сознание. Дыхание ее было тяжелым, глаза по-прежнему закрыты.

Видимо, бессознательное движение.

И все же…

— …Не уходи…

Тихие слова заставили Хеймдаля замереть на месте.

— …

Ледяной, лишённый всяких эмоций взгляд Хеймдаля стал более жутко безразличным.

Для Сиринкс это были лишь слова, которые она отчаянно хотела произнести перед тем, как потерять сознание, и теперь они вырвались бессознательно.

Однако для Хеймдаля они звучали иначе.

Ха-а, ха-а…

Сбитое дыхание девушки говорило о ее тяжелом состоянии.

Хеймдаль прекрасно понимал, что Сиринкс либо без сознания, либо погружена в глубокий сон.

Он также понимал, что ей сейчас необходим тщательный уход.

Но вместо этого его пальцы мягко коснулись ее подбородка, слегка приподнимая его.

— Повтори еще раз, миледи.

Он медленно наклонил лицо.

— Тогда, может быть, я и не уйду. М?

Он шептал с небывалой сладостью.

Лицо Сиринкс пылало жаром. Хеймдаль знал, что оставлять ее в холодной комнате опасно, и все же…

Он мысленно начал обратный отсчет.

Последняя отсрочка, которую он ей давал.

Три.

Вопреки предположениям Сиринкс, Хеймдаль испытывал гораздо больший интерес к тому, что она для него сделал — бескорыстной и безвозмездной доброте.

Два.

Он осознавал, что этот интерес с каждым днём рос и уже занимал определённую часть его сознания.

— …Один.

Он прекрасно понимал, что является обладателем ненормальной одержимости.

Стоило чему-либо привлечь его внимание…

Он уже не мог оставить это в покое.

И когда Хеймдаль с лёгкой усмешкой отпустил Сиринкс…

…Тонкие пальцы вновь слабо ухватились за его отдаляющуюся руку.

Она тихо выдохнула и, наконец, прошептала что-то губами:

— …Эр.

Как ни странно…

— Ха?

Короткое слово мгновенно остановило все мысли Хеймдаля.

Заставило его сосредоточиться лишь на этих маленьких губах.

И забыть обо всём остальном.

«Эр».

Его взгляд резко изменился.

Эр — это место? Предмет? Драгоценность? Название операции?

Или же…

«…Чье-то имя?»

На лице Хеймдаля возникла безумная улыбка, озарённая лунным светом.

Эта улыбка была ослепительно прекрасна и соблазнительна, как никогда раньше.

— Миледи.

Сладкий голос сорвался с его губ.

Она назвала не то имя.

Но тон ее был мягок и ласков, словно обращение к возлюбленному.

— Хеймдаль.

Он тихо засмеялся, слегка коснувшись ее шеи.

На вид — просто тонкая, белоснежная шея.

Внешне совершенно обычная девушка.

Но ее глаза были настолько яркими и сильными, что заставляли его подчиняться, словно верного пса. Настолько интересными, что он почти добровольно преклонил колени перед ней.

Была ли когда-нибудь в его жестокой жизни, полной насилия, обмана и преступлений, подобная бескорыстная доброта?

Был ли когда-нибудь в его стремительной, охваченной местью и поглощённой целями жизни столь свежий и искренний интерес?

Так скажи же, миледи.

— Не то имя, которое принадлежит неизвестно какому ублюдку.

Его пальцы игриво коснулись ее руки.

Мое имя. Ну?

— Хеймдаль.

Услышав шёпот у самого уха, Сиринкс вздрогнула, слабо вздохнув.

А затем тихо, словно капризничая, повторила:

— …Хеймдаль…

Едва слышное обращение.

Но для того, кто добровольно назвал себя псом, этого было вполне достаточно, чтобы вызвать большой интерес.

На его ангельском лице появилась порочная улыбка. Он удовлетворённо поднял руку.

И тогда, удивительно, но из его вытянувшейся позади тени…

Шорх, шорх!

…начали подниматься люди.

— Ох…

Не только из его тени — из теней зданий вокруг тоже появлялись фигуры, принимая человеческие очертания.

— Босс.

Впереди стоявший мужчина, хрустнув шеей, обратился к Хеймдалю.

Это был Чок, который вместе с Бесом руководил подчиненными в отсутствие Хеймдаля.

— Что это за вид у вас такой?

Все подчиненные, выстроившиеся за Хеймдалем, были покрыты кровью.

Черной, темно-красной, алой — кровь монстров и тех, кто создал огромную лабораторию.

Кап, кап.

Некоторые из них были настолько пропитаны чужой кровью, что она капала на землю.

Кто-то даже нес трупы на плечах, словно трофеи.

Эти люди были жестокими палачами, не прощавшими «фабрики», искусственно порождавшие монстров.

— Остальные ребята уже рассказали, но тут все даже хуже, чем я думал. Никакого достоинства, никакого.

Хеймдаль лишь тихо усмехнулся, продолжая держать на руках Сиринкс.