Контент удален!

Эпизод 8

Неужели даже небо решило сделать им подарок своим капризом?

День выдался невероятно ясным, словно никаких прогнозов о дожде и в помине не было. Кучевые облака плыли по небу, красивые как на картинке, а лепестки вишни кружились в воздухе, словно хлопья снега.

Погода идеально подходила для того, чтобы прекрасная пара сыграла свадьбу на открытом воздухе.

Чхорон, прижимая к себе желтую корзинку, старательно собирала белые лепестки вишни, усыпавшие двор Дома культуры.

Ён Сун, сидевшая на деревянном настиле и подрезавшая стебли цветов, с улыбкой спросила:

— И куда ж ты их собираешь-то? Сварить да съесть решила, что ль?

Чхорон, бережно подбирая лепестки размером с ноготок, ответила:

— Нет. Я буду бросать их на тётю Сун Чжон и дядю Тэ Гона.

— Ого? Вот оно чё. А ведь и правда здорово придумано! У нашей Чхорон-и отличный вкус, однако.

Ён Сун как раз жалела, что не догадалась купить хотя бы охапку лепестков роз, так что идея Чхорон осыпать молодых лепестками вишни пришлась как нельзя кстати.

Ён Сун довольно улыбалась, подрезая оставшиеся стебли, когда из грузовичка вышел староста. Он заезжал в сельскую школу за кафедрой и стульями, а теперь нес в руках какой-то сверток.

Увидев красный платок, к которому была красиво привязана разноцветная подвеска-норигэ, Ён Сун с любопытством уставилась на него:

— И что ж это за сверток такой расписной?

— Да так. Решил вот для Тэ Гона с женушкой мастерством своим тряхнуть по старой памяти.

Гордо расправив плечи, староста подошел, опустился на настил и положил загадочный сверток. Развязывая ленту, он взволнованно произнес:

— Жена вон на рынке норигэ эту прикупила да прицепила. Ох ты ж, не зря говорят, что одежда красит — с такой-то подвеской хоть сейчас на продажу выставляй.

В ярко-красный платок была завернута пара деревянных уточек-мандаринок, вырезанных вручную. Староста посадил уточек на ладони и довольно заулыбался:

— Ну как, красота?

Ён Сун в восхищении всплеснула руками:

— Батюшки. Шедевр, чистый шедевр. У нашего старосты руки и впрямь золотые, ничего не скажешь.

— Хо-хо-хо. Засмущала прям. Вырезать-то я вырезал, да вот поди угадай, придется ли такая штука по вкусу нынешней молодежи.

— Ой да ладно тебе. Разве ж они из тех, кто носом крутить станет? Барышня Сун Чжон хоть с виду и кажется неприступной, а душа у неё простая да искренняя. Уж точно обрадуется, так что не переживай давай заворачивай обратно.

— И то верно. Поверю тебе на слово да вручу им. А ты чего это за цветы тут кромсаешь?

— Да так, ничего особенного. Вожусь вот, хочу букет невесте собрать. Я ж в молодости флористикой немного увлекалась. У них-то всё есть, ни в чем нужды не знают, так что покупать что-то вроде как неудобно.

Ён Сун неловко рассмеялась, покрутив в руке веточку ландыша.

Всё-таки это свадьба, и Ён Сун хотелось украсить всё цветами по-настоящему роскошно, поэтому она ни свет ни заря съездила на дальний цветочный рынок. Выбирая то одно, то другое, она залюбовалась ландышами — они были до того хороши, что она взяла несколько веточек специально для букета невесты.

— Вот и славно. Отлично придумано. Красота.

Обменявшись одобрительными жестами, староста засучил рукава и принялся сгружать школьную кафедру. Как раз в этот момент к Дому культуры подошел отец Чхорон и поспешил ему на помощь:

— О! Староста, давайте помогу!

Двор Дома культуры, куда один за другим сходились местные жители, вмиг наполнился суетой. Ён Сун украсила стулья и кафедру цветами, которыми был забит весь её «Матиз», и расстелила красную ткань, соорудив ковровую дорожку к алтарю.

Отойдя чуть в сторону и оглядев получившуюся картину, Ён Сун и бабушка Сун Э недовольно покачали головами:

— Не-е, всё не то. Как-то оно совсем бедненько выходит.

— И не говори. Сколько ни бейся, а всё равно убого смотрится.

Сколько ни украшай цветами, а разве ж скроешь простецкий фасад сельского Дома культуры? Сами с такой гордостью вызвались устроить свадьбу, заманили дорогих гостей в такую даль, а выглядит всё из рук вон плохо.

Видя, что выходит совсем не так нарядно, как хотелось бы, Ён Сун занервничала:

— Может, вон на те окна хоть шариков каких налепить, а?

— Ага, давай. Хоть что-нибудь прицепим для вида.

Пока Ён Сун и Сун Э в спешке перебирали оставшиеся шары и цветы, Чхорон, всё это время увлеченно собиравшая лепестки, вдруг вскочила и закричала:

— Ой! Машина дяди! Вон тётя с дядей едут!

Все жители, суетливо занятые делом, разом повернули головы. Через мост над рекой Сондэ одна за другой ехали три или четыре черные как смоль машины. Заметив среди них седаны Чхун Сопа и Чхоль Ёна, стало ясно, что сеульские гости выехали все вместе.

— Батюшки, жених с невестой уже пожаловали!

— Ох ты ж, шустрые какие. И чё ж теперь делать-то.

Гостям, конечно, рады, да только приготовления еще не закончены, отчего на душе сплошной переполох. Не зная, за что хвататься, Ён Сун и Сун Э побросали цветы и поспешили навстречу.

Местные жители уже высыпали на обочину шумной толпой, словно встречали вернувшихся с триумфом родных детей, и радостно махали руками еще даже не успевшим остановиться машинам.

***

Стоило ей выйти из машины, как перед глазами внезапно потемнело.

— Не смотри! Еще ж не готово ничего, подглядывать не положено!

Не успев опомниться, Хэ Ин оказалась с наброшенной на голову цветастой жилеткой бабушки Сун Э. Её подтолкнули вперед, и она очутилась в небольшой комнатке внутри Дома культуры.

На самом деле, сквозь окно машины она уже успела мельком заметить чудесно преобразившийся двор. Она совершенно этого не ожидала, и одного этого вида хватило, чтобы растрогать её до глубины души, но старикам хотелось сделать всё еще краше. Получив строгий наказ не выходить, пока всё не будет готово, Хэ Ин послушно ждала в комнате.

— С ума сойти можно. У местных стариков просто потрясающий вкус.

Чжи Юн, выходившая на разведку за дверь, вернулась с широченной улыбкой. Подняв большие пальцы вверх, она заявила, что любое свадебное агентство обзавидуется:

— Это просто превосходит все ожидания. И как они только додумались до такой красоты?

— И не говори. Я даже представить не могла, что они устроят нечто подобное, я им так благодарна.

Она еще толком ничего не разглядела, а к горлу уже подступил ком. Хэ Ин твердо обещала себе сегодня не плакать, но слезы так и рвались наружу — и что с этим поделать?

— Кажется, они уже почти закончили. Давай-ка скорее переодеваться и готовиться.

Зарядившись энтузиазмом, Чжи Юн открыла привезенную сумку. Быстро выложив украшения для волос и прочие аксессуары, она в мгновение ока облачила Хэ Ин в платье.

— Ах, хоть это и мой выбор, но платье и впрямь невероятно красивое.

Асимметричное мини-платье, переходящее сзади в длинный А-силуэт, Чжи Юн раздобыла лично, отказавшись от всех спонсорских предложений. Пышная юбка с внутренней кружевной подкладкой идеально подчеркивала очаровательный образ Хэ Ин. А лаконичный лиф без бретелек, открывающий линию плеч, придавал ей изящную элегантность.

Подведя Хэ Ин к настенному зеркалу, Чжи Юн не переставала восхищаться:

— Надо же. Даже это запыленное зеркало так и сияет перед твоей ослепительной красотой.

Услышав это игривое преувеличение, Хэ Ин тихонько рассмеялась. Улыбнувшись её отражению в зеркале, Чжи Юн придвинула синий пластиковый стул:

— Садись давай. Займемся прической.

Пока Чжи Юн укладывала её завитые локоны, собирая их сзади, и аккуратно закрепляла в волосах цветы, Хэ Ин сидела совершенно неподвижно, затаив дыхание.

Как бы это описать…

Слова давались с трудом. До самого приезда в Анджин она чувствовала лишь радостное волнение, но стоило ей увидеть украшенный стариками двор, как в голове всё слегка помутилось. Возникло странное, нереальное ощущение, будто женщина в свадебном платье, смотревшая на неё из зеркала — вовсе не она.

Неужели только сейчас пришло полное осознание? Осознание того, что сегодня она наконец-то выходит за него замуж.

Стоило ей подумать об этом снова, как во рту мгновенно пересохло. Дыхание слегка сбилось, и она сделала несколько глубоких вдохов подряд. Чжи Юн, закреплявшая цветок в её прическе, усмехнулась и спросила:

— Нервничаешь?

Хэ Ин прижала руку к груди и неловко улыбнулась:

— Кажется, да.

— То-то же. А я всё удивлялась, с чего это ты такая спокойная. Видимо, стоило надеть платье, и всё стало по-настоящему.

— Угу. Вдруг так сладко защемило внутри. Такое чувство, будто я сплю.

— Для меня это тоже как сон. Поверить не могу, что ты и впрямь выходишь замуж.

Лицо Чжи Юн стало немного грустным и мечтательным, словно перед её глазами пронеслось всё пережитое ими время. Помолчав немного с мягкой улыбкой на губах, она произнесла куда более тихим, спокойным голосом:

— Ты же знаешь, поначалу мне совсем не нравилась идея устраивать свадьбу здесь.

Когда Хэ Ин впервые заговорила о скромной свадьбе в деревне, Чжи Юн сочла это шуткой. А когда поняла, что та говорит всерьез, у неё аж челюсть отвисла от изумления, и она долго не могла прийти в себя.

Хэ Ин пришлось пройти через столько испытаний и боли, что Чжи Юн хотелось для неё самой роскошной свадьбы на зависть всем. Чтобы вокруг была толпа гостей, осыпающих её поздравлениями.

— Но, наверное, во мне было слишком много тщеславия. Ведь дорогое и роскошное — не всегда самое лучшее.

Из-за двери доносился приглушенный смех местных жителей. А из приоткрытого окна напротив, контрастируя с этой веселой суетой, в комнату проникал свежий, умиротворяющий морской бриз.

На душе было необычайно тепло и спокойно. Улыбка Чжи Юн стала еще нежнее:

— Я и не подозревала, что это настолько прекрасное место. И что эти люди сами по себе стали для тебя настоящим благословением.

— …….

Хэ Ин крепко закусила губу, сдерживая подступившие слезы. Как и сказала Чжи Юн, жители деревни были главным подарком в её жизни, и она чувствовала бесконечную, щемящую благодарность и к ним, и к подруге, которая так чутко понимала её сердце.

— Нашей Хэ Ин-и невероятно повезло. Я так за тебя рада, правда.

Чжи Юн, у которой тоже покраснели глаза, обняла Хэ Ин за плечи и ласково прижалась к её щеке:

— Поздравляю тебя, подруга.

Сказать: «Спасибо, что выстояла и не сдалась», она так и не решилась. Сама держалась из последних сил, готовая вот-вот расплакаться, поэтому не могла произнести больше ни слова. Вместо этого Чжи Юн отшутилась, тихонько рассмеявшись:

— Если поругаетесь с Тэ Гон-сси, сбегай ко мне. Пущу переночевать по-братски за десять тысяч вон.