— А, почему мы вообще занимаемся такими поручениями?

— Заткнись, это из-за тебя мы сюда попали.

Топ-топ. Тяжелые шаги приближались с каждой секундой.

Похоже, пункт назначения где-то здесь.

Я быстро осмотрела склад. Этот склад настолько узкий, что негде ступить. Спрятаться негде…

«Неужели они придут сюда?»

— А, давай просто бросим его где-нибудь и уйдем. Кто заметит, где мы оставим труп?

— Ну, он чертовски огромный, в этом есть смысл. А, как насчет того места?

— Склад?

Мы с Хеймдалем одновременно посмотрели друг на друга.

«Черт, идут!»

Очевидно, когда мы сюда вошли, единственная целая дверь была здесь.

— Леди, что будем делать? Сражаться?

— Нет, пока нет.

Сражаться еще рано. Если соберется много людей, план провалится. Что делать?

В этот момент мне что-то попалось на глаза.

Я потянула его за одежду.

— Хеймдаль, туда, туда!

Не было времени спрашивать разрешения.

Через мгновение дверь склада со скрипом открылась.

— Уф, ужасный запах. Обязательно нужно было сюда?

— А, тогда выходи на улицу.

Тук-тук. Сердце колотилось. Подбородок дрожал от напряжения.

И неудивительно, ведь прямо перед глазами отчетливо виднелись незнакомые военные ботинки.

Большая рука Хеймдаля притянула меня ближе к его талии.

— А, тяжеленный. Почему этот ублюдок такой тяжелый?

— Что ж, очередной провал. Пошли.

Я старалась не закричать, увидев кое-что, упавшее на пол.

Это был труп с открытыми глазами.

— Ну, давай, пошли быстрее. Пока сверху не начали ругаться.

— Ых. Сегодня так много дел.

Те, кто бросил труп, повернулись.

Скрип.

Хлоп!

Слышались удаляющиеся шаги.

Они так и не нашли нас, лежащих друг на друге под мешками.

Мы долго молчали даже после того, как шаги удалились.

— …Похоже, они ушли.

И еще через некоторое время голос Хеймдаля тяжело оборвался.

— Да, похоже на то.

Я не испугалась трупа. Я испугалась только потому, что у трупа были открыты глаза.

«Обычно с таким выражением лица не умирают».

Пространство, которое мы нашли в последний момент, настолько узкое, что если бы один человек лег, оно было бы полностью занято.

Нам пришлось лечь друг на друга.

— Что делать. Похоже, выйти не получится.

В тот момент, когда я подняла голову, его лицо оказалось очень близко. Я выдохнула, а затем…

Отдавая себе отчет, слегка сдержалась.

«Покраснел».

Если бы не сдержалась, ему, похоже, стало бы неловко.

— …Если боитесь… трупа, я могу… решить эту проблему…

— Нет, дело не в этом. Негде стоять.

Поскольку труп занял свободное место, если не наступать на него, то даже если выйти, стоять будет негде.

Крепкая рука Хеймдаля все еще лежала на моей талии.

— Хм, времени еще много.

— …Выйдем?

— Нет, сейчас это будет затруднительно.

На самом деле, это единственная поза, которую он мог принять, не сняв наручники.

Каждый раз, когда я двигалась, его крепкая рука слегка касалась моей талии.

И каждый раз я чувствительно вздрагивала… Мне тоже становилось не по себе. Наоборот, его дрожь стимулировала талию.

«К тому же, снаружи кто-то есть».

Сифин сказала, что сюда почти никто не приходит, но, черт возьми, я чувствую присутствие.

«Судя по тому, что они не приближаются, это, похоже, размещенный для «наблюдения» персонал».

Я слегка взглянула на Хеймдаля, и он… похоже, не сумел сосредоточиться на этом присутствии.

— Я собираюсь ждать до заката, когда не выйдут на связь.

— Да, да…

— Вы меня слушаете, Хеймдаль?

— Да… Эм, не двигайтесь, нет.

Даже в этой ситуации его усилия поднять руку, насколько это возможно, чтобы проявить вежливость, похвальны.

Он действительно слишком вежливый мужчина.

«Хочется просто подразнить».

Я специально сделала озорное лицо, а затем, притворившись, что поскользнулась, столкнулась с ним.

— А, извините. Рука соскользнула.

А, ошибка. Я хотела только схватить за плечо. На этот раз рука действительно соскользнула, и я положила ее ему на грудь.

Сквозь тонкую ткань. Я отчетливо чувствовала кожу, поднимающуюся и опускающуюся под ладонью.

Горячо.

Рука Хеймдаля тяжело опустилась на мою талию.

Он тут же повернул лицо в сторону.

— …Не провоцируйте меня слишком сильно.

С лицом и ушами, покрасневшими, как камелия.

— Меня раскусили?

— Да…

— Хм, похоже, я была слишком очевидна.

— Леди, я не хочу быть грубым…

— Грубым? Какая грубость здесь… А.

Я остановилась на полуслове.

«…Ненавижу себя за то, что поняла эти слова».

Левая сторона.

Но показывать свои чувства — другое дело.

Наши тела соприкасались, пока мы прятались.

Я решила вести себя спокойно, притворяясь, что ничего не заметила.

«Хочется уступить место».

К тому же, здесь действительно узко, так что даже если бы мужчины ушли, так и зайдя сюда, места для движения не появилось бы.

Можно сказать, что сейчас тот момент, когда даже я не могу быть бесстыжей.

— М-м, Хеймдаль.

— …

Теперь он просто крепко закрыл глаза, как будто вот-вот заплачет, если его тронут. На аккуратном и аскетичном лице появились морщины.

— М-м… Я в порядке. А вы?

— …

— М-м, ну. По строению тела. Да…

Что я сейчас говорю? Я просто болтала всякую чушь и слегка отстранилась.

Я ничего не заметила. Просто этот мужчина сам покраснел. Извините, Хеймдаль, но ради себя я решила думать так.

Благодаря этому я тоже могла бы подумать о чем-то нехорошем.

Все из-за него, он покраснел с невинным лицом и сделал странное выражение.

Я тоже начинаю странно фантазировать.

— М-м, может, поговорим о чем-то другом?

Эти слова, кажется, довольно уместны. Судя по времени, до связи осталось не так уж много.

— …Да…

Хеймдаль с трудом кивнул.

— А, скоро, кажется, со мной свяжутся. Что делать с вашими наручниками?

Из-за нашей близости мои мысли естественно обратились к цепи, обвивающей мою талию.

— Я принесла ключ. Попробуем еще раз?

Вместо ответа Хеймдаль поднял руку. Я тайком сглотнула, видя отчетливо движущиеся крепкие мышцы вблизи, но…

Не показала этого.

Щелк.

— Как и ожидалось…

Ключ подошел, но наручники не открылись.

«Странно, как будто их удерживает какая-то другая сила…»

Я уже забыла о нашей провокационной позе и погрузилась в размышления.

Даже так, передвижение или простой бой не будут трудными.

«Но он сможет продемонстрировать обычную ловкость».

В таких наручниках будет неудобно.

— В чем же проблема? Все остальные, включая меня, сняли их.

— Леди.

Хеймдаль, который тоже погрузился в размышления, позвал меня более низким, чем обычно, голосом.

— Не совсем точное… но у меня есть предположение. Хотите послушать?

— Да.

Хеймдаль попросил у меня разрешения и слегка приподнял верхнюю часть тела.

На этот раз я сидела наполовину на бедре Хеймдаля, но… Не провоцировала и не дразнила его.

…Нельзя отрицать, что поза немного пикантная.

— Думаю, те, кто сделал эти наручники, специально сделали их такими.

— Чтобы все, кроме вас, сняли их, а вы не смогли?

— Да.

— И почему же?

— Чтобы наручники нельзя было снять, если их наденет полумонстр.

Я замерла.

<Я видела, что у тебя сильная сила, но если присмотреться, ты необычный?>

<Так и есть. У меня есть одна особая сила, которую нельзя раскрывать.>

<Ты сам мне рассказываешь?>

Ночной Хеймдаль рассказывал мне до опасной степени, но так и не раскрыл четко, кто он.

<Моя сила немного нестабильна, и иногда мне становится больнее во время восстановления. Как сейчас.>

<Но лечение миледи, кажется, успокаивает даже мою силу?>

Настал последний рубеж.

— Я полумонстр.

Истина, которую даже ночной Хеймдаль так и не раскрыл.

Истина, которую он должен был скрывать больше всего, вышла из уст дневного Хеймдаля.

— Полумонстр с очень большой силой.

…Истина, которую в книге он никогда никому не раскрывал из-за врожденного недоверия.

— Возможно, самый могущественный из ныне живущих.

Я испытала сильное беспокойство.

Но внешне не показала его. Вместо этого с максимально спокойным, но не лишенным напряжения выражением лица…

— …Неужели?

Переспросила в ответ.

Хеймдаль, кажется, некоторое время смотрел на меня, а затем принял странное выражение лица:

— Вы случайно не знаете о полумонстрах?

Что я должна делать.

Я провела языком по нёбу. Волна напряжения и беспокойства пробежала по спине.

Я выбрала.

— Знаю.

— А.

— Знаю столько же, сколько и другие, и немного больше.

После небольшой паузы.

— Столько, сколько знает близкий мне темный маг, — добавила я.

— А, понятно.

Полумонстр — самая могущественная «ересь», о которой нужно немедленно сообщить в храм, как только она будет обнаружена.

Попустительство его обнаружения — наитягчайшее преступление, стоящее выше самозванства целителя, которое является огромнейшим преступлением, за исключением измены.

Когда я ответила, что знаю, его лицо немного просветлело.

— Но почему вы раскрыли? Услышанное мной только что — это «ересь», о которой нужно сообщить в храм.

— Мне пришлось объяснить.

Чушь.

Раскрыл только для того, чтобы узнать, почему наручники не снимаются?

Такую важную вещь?