Контент удален!

Нам Гон У, 5 месяцев.

Тэ Гон, прислонившись спиной к кухонному острову, тяжело вздохнул.

Откинув голову назад, он потер затекшую шею и издал тихий смешок:

— Да уж... Это вам не шутки.

Его выносливость, позволявшая без проблем работать двое суток подряд, резко иссякла всего за несколько часов.

Покормить по расписанию, поменять подгузник, а если захнычет — погремушкой потрясти.

Он думал, что это пустяки, ведь он и сам часто делал это после работы. Но он так недооценил масштабы бедствия, что теперь жестоко поплатился.

Он и понятия не имел, что помимо тех базовых вещей, которые он всегда делал, есть еще целая гора обязанностей.

Вымыть гору бутылочек и поставить в стерилизатор; носиться по всей гостиной, собирая игрушки, чтобы ребенок не ушибся, пока ползает; помыть и вытереть его после того, как он от души наложит полный памперс; а стоит только отвернуться — снова кормить плачущего от голода малыша.

И так по кругу.

Последствия того, что он упустил из виду факт, что всё это придется делать «одному», без помощи Хэ Ин, оказались поистине суровыми.

У Хэ Ин сегодня были первые съемки после родов. И тем, кто настойчиво выпроваживал её из дома, уверяя, что это всего лишь простая фотосессия и она быстро вернется, был не кто иной, как он сам.

«Ты так давно не выходила из дома, прогуляйся немного. И с подругами повидайся».

«Думаете, можно? Вам же одному тяжело будет...»

«Да что тут тяжелого. Делай всё как обычно, и делов-то. Не переживай и иди спокойно».

И зачем я это ляпнул?

Потирая лицо, осунувшееся всего за несколько часов, он почувствовал глубочайшее раскаяние.

Только-только уложив ребенка спать, он закончил убирать бардак в гостиной. Около часа назад, так как аппетита совсем не было, он сделал себе чашку кофе. И вот, когда он наконец-то собрался сделать глоток остывшего напитка...

— Уа-а-а-а-а!

Пронзительный плач разрезал тишину и вырвался из спальни.

То ли малыш почувствовал, что мамы нет рядом, но сегодня он спал особенно беспокойно и постоянно капризничал.

— Ах...

Тэ Гон, так и не оторвав губ от чашки, крепко зажмурился.

Если бы только можно было повернуть время вспять...

«Думаете, можно? Вам же одному тяжело будет...»

Как бы он хотел схватить её тогда за ноги и не пустить.

* * *

— Вы в порядке?

Это было первое, что спросила Хэ Ин, вернувшись домой на закате.

Даже не разувшись, она бросила сумку в прихожей и с сочувствием погладила лицо Тэ Гона, у которого темные круги под глазами спустились чуть ли не до подбородка.

— Боже, что с вашим лицом... Выглядите просто ужасно...

Тэ Гон, державший на руках Гон У, взглядом указал на только что уснувшего ребенка и приложил палец к губам.

— Только уснул.

— Да?

Перейдя на тихий шепот, Хэ Ин наконец разулась и пошла за ним в сторону гостиной.

— Положу его и вернусь. Иди в душ.

— Хорошо.

Она не была дома весь день, так что дел наверняка накопилось по горло.

Но что это? Торопливо снимая пальто по пути в гардеробную, Хэ Ин внезапно замерла. Вид гостиной, на которую она случайно бросила взгляд, был настолько неожиданным, что у неё невольно отвисла челюсть.

Она была уверена, что здесь царит полнейший хаос, но не тут-то было.

Просторная гостиная была идеально убрана. Более того, обеденный стол и раковина сияли чистотой, даже чище, чем когда она убиралась сама.

Взглянув напоследок на исправно работающий стерилизатор для бутылочек, Хэ Ин издала восхищенный смешок.

Вряд ли он нанял домработницу.

— С ума сойти...

Теперь ей стало понятно, почему круги под его глазами спустились до самого подбородка.

Хэ Ин как раз вышла из душа.

Тэ Гон, вернувшись из спальни с изможденным видом, прислонился спиной к двери. Покачав головой, он сказал, что Гон У снова проснулся, когда он попытался переложить его в кроватку, поэтому пришлось опять брать его на руки и укачивать, и это было чертовски тяжело.

У Хэ Ин самой уже не было сил даже пошевелиться. Она подошла к Тэ Гону, стоявшему у двери, и обняла его за талию.

— Вы так потрудились. Я и подумать не могла, что вы так здорово со всем справитесь. Я просто в шоке.

— А... ну справиться-то справился. Но это вообще не для людей работа.

Тяжело выдохнув, Тэ Гон уткнулся лицом в плечо Хэ Ин.

— Прости.

От этого неожиданного извинения Хэ Ин удивленно приподняла брови.

— А? С чего вдруг?

— Я не знал, что тебе так тяжело.

Проглотив смешок, Хэ Ин похлопала Тэ Гона по широкой спине и шутливо ответила:

— Спасибо, что наконец-то это признали.

И еще большее спасибо за то, что так старались, пока меня не было.

Услышав это добавление, Тэ Гон тихо рассмеялся, поднял голову и ласково погладил Хэ Ин по щеке.

— И чего так рано вернулась. Сказал же погулять подольше.

— Я же знала, что вам одному будет тяжело. Вы даже поесть нормально не успели, да? Я сейчас всё быстро накрою.

— Не нужно.

— Почему. Вы же наверняка проголодались...

Конец её фразы бесследно исчез в его губах. Медленно втягивая её нижнюю губу, Тэ Гон хриплым голосом произнес, не отрываясь от поцелуя:

— Мне достаточно съесть только тебя.

Её тело плотно прижалось к его животу. Его язык мягко проник внутрь и настойчиво заскользил по её влажной плоти.

Он то жадно покусывал её губы, то втягивал в себя, меняя наклон головы, и пока он самозабвенно целовал её, его руки уже привычно развязывали пояс её халата.

Спустив бретельки бюстгальтера, Тэ Гон обнажил её округлую грудь, слегка размял её в ладонях и издал глубокий стон. Одно лишь прикосновение к этой нежной, идеально ложащейся в руку груди, казалось, снимало всю усталость прошедшего дня.

Если так подумать, сколько времени прошло с тех пор, как он не то что сексом занимался, а просто трогал её грудь?

Хэ Ин, целый день возившаяся с ребенком, обычно была настолько вымотана, что ей было не до секса, а в те редкие дни, когда у неё просыпалось желание, Тэ Гон, как назло, задерживался на работе.

Когда он возвращался домой глубокой ночью, у Хэ Ин уже пропадало всякое настроение, и она клевала носом, кормя ребенка грудью, так что совпасть им было практически невозможно.

Они оба думали, что после родов смогут заниматься сексом сколько угодно, но в итоге делали это даже реже, чем в начале беременности.

Его губы, щекоча, скользнули по линии её челюсти и игриво прикусили круглую мочку уха. Пока он посасывал раковину её уха, большой палец слегка потер сосок, и непослушная вишенка мгновенно напряглась и затвердела.

Заметив выступившую прозрачную каплю, Тэ Гон растер её пальцем и спросил:

— До сих пор течет?

— Угу. Почти всё перегорело, но...

У неё было много молока, так что она вполне могла бы кормить исключительно грудью, но недавно у неё начался мастит, и, к сожалению, ей пришлось начать отучать малыша от груди.

Пережив сильный приступ лактостаза, молоко быстро пропало, но иногда еще немного подтекало.

Тэ Гон сжал и отпустил округлую грудь, после чего игриво потер сосок.

— Тут еще всё течет.

— Это потому, что вы так жмете... Ах!

И куда только делся этот вымотанный мужчина, который еще пару минут назад готов был рухнуть от усталости?

Усадив её на невысокий комод, Тэ Гон припал губами к соску, из которого сочилось молоко.

— Ух...!

От неожиданности Хэ Ин смущенно посмотрела на него сверху вниз.

Он впервые брал в рот её грудь до того, как она сцедила молоко. Конечно, сейчас его почти не осталось, но то, как её молоко всасывалось в рот не Гон У, а её мужа, выглядело как-то странно и очень эротично.

— Т-Тэ Гон-сси. Может, сначала поедим...

— Я уже ем.

Он всегда задавался вопросом, какое оно на вкус, каждый раз, когда Гон У с аппетитом сосал грудь, но всё же совесть не позволяла ему посягать на еду собственного сына...

Насколько же он был голоден.

— Оно же невкусное...

Тэ Гон, по очереди посасывавший обе груди, поднял глаза и хищно улыбнулся:

— Вкусное. Надо было попробовать раньше.

Его горячий рот снова всосал её грудь целиком. Слегка касаясь соска языком, он демонстративно вылизал дочиста всё оставшееся молоко.

И даже когда он мял её грудь как тесто и изо всех сил втягивал в себя, больше ничего не появлялось. На его лице проступило явное разочарование, а брови сошлись домиком.

— Больше не течет.

— И правда есть какой-то вкус?

— Угу. Вкусно.

— Да не может такого быть...

На самом деле, какой там может быть вкус у грудного молока, из которого уже ушли все питательные вещества? И тем не менее, он слизал всё языком и облизнул губы, утверждая, что это сладко и вкусно. То, как его ярко-красный язык скользнул по влажным губам, выглядело до неприличия сексуально.

Догадывается ли он сам, что его собственный язык выглядит куда слаще и аппетитнее?

Поражаясь тому, каким сексуальным он может быть, она невольно сглотнула слюну, как вдруг...

— С молоком, кажется, покончили.

Его руки, выпустившие её грудь, незаметно проскользнули под трусики.

— А-а...!

— А теперь полижем здесь.

Бесцеремонно раздвинув лобковые волосы, его пальцы проникли в самую глубину ложбинки. Когда она успела так возбудиться? За каждым движением его пальцев следовал отчетливый, влажный чавкающий звук.

— Ах-х.

Лицо Хэ Ин, светлое после недавнего душа, мгновенно вспыхнуло. Они провели вместе столько ночей и даже родили ребенка, но ей всё еще было немного стыдно, когда он замечал, как она течет.

Пристально глядя на раскрасневшееся лицо Хэ Ин, он медленно потер влажную щель между половыми губами и произнес:

— Много натекло.

— А-у. Не надо.

— Почему. Тебе же нравится.

— Смущаете...

Её застенчиво покрасневшее лицо, казалось, вот-вот запылает. Подавив умиленный смешок, он стянул с неё трусики.

— Снимай давай. Сейчас всё вылижу.

— Ну хватит. Говорили же, что с ног валитесь от усталости...

— Даже если мне суждено сдохнуть, перед смертью я должен это попробовать. Я только и держался ради того, чтобы съесть тебя.

Она попыталась хоть немного сопротивляться, но белье уже слетело с неё в мгновение ока. Обхватив её стройные ножки руками, Тэ Гон притянул их к себе и широко раздвинул бедра, обнажая её лоно.

Раскрывшаяся с влажным чмоканьем щель предстала перед его глазами во всей красе.

— Нет, подождите...

Она попыталась от смущения прикрыть всё руками, но это было бесполезно. Легко убрав её преграду, он без промедления зарылся лицом ей между ног.