Контент удален!

Вечерние сумерки окутали город.

Выбежав навстречу звуку открывающейся двери, Хэ Ин застыла с озадаченным лицом.

Ей во всех подробностях рассказали, как именно он добыл эти «чеджудосские мандарины рэдхян», которые сейчас прижимал к груди.

— Значит... вы сами за ними слетали? На Чеджудо?

— Угу.

Его темные глаза довольно и мягко сузились. Видимо, радость от мысли, что он сможет накормить Хэ Ин, затмила любую усталость от долгой дороги.

В качестве бонуса ему дали кучу других фруктов, так что он сгружал на стол целый ворох пакетов.

Среди них Тэ Гон протянул ей черный пакет с мандаринами:

— Их тут немного, но пока поешь эти.

Сцена показалась ей до боли знакомой. Перед глазами тут же всплыло воспоминание о том, как в Анджине он с неловким видом протягивал ей такой же пакет, стоя за порогом её старого дома.

Это было и удивительно, и трогательно, и немного абсурдно, но...

Почему вдруг так хочется плакать?

Это было сложное чувство, которое не описать простым словом «растрогалась».

— Ну правда...

Что мне с вами делать... Вы же так заняты, а ради этого... аж на Чеджудо слетали...

Еле слышно бормоча это себе под нос, Хэ Ин взяла пакет и крепко закусила нижнюю губу, проглатывая слезы.

Склонившись к её опущенному лицу, он бережно погладил её покрасневшие глаза:

— Я их не для того покупал, чтобы ты плакала.

Хэ Ин надула губы и в шутку покосилась на него:

— Вы явно на это рассчитывали, не отпирайтесь...

В последнее время из-за гормонов она стала такой сентиментальной, что могла расплакаться даже от букета цветов, и он прекрасно это знал.

А тут целое путешествие на Чеджудо ради каких-то мандаринов. Это же явное намерение заставить её выплакать целое море слез.

Конечно, Тэ Гон был настолько одержим идеей достать «те самые мандарины», что у него и в мыслях не было планировать какие-то трогательные сюрпризы, но он лишь улыбнулся и вытер слезы Хэ Ин.

— Ну, в чем-то ты права. Но всё равно не плачь и ешь давай. Сама же хотела.

Хэ Ин послушно опустилась на стул, поддавшись его настойчивой руке.

Глядя на то, как он сам тщательно моет мандарины и очищает их от кожуры, она чувствовала, как от переполняющего её счастья и благодарности она уже сыта.

— Вот, попробуй.

Тэ Гон протянул ей аккуратно очищенную дольку. Она даже пальцем не пошевелила, только рот открыла, и с аппетитом прожевала мандарин, в который он вложил столько заботы.

Сок из пухлой дольки брызнул во рту, и сладковато-свежий аромат заполнил всё вокруг.

От этого вкуса аж слюнки потекли — такой он был кисло-сладкий. Чем больше она смаковала этот сок, тем сильнее её захлестывали воспоминания об Анджине, где она так же бережно, по дольке, ела мандарины, которые он ей дал.

Ах...

Как передать словами это переполняющее чувство?

«Их тут немного, но пока поешь эти. Там витамин С... ну, в общем».

Сладкие воспоминания всплывали одно за другим.

«Даже воду для риса нормально отмерить не можешь, а десять мандаринов сожрал?»

То щекочущее чувство, которое она тогда испытывала, снова заиграло на кончике языка.

«А что если забыть всё и начать сначала?»

Тот трепет от нежных воспоминаний того дня снова разлился по всему телу.

Казалось бы, вкус почти не отличался от тех мандаринов, что она покупала в супермаркете у дома, так почему же сейчас её переполняют такие эмоции?

— Ну как?

У неё на глазах снова выступили слезы, и она не могла вымолвить ни слова. Глядя на него, ожидающего ответа с замиранием сердца, она лишь молча жевала, погрузившись в воспоминания.

— Вкус не тот?

Заметив, как в его глазах мелькнуло разочарование, Хэ Ин поспешно покачала головой:

— Нет.

На её покрасневших глазах всё же выступили чистые слезы.

Тогда мне казалось, что они просто невероятно сладкие и вкусные...

— Они правда... очень-очень вкусные.

Получается, та сладость, которую я запомнила, на самом деле была его теплым отношением ко мне?

— Да? Слава богу.

Его облегченная улыбка была невыносимо красивой. То, как он направился к раковине, чтобы вымыть для неё еще, заставило её сердце бешено забиться от вновь нахлынувшей любви к этому невероятному мужчине.

В конце концов, она не смогла сдержать порыв, щекочущий сердце. Хэ Ин стремительно подошла к Тэ Гону, обхватила его за щеки, притянула к себе и крепко впилась в его губы. Сладкие воспоминания перешли и на его губы.

— Спасибо. Они правда очень вкусные.

От внезапного поцелуя его глаза удивленно расширились, а затем в них вспыхнули смешинки. Тэ Гон крепко обнял Хэ Ин за талию и с намеком спросил:

— Это всё, что ты хотела сказать?

— М-м...

Хэ Ин ласково погладила его по щеке и произнесла с улыбкой в голосе:

— Хэ Тэ так повезло. Что у него такой заботливый папа.

Но для него, уже придумавшего нужный ответ, этого было недостаточно.

— Я не об этом.

Она видела, чего он ждет, так что притворяться дальше было невозможно.

Если так подумать, она и правда была скупа на слова. Ей казалось, что одной простой фразы недостаточно, чтобы выразить все свои чувства, поэтому она невольно её берегла.

Но сегодня, в этот самый момент, одной этой фразы будет более чем достаточно, чтобы передать всё, что переполняет её сердце.

Снова легонько поцеловав его, Хэ Ин с мягкой улыбкой в глазах прошептала:

— Я люблю вас.

Его соблазнительные губы наконец-то удовлетворенно изогнулись. Мужчина, который за пределами дома был образцом холодности и суровости, перед признанием жены таял без остатка.

— Не зря на Чеджудо слетал.

Он наклонился, и его дыхание заполнило её рот. Его губы, как всегда мягкие и податливые, переплелись с её языком, дразня нёбо.

Сладкий фруктовый сок, остававшийся во рту, был выпит без остатка. Но их губы еще долго не могли оторваться друг от друга.

* * *

Всё было идеально.

Благодаря мандаринам, в которых было столько воспоминаний и его заботы, к ней впервые за долгое время вернулся аппетит, чувство счастья переполняло её как никогда, а от нахлынувшей любви атмосфера между ними накалилась до предела.

Сегодняшний день был идеален по всем фронтам. Это была ночь, когда не возбудиться было просто невозможно.

Однако сейчас был ранний срок беременности, когда нужно быть особенно осторожными. Поэтому для Тэ Гона, который не по своей воле уже больше двух месяцев терпел воздержание с болью, сравнимой с ломкой костей, эта накаленная атмосфера стала величайшим испытанием.

Конечно, каждый миг этих двух месяцев был испытанием, но так тяжело, как сегодня, ему еще никогда не было.

Его лоб уткнулся в ложбинку между её грудей, которые из-за гормонов за последние несколько дней стали еще больше и аппетитнее.

— Ха...

Довольствуясь хотя бы этим, он жадно посасывал её грудь, но в конце концов издал горестный вздох. Следом за ним вырвалось невнятное бормотание, в котором проскользнуло бранное слово.

— ...Блядь, я сейчас с ума сойду.

Насколько же ему должно было быть тяжело? Тот самый человек, который из-за того, что «Хэ Тэ всё слышит», даже близко не подпускал к Хэ Ин сквернословящего Чхун Сопа, теперь сам грязно выругался прямо у неё перед носом. Насколько же всё должно было быть невыносимо.

Глядя сверху вниз на Тэ Гона, который, уткнувшись лицом в её грудь, демонстрировал чудеса выдержки, Хэ Ин с сочувствием перебирала его растрепавшиеся волосы и спросила:

— Тяжело, да?

Ответ уже был написан в его пылающих глазах.

— А...

Не решаясь сказать «охуенно тяжело», Тэ Гон снова опустил голову и, пытаясь сдержаться, лишь крепко сжимал и разжимал её грудь.

— Я бы потерпел, если бы мог, но мне реально крышу рвет.

Даже просто посасывая её грудь, он так возбудился, что уже успел сорвать с себя футболку. Не найдя выхода, жар скопился в его огромном торсе, отчего все мышцы были твердыми как камень.

Его член, напрягшийся так, что, казалось, вот-вот порвет черные спортивные штаны, упирался в нее, но сделать было ничего нельзя — пытка в чистом виде.

Тэ Гон яростно откинул волосы назад и с раздражением спросил:

— И когда, говоришь, нам можно будет?

— М-м... наверное, еще недели две-три...

— .......

В его взгляде, молча смотревшем на Хэ Ин, читалось полное отчаяние. Он уже продержался больше двух месяцев, но сейчас эти две-три недели казались ему вечностью.

Ах... кто ж знал, что будет так.

Любимая жена на расстоянии вытянутой руки, а трахнуть нельзя. Безусловно, ребенок — это великое благословение, но правильно ли всё это? Знай он, что ему придется так мучиться, может, стоило бы подольше пожить с Хэ Ин вдвоем, наслаждаясь друг другом.

От сексуального напряжения, грозившего свести его с ума, если он немедленно не разрядится, в голове проносились самые разные, в том числе и полные раскаяния, мысли.

Тэ Гон с силой потер осунувшееся лицо и поднял с пола брошенную футболку:

— Спи.

— Вы куда?

— Медитировать.

Послушаю гимн Кореи раз десять, глядишь, и успокоюсь. Дрочить в одиночестве спустя два месяца — это уже слишком унизительно, не могу больше.

Хэ Ин поспешно схватила его, когда он уже собирался встать с кровати:

— Нет, подождите...!

Тэ Гон, так и не снявший футболку до конца, посмотрел на руку Хэ Ин, вцепившуюся в его пояс.

— Я просто...

Что она задумала? Она просунула пальцы под резинку его штанов и легонько потянула вниз. Я тут из последних сил держусь, а эта женщина...

Ткань, которую она потянула вместе с резинкой трусов-боксеров, опустилась прямо до основания его пениса. Вдоль лобка, уходящего в густую тень, угрожающе пульсировали синие вены.

— Что ты делаешь.

Сквозь его сжатые зубы вырвался нервный смешок.

— Если ты сейчас это снимешь — будут проблемы.

— Да нет же...

Застенчиво опустив глаза и закусив губу, Хэ Ин легонько поскребла пальчиками в его обнажившихся волосах на лобке и очаровательно его спровоцировала:

— Тэ Гон-сси, почему вы ни разу не просили меня сделать это ртом?

— .......

Не просил не потому что не хотел, а потому что совесть не позволяла пихать такую громадину в твой крошечный рот, дурочка.

— Я ведь могу...

Она стянула белье до конца, вытащила его наружу и сжала в руке — ну и что ему теперь делать?

— Ах, Хэ Ин-а...

Тэ Гон потер лицо, искаженное мукой. Словно говоря отбросить все сомнения, она принялась поглаживать его налившийся, угрожающе увеличившийся в размерах ствол, мило разжигая его возбуждение.

Головка, из которой уже выделилась предсеменная жидкость, мгновенно стала влажной. От похоти, ударившей в голову, сердце бешено заколотилось.

А... ну всё, это уже край.

— Всё нормально. Это же не в первый раз.

Говорить даже сил нет, но откуда только взялось это чудо?

— Так что не терпите, просто...

Как и ожидалось, минутные сомнения были напрасны.

— Ха... блять.

Футболка, кое-как висевшая на руке, в итоге была грубо отброшена за пределы матраса. Приподнятая голова Хэ Ин глубоко утонула в подушке.

И в ту же секунду толстый ствол с силой вонзился в её до предела раскрытый рот.