Контент удален!

Долго закатывая длинный рукав его пальто, она наконец высвободила руку и вдруг принялась рыться в кармане своих брюк. Её маленькая ручка закопошилась внутри, пытаясь что-то достать.

И вот, с радостным «Та-дам!», она извлекла на свет золотистую проволочку-зажим, какими обычно завязывают пакеты с хлебом. При виде столь внезапного предмета Тэ Гон опешил и издал смешок:

— И откуда это взялось?

— Я припрятала её, когда Чхорон недавно ела булочку с кремом. Почувствовала, что именно сегодня она мне обязательно пригодится.

С чего бы вдруг мог понадобиться этот кусок проволоки, которому самое место в мусорном ведре? Тэ Гон с озадаченным видом наблюдал за тем, что делает Хэ Ин.

— Я знаю, о чем вы переживаете. Всё-таки для актрисы замужество — это решение, которое дается нелегко.

Хэ Ин принялась аккуратно распрямлять погнутую проволочку.

— Но ведь брак не означает, что я уйду из профессии. В наше время замужество уже не становится такой серьезной помехой, как раньше. Наоборот, я смогу получать еще более разноплановые роли… Да и к тому же, как актриса я уже достигла всего, чего хотела. Сколько наград я успела получить за это время.

Нарочито хвастливо улыбнувшись, Хэ Ин продолжила уже с совершенно серьезным лицом:

— Если так подумать, мне кажется, что с самого детства я жила в постоянном страхе.

Боялась, что люди узнают о том, что я жертва того ужасного преступления. Боялась, что так и не смогу выбраться из этих рамок и буду вечно сжиматься под взглядами, полными чрезмерной жалости.

Именно поэтому она решила выбрать другую жизнь, чтобы обо всем забыть, но по иронии судьбы наступили дни, когда ей приходилось скрывать даже свое новое имя.

— Я больше не хочу так жить. И уж тем более не хочу, чтобы причиной моих тревог были вы, Тэ Гон-сси. Для меня вы — тот, от кого мне незачем что-либо скрывать.

Тщательно расправленная проволочка стала ровной и жесткой, совсем как новая. Внезапно Хэ Ин потянула Тэ Гона за левую руку и обернула золотистую ленточку вокруг его безымянного пальца. Перекрестив концы и завязав узелок, она смущенно улыбнулась:

— Выглядит, конечно, бедненько, но пока примите хотя бы это. Я еще не могу открыто пойти в магазин за кольцом, поэтому не успела подготовить настоящее.

На мгновение потеряв дар речи, Тэ Гон завороженно уставился на золотистую ниточку, обвившую его палец. Никчемный кусок проволоки сверкал и переливался так, будто и впрямь был сделан из чистого золота.

Он совершенно не знал, какое выражение лица ему сделать.

Что мне делать с этой женщиной, которая отвечает на мое предложение руки и сердца таким очаровательным способом?

Что мне делать с этой невероятно красивой женщиной, которая, должно быть, бережно прятала эту золотистую ленточку, переполненная мыслями о моем предложении?

— Я хочу наконец-то стать по-настоящему счастливой. Хочу открыто и уверенно получать еще больше любви, и сама любить еще сильнее…

Под конец её слегка гнусавый от слез голос дрогнул. Только тогда Тэ Гон поднял глаза: на лице Хэ Ин, смотревшей на него, играла мягкая улыбка. А в глазах, красиво изогнутых полумесяцами, уже блестели накопившиеся слезы.

— Я тоже хочу попробовать создать… «настоящую семью».

— …….

Настоящая семья.

Это словосочетание, никогда не бывшее доступным для них, познавших столько несчастий, защипало ему в носу. Тэ Гон намеренно нахмурился, изо всех сил пытаясь сдержать внезапно подступившие слезы.

Маленькая белая ручка тепло накрыла его ладонь.

— А для этого мне нужны вы, Тэ Гон-сси.

Слегка склонив голову набок, она посмотрела на него сквозь слезы и красиво улыбнулась:

— Так что… может, заберете меня к себе поскорее?

Он издал тихий смешок, но края его глаз всё же предательски покраснели. Отвернувшись к далекому морю, он с трудом сглотнул подступивший к горлу ком.

Это были совершенно несвойственные ему чувства. Всю жизнь он хорохорился, заявляя, что ему нахуй не сдалась эта ебучая семья, но неужели в глубине души он тоже именно этого и жаждал?

Слово, о котором он старался лишний раз не думать, даже когда мечтал о совместном будущем с Хэ Ин, вскрыло его затаенные, неосознанные желания. Сердце переполняло трепетное чувство: может, теперь и я имею право на эту жадную мечту?

— Почему вы молчите? Мне же страшно…

Не желая показывать свои покрасневшие глаза, он не мог сразу повернуться к ней. Лишь остудив горящие веки, он наконец снова посмотрел на Хэ Ин. Её глаза, полные надежды и волнения, всё так же нежно смотрели на него.

Тэ Гон снова перевел взгляд на золотистую проволочку, обмотанную вокруг его безымянного пальца. В душе он уже ответил ей сотни раз, но казалось, что простое и пресное «Хорошо» не сможет передать всё то, что сейчас бушевало у него внутри.

Это теплое, щемящее чувство, точь-в-точь как в тот зимний день, когда вокруг кружились белые хлопья снега…

Выдержав недолгую паузу, Тэ Гон посмотрел Хэ Ин прямо в глаза и разомкнул тронутые улыбкой губы:

— Оттого, что волнуюсь.

Хэ Ин вопросительно склонила голову. Похлопав своими круглыми глазами, она едва заметно дернула уголком губ. По одной этой фразе она уже прекрасно поняла, что он скажет дальше.

— Оттого, что Ли Хэ Ин слишком красивая.

Услышав в его голосе легкую игривость, Хэ Ин рассмеялась, словно свежий ветер. А затем, опережая его следующие слова, ослепительно улыбнулась:

— Думали, целовать меня или нет?

Их безмолвные улыбки приятно щекотали сердце. Поглаживая её щеку, он жадно впитывал взглядом каждую черточку этого лица, ставшего еще прекраснее. А затем мягко притянул её за затылок и вместо ответа накрыл её губы поцелуем.

Да. Давай отныне будем еще счастливее. Мы вместе.

Ветер был ласковым. Шум волн звучал кристально чисто. Прибой, незаметно подобравшийся к самым ногам, рассыпался белой пеной.

Эпизод 7

Снова наступила зима.

Она так сильно ждала этого времени, что казалось, будто дни тянутся бесконечно долго.

Дорама, транслировавшаяся ровно два месяца, увенчалась оглушительным успехом. Более того, она завоевала огромную любовь на OTT-платформе, где выходила одновременно с телеэфиром. Говорили, что благодаря этому за границей тоже началось настоящее сумасшествие… но сама она зарубежного ажиотажа пока на себе не ощущала.

К сожалению, первоначальный план — выпустить статью сразу после окончания дорамы — пришлось немного отложить. Всё из-за того, что проект обрел куда большую популярность, чем ожидалось.

Конечно, называть это «виной» было бы неправильно, ведь это огромное счастье, но тем не менее.

Поддерживать полюбившийся образ ради зрителей, пока восторги публики вокруг экранной пары немного не улягутся, было элементарной вежливостью.

Тем временем Тэ Гон сделал ей предложение во второй раз. Видимо, он чувствовал вину за свое первое, совершенно спонтанное признание. К тому же она первая вручила ему это «кольцо из проволоки», так что ему явно хотелось сделать всё как следует.

Это случилось в день, когда они вернулись с парных рекламных съемок вместе с командой дорамы. С неба падал первый в этом году снег, а день, за суетой которого она даже не следила по календарю, оказался кануном Рождества.

Она добралась домой примерно в половине десятого вечера.

Съемки, которые грозили затянуться далеко за полночь, завершились неожиданно рано. Тэ Гон предупреждал, что останется на сверхурочную работу, поэтому она не стала писать ему заранее — и это оказалось её главной ошибкой.

В тот момент, когда в прихожей вспыхнул свет сенсорной лампы, она в испуге захлопнула дверь обратно. Несмотря на то, что она открыла замок собственными руками, ей на секунду показалось, что она ошиблась квартирой. Иначе с чего бы в её прихожей стояла целая батарея мужских черных туфель?

Лишь перепроверив номер квартиры, она снова приоткрыла дверь. С тревогой на сердце набирая номер Тэ Гона, она на цыпочках прокралась в коридор, как вдруг сквозь подозрительную возню до неё донеслись знакомые голоса:

— Ха… блять. Обязательно устраивать всю эту дешевую показуху?

— Эй, ну чё вы опять заладили, нормально ж всё шло? Почти закончили. Поднажмите еще чуток.

— Хватит. Сворачивайтесь. Как ни крути — выглядит убого.

— Эх-ма. Нихуя наш хённим в женщинах не смыслит. Вот поглядите. Хёнсуним так расчувствуется, что аж слезами умоется.

На мгновение опешив, она тут же бесшумно рассмеялась. По этим обрывкам грубого диалога и звукам надуваемых шаров перед глазами живо рисовалась картина того, что происходило в гостиной.

Может, сделать вид, что ничего не видела, и тихонько уйти? — Пока она раздумывала над этим, раздался панический шепот Квандэ:

— Хённим, вам хёнсуним звонит!

Из-за всей этой внезапной суматохи она напрочь забыла, что в этот самый момент шел вызов на его номер. Сбрасывать было уже поздно.

— Оп. Завалите пасти, а ну пасти завалили.

Слушая, как Чхун Соп в панике затыкает рты своим подчиненным, она так давилась от смеха, что звонок в итоге соединился.

— Да. Съемки закончились?

Не зная, куда себя деть, она начала медленно пятиться назад. И ответила максимально тихим шепотом:

— Угу. А вы где?

— В компании. Говорил же, что задержусь.

Надо же, каким невозмутимым тоном он врет. Она и понятия не имела, что он такой великолепный актер.

— А-а… Точно, припоминаю.

Раз уж он притащил всю свою банду и так старательно что-то готовит, нельзя же портить ему сюрприз. Она уже приподнялась на цыпочки, собираясь тихонько влезть обратно в туфли, как вдруг…

— Хо-о! Хёнсуним!

Ну надо же было Квандэ именно в этот момент пойти к выходу по какой-то своей нужде и столкнуться с ней лицом к лицу.

— …А. С-сколько лет, сколько зим, Квандэ-сси.

Вслед за ним выскочил ошарашенный Чхун Соп с блестящим шариком в руке:

— Э-э-эх, бля, всё по пизде пошло. Тц.

А следом с совершенно потерянным видом появился Тэ Гон. Сжимая в руках полунадутый шар в форме буквы «E», он тяжело вздохнул, а затем невольно усмехнулся.

Видимо, он и сам понимал, насколько нелепо выглядит с этим надувным шариком в зубах.

Огромная рождественская елка в углу и хаотично разбросанные по полу разноцветные шары. Дорожка из лепестков роз, ведущая от конца коридора к центру гостиной, и наполовину зажженные светодиодные свечи.

И розовые шары-буквы «L, O, V», криво прилепленные к оконному стеклу, так и не дождавшиеся своей финальной «E».

— Х-хёнсуним. А вы чего так рано…

Здоровенные лбы, застывшие в ступоре с шариками во рту — это было зрелище не для слабонервных…

Она так сильно кусала губы, пытаясь сдержать хохот. Зажимала рот руками, но уголки губ предательски дергались, так что справиться с лицом стоило ей титанических усилий.

Ей было и радостно, и неловко, и до безумия смешно. Не зная, что сказать, она долгое время просто молча давилась смехом.

Глубокой ночью, когда провалившееся мероприятие осталось позади.

Они сидели бок о бок на диване посреди этого надувного поля и пили вино. Тэ Гон сокрушался, говоря, что изначально планировал просто создать романтичную атмосферу, выпить вина и надеть кольцо ей на палец. А этот придурок Ян Чхун Соп влез со своими убогими идеями и всё испортил.

Он ворчал, но в голосе сквозило явное сожаление. Еще бы, ведь он, пусть и чертыхаясь, честно надувал эти шары вместе со своими парнями.

— А мне то, что всё провалилось, нравится еще больше.

— И что в этом хорошего?

— Зато запомнится на всю жизнь. Каждый раз, когда буду вспоминать, буду смеяться. Разве не здорово?

Это была чистейшая правда. У них появилось еще одно бесценное, забавное воспоминание, и она не могла этому не радоваться.

— Спасибо вам. Я так счастлива.

— Ха… Ладно. Раз ты счастлива, то и хер с ним.

То ли из-за переполняющего счастья, то ли из-за легкого хмеля от вина, она перебралась к нему на колени и принялась покрывать его лицо поцелуями. Глубоко впившись в его губы, она проникла язычком внутрь, неумело пытаясь взять инициативу на себя.

В глазах Тэ Гона, издавшего удивленный смешок, мгновенно вспыхнул темный, опасный огонь.

— …И как ты собираешься за это расплачиваться?

Снежная ночь в канун Рождества.

Секс посреди гостиной, усыпанной лепестками роз, светодиодными свечами и шарами, был куда более грубым и жарким, чем обычно.

И эта ночь сияла куда ослепительнее, чем огромное бриллиантовое кольцо на её безымянном пальце.