В голове стоял туман.
В груди было пусто, словно там зияла дыра, а голова казалась забитой ватой. Это давящее, дискомфортное чувство никак не отпускало.
Хэ Ин сидела на деревянном настиле во дворе, обхватив колени, и бессмысленно смотрела на линию горизонта за забором. Она проплакала всю ночь, и теперь, стоило ей только моргнуть, как веки наливались свинцом.
Когда же она уснула, выбившись из сил от слез? Наверное, часа в четыре утра. Слезы текли, не переставая, словно из сломанного крана.
Ей было и обидно, и тоскливо, и тревожно, и она сожалела.
— Мне кажется, я не смогу принять ваши методы.
Она ведь не это хотела сказать.
— Дайте мне время.
И этого она тоже не собиралась говорить.
Она просто хотела спросить. Действительно ли это был единственный выход.
А потом хотела выразить свои опасения. Что будет, если правда всплывет наружу.
Тэ Гон, конечно, сказал бы, что всё будет в порядке, и она в глубине души просто хотела услышать эти слова еще раз. Ей казалось, что тогда это действительно может стать просто пустяком.
Но.
— Таковы мои методы. Я так жил, и по-другому не умею.
— Ты же не думала, что я хороший парень.
Его холодный, безапелляционный тон, словно требующий просто смириться с этим, вызвал в ней неконтролируемую бурю эмоций.
И она выплеснула всё, что пришло в голову, а когда пришла в себя, то поняла, что самовольно бросила трубку. Он лишь бросил равнодушное: «Я позвоню».
Ну почему он так сказал.
Мог бы просто сказать одно слово: «Извини, что сделал это без предупреждения». Мог бы хоть немного помягче успокоить её, сказать, что всё обойдется и чтобы она не волновалась.
— И что. Что мне теперь делать.
Разве можно было что-то ответить, когда он так настойчиво допрашивал её таким пугающим голосом.
— Я тоже имела право злиться. Я не преувеличиваю.
Хэ Ин проглотила сожаление, уткнувшись подбородком в колени. «У меня была причина злиться. Я ни в чем не виновата», — бормотала она себе под нос одно и то же.
То корила себя за то, что наговорила лишнего, то качала головой, убеждая себя, что имела на это право. За ночь она повторила это бесчисленное количество раз.
То вскакивала, открывала и закрывала телефон-раскладушку.
То, что она делала всю ночь напролет, продолжалось и сейчас, когда солнце было уже в зените.
Телефон снова оказался у нее в руке. Проверив пустой экран, она со щелчком захлопнула крышку.
— Ха. Ну правда…
Но даже при этом, почему от этого мужчины до сих пор нет ни одного сообщения?
Сама же попросила время подумать, а теперь обижается, что он не пишет первым — что за нелепая логика.
В тот момент, когда она рвала на себе волосы, не в силах разобраться в собственных чувствах, из комнаты вышла Чжи Юн.
— Не замерзла?
Чжи Юн, принесшая плед, накинула его на ссутулившиеся плечи Хэ Ин.
— Если собираешься тут сидеть, хоть это накрой.
— Спасибо.
Чжи Юн, тяжело вздохнув, села рядом и с досадой спросила:
— Если опять спрошу, всё равно не скажешь?
Со вчерашнего вечера Чжи Юн, наверное, раз пять или шесть спрашивала о причине их ссоры. Хэ Ин виновато опустила голову и дала всё тот же ответ:
— Прости…
Какой бы близкой ни была Чжи Юн, эту тайну она унесет с собой в могилу.
Чжи Юн, видимо, на этот раз сдалась и причмокнула губами.
— Эх, ну ладно. Что толку третьему лезть в дела парочек. И что, после вчерашнего он так и не объявлялся?
Хэ Ин мельком посмотрела на телефон, который всё еще держала в руке, и мрачно ответила:
— Я попросила его дать мне немного времени.
Чжи Юн, расслабленно сидевшая рядом, резко выпрямилась и удивленно переспросила:
— Так это же классическая фраза перед расставанием! Неужели всё было настолько серьезно?
Причина ссоры была действительно очень серьезной и важной. Но она ни на секунду не думала о расставании.
Хэ Ин покачала головой.
— Я не это имела в виду… Мне правда просто нужно было время подумать.
— То есть время подумать над тем, расставаться или нет, так?
— Да нет же, говорю. Просто вчера у меня голова шла кругом. Вот поэтому…
— Хм. Вообще-то, в зависимости от того, как это воспримет твой парень, это звучит весьма двусмысленно…
— …….
Хэ Ин внезапно почувствовала растерянность. Это было совершенно не то, что она имела в виду, поэтому она даже подумать не могла о такой интерпретации.
В ответ на невинный взгляд Хэ Ин, словно спрашивающий «Почему?», Чжи Юн с искренним любопытством спросила:
— А о чем еще ты собиралась думать? В отношениях ссоры всегда сводятся к одному: либо да, либо нет. Расстаетесь вы или нет. О чем еще можно думать, прося время?
— Ну…
Конечно, эти слова были сказаны в порыве эмоций, но ей действительно нужно было время на раздумья.
Голова раскалывалась от мыслей. Чувства перепутались, и она хотела лишь немного успокоиться и всё обдумать.
Сможет ли она закрыть глаза на то, что случилось с Чан Ги Тхэ, и жить с этим дальше — ей нужно было время, чтобы подготовить себя к этому.
Хотя ей было бы нелегко принять тот образ жизни, который он вел, она хотела хотя бы попытаться понять его мотивы.
Ведь я правда только этого и хотела.
Хэ Ин попыталась вспомнить их разговор.
Сказала ли она ему ясно, почему просит время? В том хаосе она уже не помнила. Кажется, она сказала как-то расплывчато. Что-то вроде того, что ей нужно время подумать.
— …Ах.
А что, если он тоже понял это именно так? Что из-за этого инцидента она подумывает о расставании.
Поэтому он и не звонит? Потому что решил, что она так завуалированно предложила расстаться.
В одно мгновение в груди защемило. Нижняя губа, зажатая между зубами, нервно закусывалась.
Только не говорите мне, что он молча принял это как расставание.
Сердце тревожно сжалось. Ошарашенная внезапным озарением, она лихорадочно открыла телефон-раскладушку…
— Ой, красавицы наши, вы уже покушали?
Из-за забора донесся ласковый голос Ён Сун. Вскоре Ён Сун, придерживая под мышкой небольшую коробку с ттоком*, открыла калитку и вошла во двор.
* Тток — традиционные корейские пирожки из клейкого риса.
Видимо, доставили тток, который они заказали вскладчину с несколькими жителями деревни.
— А. Здравствуйте.
Снова захлопнув телефон, Хэ Ин через силу улыбнулась и встала с настила. Рука, спрятанная в карман, нервно теребила телефон.
***
Час дня.
Это был ясный день без единого облачка. Яркие солнечные лучи падали на скульптуру орла, символизирующего «Чхонун».
Площадь перед штаб-квартирой «Чхонун», возвышающейся в центре офисного района, была как никогда оживленной.
Журналисты, которым без разрешения «Чхонун» было бы сложно даже ступить на площадь, сегодня спокойно устанавливали камеры.
Конечно, они всё равно не могли пересечь оцепление из охранников, выстроившихся по периметру площади, но то, что «Чхонун», всегда придерживавшаяся закрытого стиля управления, позволила вести съемку, пусть и издалека, было беспрецедентным событием.
Перед высоким серым зданием мрачного цвета выстроилась вереница черных седанов. Охранники, бросившиеся к ним толпой, открывали задние двери машин и почтительно кланялись.
Члены совета директоров, каждый с напряженным выражением лица, выходили из машин и, взмахивая полами пальто, заходили в здание.
Когда машины, похожие друг на друга как близнецы, одна за другой скрылись на подземной парковке…
Черный седан, в котором ехал человек, чье имя значилось самым первым в списке участников, остановился перед главным входом последним.
Охранники, проверив номерной знак, бросились к машине и выстроились в ровный строй. Крепкие парни, рассредоточенные по всему зданию, тоже сбежались в центр вестибюля и выстроились в шеренгу.
Атмосфера в корне отличалась от той, что была при встрече предыдущих директоров. Совет еще даже не начался, но для них новый хозяин «Чхонун» уже был определен.
Дверь седана открылась. Безупречно чистые черные туфли коснулись земли. Затем из машины вышел высокий красавец с бледным лицом.
Люди, стоявшие с прямой, как у деревянных кукол, спиной, низко поклонились ему.
Взгляд Тэ Гона, который с равнодушным видом чеканным шагом проходил сквозь этот строй, был прикован только к телефону в его руке.
— Объявляю заседание совета директоров группы «Чхонун» открытым. Прошу всех занять свои места.
Тэ Гон, вальяжно закинув ногу на ногу во главе стола, подпер висок костяшками пальцев и постукивал указательным пальцем по столу.
Тук-тук. На экране телефона, о который ударялся кончик пальца, скапливались круглые отпечатки.
— Член совета директоров Чо Сок Хён, заявивший о выдвижении своей кандидатуры на пост председателя, лишен статуса кандидата по причинам, которые вам всем известны.
Голос Квандэ, усиленный микрофоном, заполнил просторный конференц-зал.
— Довожу до вашего сведения, что право голоса члена совета директоров Кан Док Гу, который не смог присутствовать по личным причинам, передано руководителю финансового филиала Канбук, Ян Чхун Сопу.
Чхун Соп, сидевший ближе всех к председательскому месту, гордо встал и демонстративно развернул доверенность. В тот самый момент, когда он с самодовольным лицом раздувал ноздри…
— Ха… блять.
С места председателя внезапно донеслось ругательство.
Голос был не очень громким, но его ругательство, вырвавшееся как раз в тот момент, когда Квандэ замолчал, отчетливо прозвучало в тишине.
Взгляды членов совета директоров, сидевших по обе стороны длинного стола, мгновенно устремились к нему. То же самое сделали и подчиненные, выстроившиеся вдоль стен.
Единственным, кто оказался в весьма неловком положении, был Чхун Соп, который как раз в этот момент вскочил на ноги и красовался.
Однако виновник, в одно мгновение заморозивший атмосферу в зале, лишь сидел неподвижно и продолжал постукивать по экрану телефона.
— Кхм, кхм!
Чхун Соп, поняв намек, кашлянул, чтобы отвлечь внимание на себя, и шепнул Квандэ:
— Эй. Продолжай.
— А! Да.
Квандэ, робко взглянув на Тэ Гона, быстро выпрямился и снова придвинулся к микрофону.
— На повестку дня выносится вопрос о назначении исполнительного директора по строительству и финансам Нам Тэ Гона на вакантный в настоящее время пост председателя группы. Кто за, прошу поднять руки.
Руки подняли все присутствующие. Иного результата и быть не могло.
Директора и выстроившиеся в ряд подчиненные вскочили со своих мест и с улыбками разразились аплодисментами, глядя на место председателя.
Однако наш новый председатель лишь недовольно махнул рукой, не меняя мрачного выражения лица. Словно приказывая прекратить этот шум.
Аплодисменты, оглушавшие слух, стихли в одно мгновение. Со всех сторон послышалось неловкое покашливание.
Квандэ, не зная, что делать, лишь тер шею, пока Чхун Соп снова не ткнул его в бок.
— Продолжай, говорю.
— Д-да.
Квандэ, снова взяв микрофон, с напряжением зачитал список руководителей головного офиса и дочерних компаний, получивших повышение.
Аплодисменты, которые громогласно взрывались после каждого названного имени, становились всё тише и неувереннее по мере того, как всё глубже становилась складка между бровями председателя.
Спустя чуть больше часа.
Несмотря на то что атмосфера во главе стола была леденящей кровь, новая «Чхонун» Нам Тэ Гона приобрела идеальную форму.
