— Эм, а, х-хённим. Да нет, ничего такого.

Чхун Соп в панике забормотал и начал отчаянно толкать Но Гап Су в спину:

— Эй, вы че! Хорош филонить, дуйте на улицу и охраняйте. Живо!

Но скрыть что-либо от Тэ Гона, который уже почуял неладное, было невозможно. Тэ Гон тихим голосом окликнул Но Гап Су:

— Гап Су.

Безвольно толкаемый в спину Но Гап Су тут же выпрямился и почтительно склонился перед Тэ Гоном:

— Да, да, хённим!

Повернув ладонь к Но Гап Су, Тэ Гон молча поманил его пальцами. Это означало: «А ну-ка, дай-ка мне по-хорошему посмотреть телефон, который тебе только что запихал Чхун Соп».

Чхун Соп поспешно встрял:

— Хённим. Там правда ничего особенного.

— Раз ничего особенного, значит, ничего страшного, если я посмотрю.

— Нет, ну правда, там…

— Долго ждать?

Но Гап Су, нерешительно переводя взгляд с Чхун Сопа на Тэ Гона, в конце концов неловко протянул телефон. Телефон, выхваченный быстрым движением, тут же оказался в руках Тэ Гона.

— …

«Чан Ги Тэ. Разыскал Ли Хэ Ин и на коленях просит прощения»

«Спустя 2 года. Чан Ги Тэ со слезами на глазах молит о прощении, осунувшееся лицо»

«Ли Хэ Ин в итоге потеряла сознание и "доставлена в больницу"»

«Чан Ги Тэ, не покидающий больницу: "Мне так жаль, хоть умри…"»

Пока он читал статьи, его лицо оставалось бесстрастным. Только легкая вялость после сна — и никаких признаков волнения. Лишь синие вены на тыльной стороне ладони, сжимающей телефон, вздулись так, словно готовы были лопнуть.

Чхун Соп, служивший ему последние десять лет и прекрасно знавший, что означает это спокойствие, крепко зажмурился.

Пробежав глазами несколько статей, Тэ Гон вернул телефон Но Гап Су и как ни в чем не бывало спросил Чхун Сопа:

— Где ключи от машины.

— Хённим!

Не дожидаясь ответа, Тэ Гон направился в комнату отдыха. Чхун Соп проворно метнулся следом, захлопнул дверь и преградил ему путь.

— Хённим, вы же не собираетесь сейчас ехать туда?

Тэ Гон, снимая с вешалки пальто, бросил:

— Если задержусь, проконтролируй всё до выноса тела.

— Чего?! Да что за бред вы несете!

Тэ Гон, не обращая внимания на его слова, протянул руку. Поймав его взгляд, требовавший ключи, Чхун Соп намертво вцепился в карман своего пиджака.

— Хённим, ну поедете вы туда, и что дальше-то делать будете? Там журналюг пруд пруди, вы что, перед камерами этого уебка на куски рвать будете?

— Убивать или нет, я решу по дороге, а пока давай ключи.

— Ах, хённим!

«Решу по дороге», как же.

Прочитал только статьи, а на лице уже написано, что вспорол ему брюхо раз десять. Даже когда он стоял лицом к лицу с Чо Сок Хёном, в глазах нашего хённима не было столько ярости. Как можно отпустить его с таким лицом?

Заседание совета директоров на носу. Стол уже накрыт, и не хватало еще, чтобы возникла непредвиденная переменная, из-за которой непонятно, сможем мы поднять ложку или нет.

Чхун Соп, изо всех сил стараясь говорить спокойнее, принялся его убеждать:

— Вы же знаете, если сейчас выйдет хоть одна кривая статья — нам пиздец. Журналюг там не один и не два, и они сливают всё в прямом эфире, так что если вы попытаетесь их заткнуть, ничего не выйдет. Если ваши с невесткой отношения всплывут в таком виде, ей тоже ничего хорошего не светит. Разве я не прав?

Уже оглохший к любым доводам, Тэ Гон молча обошел его. На парковке полно машин его подчиненных, так что уговаривать этого осла не было нужды.

Чхун Соп, метаясь из стороны в сторону, преграждая ему путь, в конце концов схватил Тэ Гона за руку и повысил голос:

— Хённим, пара дней — и всё закончится! Как только закроем совет директоров, всё будет кончено!

Тэ Гон, который тем временем уже набирал номер Хэ Ин, с раздражением стряхнул руку Чхун Сопа:

— Я вернусь до совета директоров. Хватит трепаться, отойди.

— А вы гарантируете, что до этого ничего не случится? У вас лицо такое, будто вы этому уебку конечности оторвать готовы. Если вы так поедете, я изведусь весь, не пущу!

— Соп.

— Если вы прямо сейчас не поедете, невестка не умрет. Дедушка наверняка с ней. Спокойно закончим совет директоров и поедем. Времени хватит.

— …

Тэ Гон с телефоном возле уха, откуда доносился голос автоответчика, молча смотрел на преградившего ему путь Чхун Сопа. Его взгляд был абсолютно спокоен, но в потрескавшихся серо-карих глазах не было ни капли разума.

Чхун Соп невольно сглотнул вязкую слюну. Никогда еще его взгляд, направленный на меня, не был таким пугающим. Не зная состояния Хэ Ин, он ляпнул про «умрет — не умрет», вконец перешел черту, и теперь у него поджилки тряслись от запоздалого страха.

Опустив телефон, Тэ Гон сдвинул брови, крепко зажмурился и снова открыл глаза.

— Я же ясно сказал, что это не помешает делу.

— …Хённим.

— Этот ублюдок мне не верит.

— Д-да нет, я не…

— Отойди.

Его голос звучал еще ниже, чем обычно. Рука, сжимающая телефон, на который так и не ответили, побелела от напряжения.

Чхун Соп нутром почуял, что терпение Тэ Гона иссякло. Если он ляпнет еще хоть слово, его задушат и бросят в угол — это будущее на секунду ярко вспыхнуло у него перед глазами.

Понурив голову, Чхун Соп с растерянным видом почесал затылок.

У нашего хённима смысл жизни в обморок грохнулся, не могу же я и дальше быть такой бессердечной скотиной.

Но если отпущу его одного, точно что-то случится, к бабке не ходи.

— Ха… бля.

Раз уж так вышло, деваться некуда. Буду торчать рядом и прикрывать его, чтобы никаких переменных не возникло.

Чхун Соп с полным решимости лицом резко вскинул голову:

— Да. Если честно, не верю.

— …Что?

— Я что, не знаю, что бывает, когда у вас, хённим, башню рвет? В одиночку вы ни за что не сдержитесь.

— Ян Чхун Соп.

Смело выдержав его наполняющийся жаждой крови взгляд, Чхун Соп достал ключи от машины и нехотя уступил дорогу:

— Поэтому я вас повезу. Этому, хённим, вы уж не препятствуйте.

**

 Мужчин, одетых в аккуратные черные костюмы, было около пятнадцати.

— Отойдите. Назад, шаг назад.

Нагло растолкав репортеров, они в мгновение ока заняли позицию перед калиткой и самовольно установили фотозону.

Опешившие журналисты, оказавшись лицом к лицу с людьми в черном, недоуменно спрашивали:

— Вы вообще кто такие?

— Откуда вы взялись?

Пока со всех сторон сыпались одни и те же вопросы, появилась парочка, которая в сопровождении еще двух-трех людей в черном неспешно шла по образовавшемуся коридору.

Репортеры, притихшие было от внезапного появления людей в костюмах, начали перешептываться.

Это что, Чан Ги Тэ? Че? Кто? Там же и генеральный директор Пак Ян Джа! Вау, ну и эксклюзивчик мы сегодня сорвем.

Журналисты, быстро сориентировавшись в ситуации, с блестящими глазами подняли камеры. Один из людей в костюмах, стоявших перед воротами, только тогда достал визитку и властно заявил:

— Мы из отдела по связям с общественностью компании «Ян Джа Фудс». Перед публикацией статьи вы должны пройти цензуру.

Тут и там послышалось недовольное бормотание. Однако некоторые журналисты, ловко спрятав руки, не обращая внимания на угрозы людей в черном, тайком стучали по планшетам.

Тем временем Пак Ян Джа и Чан Ги Тэ под прикрытием охраны благополучно добрались до зеленой калитки и встали перед ней с видом раскаявшихся грешников.

Над небольшой калиткой, едва достававшей до шеи, возвышалось лицо, в которое вбухали кучу денег.

Тэ Гиль, крепко сжимая черенок метлы, готовый пустить ее в ход в любую минуту, с брезгливым выражением лица посмотрел на них по очереди.

— А эти еще кто такие?

Пак Ян Джа, с пышным, как сахарная вата, каре, приложила руку к груди и элегантно поклонилась:

— Здравствуйте, дедушка. Я слышала, что наша Хэ Ин гостит у вас, вот и приехала повидаться. Ах да, я генеральный директор «Ян Джа Фудс», Пак Ян Джа.

Пак Ян Джа открыла маленький, чрезмерно усыпанный блестками клатч и достала визитку. Рука, осторожно протягивающая карточку над калиткой, застенчиво скрючилась, как свиная ножка.

Недовольно нахмурившись, Тэ Гиль стукнул черенком метлы по земле и решительно заявил:

— Хоть Ян Джа, хоть родная мать — я никого к себе в дом не звал! Хватит мне тут шум разводить, убирайтесь вон!

Пак Ян Джа, опешив от неожиданного окрика, покосилась на камеры за своей спиной и натянуто улыбнулась:

— Послушайте, дедушка. Мы с нашей Хэ Ин очень близки. Я была ее спонсором, когда она была еще маленькой. Не могли бы вы передать ей, что приехала тетушка Ян Джа? Мне правда нужно сказать ей кое-что очень важное, дедушка.

Тэ Гиль, хмыкнув, перевел взгляд на стоящего рядом с Пак Ян Джа парня, который с понурым видом опустил голову.

Он не знал, кто он такой, но догадывался. Тэ Гиля так мало интересовали мирские дела, что в день их первой встречи он даже не знал, что она актриса, но позже, узнав о ее ситуации, он попытался поискать информацию в интернете, находясь в клинике.

Кажется, это тот самый ублюдок. Хоть его слабеющая память и не могла выдать четкой картинки, интуиция, отточенная за семьдесят лет жизни, мгновенно всё поняла.

— Думаешь, я не знаю, кто этот хмырь, который пасть захлопнул и тут спектакль устраивает?

Когда Тэ Гиль с презрительной усмешкой ткнул в него пальцем, Пак Ян Джа, оглянувшись на сына, с запозданием представила его:

— Ах, это мой сын. Он тоже приехал, чтобы искренне извиниться перед Хэ Ин. Так что, пожалуйста, приоткройте калитку на минутку…

— Да не неси ты хуйню! А? Какой дед пустит на порог ублюдка, который его дите обидел!

Пак Ян Джа, раз за разом выслушивая ругань от совершенно незнакомого старика, была просто в шоке. Какая-то деревенщина, а так выпендривается только потому, что на него камеры смотрят. На мгновение в ней вспыхнуло раздражение, и ноздри раздулись.

— Да какое вам вообще дело?

С трудом подавив невольно сорвавшийся на крик голос, Пак Ян Джа снова нацепила улыбку и стиснула зубы:

— Дедушка. Я приехала повидаться с человеком, который временно гостит у вас. Вам нужно лишь передать мои слова. С какой стати вы, не имея к Хэ Ин никакого отношения, не даете нам…

— Это кто не имеет отношения?! Она моя внучка! Моя кровиночка! — взревел Тэ Гиль с покрасневшим от гнева лицом.

— Не, ну вы поглядите, это че за беспредел они тут в чужой деревне без спроса устроили?

— Эй, староста, зови полицию! Разгалделись тут, аж барабанные перепонки лопаются!

Местные жители, наблюдавшие за ситуацией из-за машин, плотно забивших холм, толпой ринулись на помощь.

Пошли вон, че вы тут шум развели на всю деревню!

Ой, не толкайтесь, камера дорогая!

Переплетались, смешивались, толкались, тянули. Всё в мгновение ока превратилось в сущий хаос.