Она же ясно отказалась.

Причем очень вежливо и целых три раза, так как же всё дошло до этого?

Хэ Ин так и не смогла отказать в четвертый раз этому мужчине, который увязался за ней в ванную, как тень, и теперь стояла перед ним, как кукла.

Она стояла неподвижно, словно тяжелобольной пациент, не в силах пошевелить и пальцем, пока он расстегивал пуговицы на её больничной рубашке и снимал белье.

Тэ Гон, закатав штанины и рукава рубашки, взял душевую лейку и открыл кран. Отрегулировав воду до приятного тепла, он направил струю на её плечи; вода щекотно побежала вниз по груди.

Вода, омывшая всё её тело, потоком стекала в сливное отверстие. Просторная душевая кабина, в которой и двоим было бы не тесно, быстро наполнилась густым паром.

Тело Хэ Ин, безвольно стоящей перед Тэ Гоном, неумолимо покрывалось красными пятнами смущения.

Она уже занималась с ним всевозможными непристойностями, но вот так, полностью сняв трусики и представ перед ним голой, она была впервые, и это было до смерти неловко.

Она совершенно не знала, куда деваться. Казалось, всё тело горит огнем. Руки, скромно сложенные спереди, то и дело нервно сползали вниз, пытаясь прикрыть самое сокровенное.

Не обращая на это внимания, Тэ Гон с абсолютно невозмутимым лицом тщательно ополоснул её с ног до головы и на мгновение вложил душевую лейку ей в руку.

Выдавив гель для душа на мочалку и вспенив его, он мельком взглянул на Хэ Ин сверху вниз и сказал с легкой усмешкой:

— Я правда только помою тебя, так что не возбуждайся.

— Ч-что… я и не возбуждаюсь.

Стоило ей вспыхнуть и возразить, как он тут же щелкнул её по соску указательным пальцем, измазанным в пене.

— Ах.

— Говоришь, что нет, а соски уже колом стоят.

Она хотела было оправдаться, что это от холода, но это было бы слишком бессовестной ложью, поэтому она лишь обиженно сверкнула глазами.

Отрицать то, что она начала мокнуть с того самого момента, как он расстегнул бюстгальтер и стянул трусики, было бессмысленно.

Что ж поделать, мое тело, но почему оно такое чувствительное и пошлое.

— Повернись.

Это было то, что нужно. Показать спину всё же лучше, чем перед.

Хэ Ин послушно повернулась и встала лицом к душевой стойке. Шершавая мочалка тут же коснулась её спины. Руки, водившие мочалкой по плечам и спине круговыми движениями, были такими осторожными, словно мыли хрупкого ребенка.

Помимо смущения от того, что она, будучи в полном здравии, позволяет ему мыть себя, Хэ Ин вдруг почувствовала неловкость и нерешительно спросила:

— И всё-таки, обязательно это делать? Я правда в порядке.

Она действительно чувствовала себя превосходно. И душой, и телом она была в таком порядке, что ей было даже как-то неудобно занимать такую шикарную палату. Ведь рядом с ней был её личный «эликсир от всех болезней», и дневное происшествие теперь казалось лишь мимолетным кошмаром.

Но то, что он не давал ей даже пальцем пошевелить, было ужасно смущающе.

Со спины донесся тихий смешок:

— Я знаю. Я сейчас удовлетворяю свои личные интересы, так что стой смирно.

— Ха… Ну правда…

Она невольно прыснула от смеха, но смущение никуда не делось. Щеки горели всё сильнее.

Понимая, что она превращается в печеную картошку, или нет, Тэ Гон, глядя на её спину, покрытую белой пеной, пробормотал словно про себя:

— Какая же ты маленькая.

Окинув взглядом её фигуру, которая казалась еще более хрупкой, чем раньше, он добавил:

— Как будто еще сильнее похудела.

— Нет. Я поправилась. Мы с дедушкой каждый вечер макколли пили.

— Не поправилась. Тебе надо еще набрать.

— Нельзя. Мне же возвращаться скоро, пора потихоньку следить за… ах.

Не успела она договорить, чтобы скрыть смущение за болтовней, как слова застряли в горле. Мочалка, спускавшаяся по руке, внезапно коснулась её бока. От невыносимой щекотки её талия непроизвольно изогнулась. А когда мочалка спустилась к ягодицам, она снова дернулась.

Тэ Гон, который до этого мыл её вполне старательно, тихо засмеялся.

— Ты чего. Извиваешься, как крендель.

— Да щекотно же… Нельзя ли побыстрее? Правда, очень щекотно.

Она искренне умоляла его, но он, как назло, стал водить мочалкой еще медленнее. Долго кружил мыльными вихрями над ягодицами, а потом снова поднялся к бокам, явно забавляясь.

Ах, ну правда! Хэ Ин не выдержала и шлепнула его по руке, и только тогда он нехотя спустился к бедрам.

Однако его рука, коснувшись паха, довольно быстро соскользнула к лодыжкам. Хоть он и подшучивал над ней, но о её травме не забывал и относился к этому с деликатностью.

— Всё. Поворачивайся обратно.

Хэ Ин, сама не осознавая, что зажмурилась, лишь слегка повернула голову и спросила:

— А можно я теперь сама?

— Нет.

Его категоричный отказ прозвучал одновременно с тем, как он развернул её к себе.

Её еще больше покрасневшее лицо снова оказалось перед ним. Неужели, раздев её догола, он правда ничего не чувствует? Тэ Гон с прежним невозмутимым видом был поглощен лишь тем, чтобы смыть с неё мыло.

А у нее, между прочим, даже в такой ситуации всё горело между ног. Она мокла в одиночестве, и от этого становилось как-то обидно.

— …….

С тех пор как она повернулась к нему лицом, она почти не говорила. Не зная, куда деть глаза, она лишь робко отворачивала голову и послушно позволяла себя мыть.

Ком пены, старательно поднимавшийся от запястья по руке, миновал ключицу и опустился на грудь.

Она терпела, напряженно сжав плечи, но ощущения почему-то были странными.

Ком пены, который к этому времени должен был спуститься на живот, подозрительно долго задержался на груди.

В его движениях — когда он выписывал круги мочалкой по округлым холмикам и невзначай задевал соски кончиками пальцев — явно прослеживался определенный умысел.

Она метнула на него острый взгляд из-под полуприкрытых век, и, как и ожидалось, на его губах играла хитрая усмешка.

Хэ Ин, наблюдая за его рукой, которая раз за разом стимулировала вершину, и за его лукавым взглядом, недовольно проворчала:

— Сами сказали не возбуждаться, а это уже не по правилам…

Тэ Гон с видом человека, которого несправедливо обвинили, нагло возразил:

— А что не так. Я же просто мою тебя.

— Я к тому, что зачем вы специально трогаете только грудь…

Услышав её тихое бормотание, он усмехнулся сверху вниз.

— И что.

Его большой палец снова скользнул по соску, словно щелкнув по нему.

— Тебе не нравится?

— Нет, э-это…

В тот момент, когда она с легкой обидой подняла на него взгляд, его лицо внезапно оказалось совсем близко. С влажным звуком он прихватил её губы своими, отстранился, ехидно улыбнулся и опустил руку.

— Ладно. Больше не буду.

— …….

Его рука, без сожаления покинув её грудь, взяла душевую лейку, висевшую на держателе. Снова вернувшись в режим примерного сиделки, он пустил струю воды ей на плечи. Смытая пена побежала белыми ручейками по её маленьким пяткам.

Хэ Ин, забыв о смущении, искоса поглядывала на его самодовольное лицо.

Раздразнил до предела и тут же сдал назад — это ужасно бесило.

Они не виделись целых двадцать дней, и то, что он был так спокоен, видя её голой, и так слегка задевало её.

Её взгляд, бегавший от рубашки Тэ Гона к его расслабленной улыбке, выдавал секундную внутреннюю борьбу. Когда его рука, которой он голыми пальцами смывал пену с её тела, скользнула по её груди, эта недолгая борьба подошла к концу.

Её маленькие ручки прорезали густой пар. Взгляд Тэ Гона тут же опустился вниз. Сквозь медленно расходящиеся полы его рубашки обнажался крепкий, рельефный пресс.

В глазах Тэ Гона, снова поднявшихся на Хэ Ин, промелькнула странная улыбка.

— Что ты делаешь?

Хэ Ин нарочито очаровательно улыбнулась и сказала:

— Теперь я вас помою, Тэ Гон-сси.

Он тихо усмехнулся и перехватил её руку.

— Я в порядке. Я помылся, пока ты спала.

Но Хэ Ин, раззадоренная до предела, вырвала руку и упорно продолжила расстегивать пуговицы. При этом она не забыла вернуть ему его же слова:

— Это я хочу вас помыть.

Тэ Гон, издав недоверчивый смешок, склонил голову набок и принялся молча наблюдать за копошащимися руками Хэ Ин.

— Такие провокации могут быть опасны.

Пропустив его тихое предупреждение мимо ушей, Хэ Ин расстегнула последнюю пуговицу и взялась за пряжку ремня. Хоть она и была смелой, когда расстегивала пряжку, её руки слегка дрожали, когда она опускала молнию.

И всё же сквозь расстегнутую молнию начал показываться до предела напряженный, эрегированный член. Предсеменная жидкость, выделившаяся из головки, уже успела оставить темное пятно на его серых боксерах.

Увидев, что его состояние ничем не отличается от её собственного, Хэ Ин почувствовала себя еще более ущемленной. И после этого он так спокойно…

— И давно вы в таком состоянии?

Попавшись на том, что втайне мочил белье, он всё с тем же невозмутимым лицом ответил:

— С того момента, как начал тебя раздевать.

— Да ну вас… а сам делал вид, что ничего такого…

Тэ Гон, притворно вздохнув с тяжелым видом, схитрил:

— Ха… и правда. Попался.

Разве могло ему быть всё равно.

Конечно, поначалу его намерения были абсолютно чистыми, но с того момента, как в вырезе больничной рубашки показалась ложбинка её груди, в паху у него уже всё закипало.

И кризисных моментов было хоть отбавляй.

Первый — когда он своими глазами увидел её лоно, которое до этого маленькие ручки прятали в трусиках.

Второй — когда он в шутку щелкнул по её предательски торчащим соскам, отчего сам же и завелся еще больше.

Третий, самый опасный — когда у него чесались руки обнять её маленькую спину.

И, наконец, полное поражение — когда он смотрел, как она, застенчиво покраснев и отвернув голову, тяжело дышит грудью.

Поэтому в итоге он не выдержал и, прикрываясь шуткой, начал трогать её соски, но от этого его собственный член только разбух до боли.

Клянусь, сегодня он не собирался к ней прикасаться. Как бы хорошо она себя ни чувствовала, он не хотел удовлетворять свою похоть с женщиной, которая всего пару часов назад едва не умерла и упала в обморок.

Точнее, если быть честным, он надеялся, что Хэ Ин не выдержит и спровоцирует его первой. Втайне ожидая её полного согласия, он незаметно воздействовал на её эрогенные зоны, дразня и возбуждая.

Короче говоря, он был весьма хитер.

Черная рубашка вылетела из душевой кабины и шлепнулась на сухой пол. Брюки и боксеры последовали за ней, образовав небольшую кучу. Он, еще секунду назад сохранявший спокойствие, словно монах в медитации, потерял самообладание в одно мгновение.

Его фигура резко наклонилась вперед, мгновенно разрезая густой пар. Хриплый от жара голос прорвался сквозь приоткрытые губы:

— Больше не могу терпеть.

От внезапно нависшей над ней тени тело Хэ Ин само собой отклонилось назад. Крепкая рука с силой притянула её за талию. Их абсолютно голые тела плотно прижались друг к другу.

Из лейки душа, небрежно брошенной на пол, вода била фонтаном.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver