Шаг за шагом.

Эсир Юван Форсети не отрывал глаз от удаляющейся спины мужчины, идущего ни быстро, ни медленно.

На лице Эсира появилась широкая улыбка.

— Ха, вот это да…

Эсир был слегка удивлен про себя.

«Увидеть этого мужчину здесь».

Он отчетливо помнил мужчину, которого только что встретил.

Его память отличалась от других.

«Сын Весперго».

Поэтому он без труда вспомнил лицо Хеймдаля Весперго, которого мельком видел в детстве.

Мужчина, которого он видел только что, — наследник герцогского рода, который считается мертвым. И тем, кого тайно искал один из епископов Конфессии Дисциплины.

«Внешность совсем не изменилась».

Однако, посчитав, что это не имеет к нему никакого отношения, он решил не зацикливаться на нем.

«Он выжил и действует здесь?»

Эсир не отрывал глаз не потому, что мужчина его интересовал.

Наоборот, от тела Хеймдаля Весперго исходила тонкая аура… Странно.

«Аура, похожая на полумонстра».

Хотя мужчина уже свернул за угол и исчез, взгляд Эсира надолго задержался в одном месте.

— Командир!

Пока к нему не подбежал подчиненный и не отдал честь.

— Вы были здесь?

— Да.

— Я давно Вас ищу.

Только тогда золотые глаза Эсира слегка повернулись.

Взгляд, направленный на подчиненного, был таким же добрым и благосклонным, как и мгновение назад.

Однако подчиненный не заметил, что температура слегка изменилась.

— Каков результат?

— А, да! Мы нашли следы Ислы. Однако, похоже, она уже покинула 1-й район.

Подчиненный понизил голос, осматривая окрестности.

Но поскольку никаких признаков чужого присутствия не ощущалось, это было излишним усилием.

«Бесполезный кадр».

Эсир вынес безжалостную оценку рыцарю третьего года службы.

— Однако во время преследования и допроса мы узнали кое о чем.

Рыцарь постепенно докладывал Эсиру о том, что узнал.

— …Есть «фабрика».

— Фабрика?

— Да! Похоже, Исла связана с фабриками в 3-м и 5-м районах.

Выслушав все, Эсир слегка изменил свою оценку подчиненного.

— И, похоже, на фабрике в 3-м районе есть что-то необычное… Стоит ли узнать больше?

— Будем наблюдать.

— А что насчет 5-го района?

— Я сам туда схожу.

Хотя его боевая мощь невелика, он мастер шпионажа. Скоро он должен переехать.

Эсир вспомнил приемного отца Сиринкс, епископа Адверсе.

— А епископ Адверсе?

— Ответа по-прежнему нет.

Храм — последний оплот и передовая в войне против монстров.

Он обязан получать и управлять всей информацией, касающейся не только еретиков, но и монстров.

Это касалось и тех, кто стоял на границе между людьми и монстрами, «полумонстров».

— Лорд 3-го района до сих пор не ответил. Говорят, он отсутствует.

— То есть он отсутствует уже месяц. Какова вероятность, что он жив?

— Не знаю, но знак лорда не вернулся.

Пять районов трущоб Империи были во многих отношениях особенной «землей».

Существовал главный лорд огромного города Криксос, а под ним — лорды пяти районов.

Лорд каждого района должен обязательно иметь в руке знак, символизирующий район.

Потому что только тогда заколдованная земля считала владельца знака своим хозяином.

Земля, оставшаяся после шутки великого мага тысячу лет назад.

Здесь обосновалась преступность, и это колдовство до сих пор использовалось для защиты их преступной земли.

«Проблемная земля».

Лорд мог по своему желанию запереть или заблокировать все ворота в своем районе.

Это была их собственная власть, с которой не могли справиться даже Храм и Императорский двор.

Поэтому Храм и Императорский двор выбрали путь убеждения лордов каждого района перейти на их сторону.

— Наследник лорда 3-го района, похоже, тоже не знает местонахождения лорда, так что, вероятно, он где-то скрывается.

— Нет ли способа его найти?

— Есть. На самом деле, мы нашли и на это ключ.

Подчиненный посмотрел на Эсира сияющими глазами.

Этот подчиненный давно остро чувствовал недостаток своей боевой мощи.

— Если хотите, я найду еще больше.

Поэтому он восхищался маркизом Форсети, которого называли лучшим святым рыцарем, и уважал его больше всех. Чрезмерно.

Однако в рыцарском ордене Эсира полно таких, как этот подчиненный.

Он заслуживал того, чтобы его прославляли как героя!

Эсир, помимо того, что судил «предателей», вступивших в сговор с монстрами в прошлом.

Несколько раз побеждал монстров из бездны, с которыми обычные люди никогда не смогли бы справиться, и сохранял мир.

Этот человек добр к слабым, безжалостен к монстрам и врагам, и дружелюбен ко всем, независимо от статуса.

— Конечно, мы позаботились о том, чтобы информация не попала в храм.

— Отлично.

Эсир улыбнулся.

Родинки под его глазом слегка скрылись.

С доброй улыбкой Эсир похлопал подчиненного по плечу левой рукой.

— Очень хорошо.

«Сэр Терон», — губы рыцаря, чье имя было прозвучено, расплылись в улыбке, а затем наполнились гордостью.

Эсир наблюдал за ним, не теряя улыбки.

— Возвращайтесь и все уладьте. Мы отступаем.

— Есть!

Рыцарь Терон отдал честь. Эсир принял честь с неизменной улыбкой.

— А, эм, но, командир, недавно… я видел Вас стоящим с двумя людьми.

Терон замялся и продолжил:

— Может, «расследовать»?

Эсир помолчал немного и сказал:

— Нет, в этом нет необходимости.

На слова Эсира: «Это были обычные люди», — Терон поверил без сомнений.

Командир подобен небу.

И как только подчиненный Терон исчез, улыбка полностью сошла с лица Эсира.

— …Ха.

Подул ветер, и сквозь белую длинную челку полностью проявилось неприятное выражение лица.

На лице без выражения выделялись уникальные родинки, рассыпанные под глазами.

Резко проявилась вульгарная и странная внешность, не подходящая святому рыцарю.

Словно змея.

— Тц.

Эсир не сдержался и прикусил губами правый палец. Зубами он стянул перчатку.

Тук.

Перчатка, которая только что похлопывала подчиненного по плечу, мгновенно оказалась под ногой и была раздавлена.

Ши-и-их.

Эсир не ограничился тем, что потер ее ногой, но и сильно наступил.

Неприятное чувство не проходило.

«Грязно».

Такова его судьба — эта ужасная мизофобия.

— …Черт.

Он не мог прикасаться к любому человеку или предмету «голыми руками».

Потому что инстинктивно чувствовал отвращение.

К отвращению добавлялись боль и страдания.

Если надеть перчатки, можно стерпеть. Но приходилось испытывать ужасное отвращение, будто он утопал в нечистоте.

«Мерзко».

Эсир, сжимавший и разжимавший голую руку, вдруг посмотрел на другую руку.

И тут же замер.

«Разве я не прикасался еще к одному человеку?»

Как ни странно, левая рука, которой он прикасался к той женщине, не испытывала никакого отвращения.

«Она была целителем?»

Это не было невозможным.

Чем ближе сила к естественной, тем меньше мизофобия и отвращение, которые Эсир получил в качестве платы.

«Она целитель с довольно огромной силой. Маг или священник?»

Будто прикосновение к статуе богини в главном храме голыми руками.

Он мог выдержать контакт с выдающимся целителем, даже в перчатках.

Так отвращение было менее болезненным.

На самом деле, святая, умершая от старости много лет назад, не вызывала отвращения, даже когда он касался ее руки в перчатках.

Но таких, как та женщина, от которой не чувствовалось ничего, почти нет даже в храме.

Эсир прищурился. Его цель не в том, чтобы найти незаконного целителя.

Но… если у кого-то «такая сила», стоит пересмотреть.

Но как такой целитель мог быть с Хеймдалем Весперго?

У Эсира возник вопрос, но он не думал над ним долго.

Хеймдаль Весперго не имел отношения к его цели.

А целительница — лишь повод для пересмотра, но не причина для немедленного глубокого интереса.

У него только одна цель.

— Ха-а…

Неприятное чувство не проходило.

<Эр, что случилось? Тебе сегодня снова плохо? Хочешь, я подержу тебя за руку?>

Эсир, проводивший рукой по лицу, остановил взгляд на своей груди. Он снял украшение с груди и поцеловал его.

— Сис.

Скоро ее день рождения.

— Где ты?

Чем дольше он прижимался губами к украшению, тем лучше становилось настроение.

Самообман.

Эсир не мог прикасаться к кому-либо голой кожей.

За исключением «одного человека» в этом мире.

Сиринкс Аден.

Женщина, которую он отчаянно искал.

Единственная, кто освобождал его от мучительной боли, — его бывшая возлюбленная.

— Моя милая возлюбленная.

Эсир медленно улыбнулся, вспоминая ту, семью которой вырезал своими руками.

В прекрасной улыбке, совершенно отличной от доброжелательной, сгустилась тьма.

— Ты же сказала, что я умру от твоей руки.