Строй снова нарушился. Подчиненные Чо Сок Хёна, вконец взбешенные дерзостью Чхун Сопа, схватились за рукояти ножей, обнажив желтые зубы.

Чо Сок Хён, подняв руку, остановил готовых броситься парней, издал горловой смешок и, пошатываясь, поднялся.

Пинками раскидав стулья за соседним столом, он подошел вплотную к Чхун Сопу и, аккуратно поправляя на нем пиджак, сказал:

— Чхун Соп. Ты б подумал хорошенько. А? Пока игра не окончена, еще ничего не решено. Усек?

Чо Сок Хён, похлопывавший его по воротнику, вдруг намертво вцепился в ткань и свирепо оскалил золотой зуб. Чхун Соп не отступил: рыкнув, он перехватил рукоять ножа. Подчиненные Чо Сок Хёна, приготовившись к атаке, с угрожающей бранью сделали шаг вперед.

Именно тогда молча сидевший Тэ Гон встал. Ноги парней словно по команде попятились назад.

Швырнув недокуренную сигарету в стакан с соджу, Тэ Гон с силой оторвал руку Чо Сок Хёна от воротника Чхун Сопа. В образовавшейся меж его бровей морщине сквозила крайняя усталость и раздражение.

— Завязывайте. Кажется, для вас игра уже окончена.

Чо Сок Хён, в глазах которого вспыхнула жажда убийства, уставился на Тэ Гона.

— Че? Ах ты бля…

— Господин Чо Сок Хён.

— …

Мгновенно повисла тишина. Вытаращенные глаза Чо Сок Хёна, словно в замедленной съемке, медленно повернулись назад.

Сквозь толпу амбалов в черном, неспешно шагая, в зал для прощания вошли трое детективов и с добродушными улыбками смотрели на Чо Сок Хёна.

Идущий впереди детектив с суровым лицом прочистил горло и слегка задрал подбородок.

— Так, повторять буду только один раз, так что слушай внимательно.

Убийство, подстрекательство к убийству, сводничество, систематическое употребление наркотиков и так далее. Пока один за другим перечислялись пункты обвинения, дающие право на экстренный арест, и зачитывались правила Миранды, в приемной смешались вздохи, ругань и насмешливые смешки.

Всё это время в глазах Чо Сок Хёна, неотрывно смотревшего на Тэ Гона, полыхало багровое пламя ярости.

Тэ Гон, сдвинув брови, словно ему было безумно жаль, сунул сигарету в нагрудный карман пиджака Чо Сок Хёна и сказал:

— Вы так старались, налегали на алкоголь, так что похмеляйтесь уж в комнате для допросов.

— А-ах ты, сукин сын…

Сквозь дрожащие губы не переставая лился отборный мат. Пошатываясь на ногах, он пытался тыкать пальцем, словно хотел выколоть Тэ Гону глаза, но подошедшие детективы аккуратно скрутили его.

— Ого, сколько ж вы выпили, что на ногах не стоите, а? Эй, младший, давай-ка подсобим ему.

Когда его потащили, заломив обе руки за спину, Чо Сок Хён, выворачивая шею, чтобы оглянуться, орал так, что коридор содрогался:

— Нам Тэ Гон, сука, ты еще поплатишься! А? Я, блядь, за тобой до самого ада дойду и прикончу! Понял?! Да отпусти ты, блядь!

Внезапно лишившиеся босса подчиненные Чо Сок Хёна с опозданием ринулись следом, надрываясь и крича: «Хённим!»

Комната для приема гостей, из которой разом вывалились десятки амбалов, вмиг опустела. Спустя целых три часа наконец-то наступил покой.

Только теперь подчиненные Тэ Гона, не ослаблявшие напряжение ни на секунду, разом выдохнули и закурили. Шестерки из других группировок, всё это время навострив уши в коридоре и ожидая, кто же победит, наперебой бросились звонить своим боссам.

Чхун Соп, отряхивая воротник, которого коснулась рука этого ублюдка, с сожалением процедил:

— Бля, ну и тайминг дерьмовый. Надо было, пока он в хламину, просто взять и пырнуть.

Разминая затекшую шею, Тэ Гон щелкнул ворчащего Чхун Сопа по лбу и усмехнулся:

— Давай жить красиво, Соп.

— С моей-то рожей — какое уж там красиво?

Чхун Соп без остановки кривился, не брезгуя даже самоиронией. Видимо, если он встретит Чо Сок Хёна в следующей жизни, точно его прикончит.

— Он может снова прислать своих шестерок, так что не расслабляйтесь и охраняйте вход.

— Да. Понял, хённим. А вы идите в комнату, хоть глаз сомкните. Лица на вас нет.

Пока подчиненные отдыхали по очереди, он один три часа противостоял Чо Сок Хёну — как тут не устать? Чхун Соп с обеспокоенным лицом принял у него пиджак.

Но увидев, как Тэ Гон деловито достает телефон из внутреннего кармана пиджака, Чхун Соп еще сильнее прищурил свои и без того узкие глаза.

— И как наш хённим вообще жил, пока невестки не было?

Слегка усмехнувшись в ответ на это тихое бормотание, Тэ Гон похлопал Чхун Сопа по плечу и направился в комнату отдыха.

В комнатке площадью около десяти квадратных метров не было даже завалящей деревянной подушки. Хорошо хоть отопление работало на славу, и комната была наполнена теплом.

Упав посреди комнаты, словно подкошенный, Тэ Гон тяжело перевел дух. Напряжение разом спало, и даже лежа он чувствовал, как перед глазами всё кружится.

Он пожурил Чхун Сопа, призвав жить красиво, но на самом деле его собственное терпение было уже на исходе.

Как-никак он почти три часа пытался избежать кровопролития, подыгрывая этому уебку и напрягая все нервы — как тут не заебаться?

В тот момент, когда Чо Сок Хён, пошатываясь, направился к Чхун Сопу, ситуация была действительно на волоске.

Когда его рука наконец сомкнулась на ноже, с которым он возился под столом, он услышал шаги детективов, идущих по коридору.

Несомненно, всё сложилось удачно — иначе он бы жалел об этом всю жизнь, но, как и Чхун Сопу, в глубине души ему было немного жаль, что всё закончилось так буднично.

Да уж, сколько ни строй из себя праведника, а кровь не водица.

Медленно проведя рукой по лицу, осунувшемуся за эти несколько часов, Тэ Гон приоткрыл закрытые глаза. Тихо прислушиваясь к мирному шуму за дверью и безучастно глядя в потолок, он слегка склонил голову.

Внезапно он поймал себя на мысли, что размер потолка кажется ему до боли знакомым. Кажется, комната в доме на холме была ровно такой же.

Если подумать, дни в Анджине, которых не набралось и на месяц, уже казались далекими, словно из прошлой жизни.

И правда, тот Нам Тэ Гон и он нынешний — два совершенно разных человека, так что назвать это прошлой жизнью было бы не так уж странно.

Безмолвно глядя на маленький потолок, он вспомнил дни, когда лежал в гостевой комнате и всё время думал о Ли Сун Джон.

Дни, когда он гадал, что она за девчонка, раздражался, а в итоге сходил с ума, дроча на нее.

Вспомнив, как нелепо он тогда возбуждался, он вдруг тихонько фыркнул.

Лицо Хэ Ин, всплывавшее в памяти при малейшей возможности, вмиг заполнило весь потолок. Внимательно разглядывая ее прекрасные черты, словно она была прямо перед ним, он неожиданно взял телефон. С тех пор как он вышел из отеля на рассвете, у него не было ни секунды взглянуть на часы.

Заметив, что время близится к десяти, он уже собирался нажать кнопку быстрого набора.

И тут на вибрирующем экране появилось долгожданное имя.

[ Ли Сун Джон ]

Лицо, которое еще пять минут назад дышало убийственной аурой, смягчилось так, словно принадлежало другому человеку. Этот контраст был настолько разительным, что он и сам слегка опешил от того, как мгновенно расслабились мышцы лица.

Только в этот момент он в полной мере осознал, почему Чхун Соп в последнее время всё чаще цокал языком, бормоча про его раздвоение личности.

Тэ Гон прижал телефон к уху и тихо закрыл глаза.

— Да. Ли Сун Джон.

— О? Вы уже не спите?

Он легко представил себе Ли Хэ Ин, которая, боясь разбудить его, только сейчас осторожно набрала номер.

— Знакомый умер, я сейчас на похоронах.

— А… вот оно что. Вы прислали сообщение в 3 часа, получается, с тех пор так и не спали?

— Немного поспал в отеле перед тем, как выйти.

Но вы всё равно, наверное, устали… Этот слегка поникший тон ласкал слух. От ее полного беспокойства голоса по коже пробежали мурашки, и он невольно улыбнулся.

Он всё время переживал, как она там, и был рад услышать, что ее голос звучит бодрее, чем он ожидал. Конечно, возможно, она просто притворяется.

— Я видел статьи. Ты в порядке?

— В порядке. Немного понервничала, конечно, но никто не приходил.

— Они могут прийти сегодня. Эвакуируйся куда-нибудь.

— Да ну, не придут. Как по такому фото можно узнать, где это? Мне кажется, это вы не в порядке. У вас такой уставший голос.

Он вроде и улыбался, но она всё равно всё поняла. Тэ Гон кончиками пальцев помассировал веки, тяжело давившие на глаза.

— Всё нормально. Просто не выспался.

— А сколько вам еще там быть?

— Кажется, придется остаться до выноса тела.

— А-а… дежурить у гроба, наверное, тяжело… Отдыхайте, как только появится минутка.

— Я как раз зашел в комнату отдохнуть.

— Правда? Тогда поспите немного.

— Хочешь повесить трубку?

— Вам нужно отдохнуть.

— Слушать твой голос — это и есть отдых.

Скажете тоже… Но даже так Хэ Ин не спешила отключаться, и, растягивая слова, произнесла именно то прелестное, что он ожидал услышать:

— М-м… тогда я просто буду болтать без умолку, а вы только слушайте. Если замолчите, буду считать, что вы уснули.

Тэ Гон, усмехнувшись, подложил руку под голову, перевернулся на бок и игриво прошептал:

— Решила потрогать себя с самого утра?

— Да не-ет… я не об этом.

— А. Жаль.

— Вечно вы со своими шутками…

Да. Безумно жаль, но это ни к чему не приведет. Не мог же он передергивать прямо на поминках.

С трудом успокоив свое достоинство, готовое восстать от одной только мысли, он положил телефон возле уха и убрал руку.

— Ладно. Давай, болтай по-нормальному.

— М-м… О! Я почитаю вам сценарий. Подождите секундочку.

Вскоре послышался тихий голос — но не Ли Хэ Ин, а той, чью роль она исполняла. То мужской, то женский. Слушая с закрытыми глазами, он и впрямь чувствовал себя так, будто слушает дораму по радио.

Ах да, она же актриса. Вновь осознав это, он поразился. Женщина, которую он видел только по телевизору, сейчас держит телефон и красиво болтает с ним. И эта красавица — его женщина.

— …Нет, это же Мин Су… Алло? Вы спите?

Хэ Ин, старательно игравшая свою роль, осторожно спросила. Тэ Гон, который несколько раз был на грани сна, но стойко держался, ответил хриплым голосом:

— Не сплю.

— Почему не спите… Спите давайте.

— Интересно же. Читай дальше.

— Так не пойдет. Надо почитать что-то скучное. Ох… но всё такое интересное, как же быть…

Послышалось слабое бормотание и шелест страниц сценария, который она перебирала. Хоть она и не говорила этого, ей наверняка самой было тревожно в ее ситуации, но то, как она старалась ради него, вызывало у него жалость, благодарность и… она была невероятно милой, ничего не попишешь.

Улыбаясь сквозь полудрему, он проглотил тихий стон.

Ах… блядь.

Как же я безумно скучаю. Ли Хэ Ин.

После этого он послушал еще одну дораму. Он пытался держаться, но сам не заметил, как уснул. Кажется, на самом краю сознания промелькнул ее последний шепот, и было неясно — реплика ли это из сценария или ее собственные слова:

— Я скучаю. Очень…

Пол был невероятно твердым, под головой не было подушки, а укрыться было нечем, но под колыбельную Хэ Ин он впервые за очень долгое время крепко и спокойно уснул.