Контент удален!

<4>

С каждым годом время летело всё быстрее.

Конечно, это лишь субъективное восприятие, но, глядя на то, как стремительно растут дети, кажется, что каждый год из календаря разом вырывают по несколько месяцев.

Младенец Гон У, который когда-то плакал, стоило лишь положить его на спину, уже отметил свой третий день рождения. Тот самый возраст, когда дети мило и без умолку лепечут с еще нечеткой дикцией.

К нему присоединилась Чжи У, которая, видимо, под влиянием старшего брата тоже стала весьма шумной. Когда эти двое объединяют усилия, в доме ни на секунду не бывает тихо.

А со вчерашнего дня в детском саду Гон У начались каникулы. Для Хэ Ин это означало открытие врат ада, где в течение дня ей не дадут ни минуты покоя.

— Не-е-ет! Не так. Жетую надо вот сюда вткнуть.

— А-а. Желтую сюда? Мама не знала. Ух ты, и в кого же наш Гон У такой умный?

— В маму с папой.

— В маму с папой? Ого. Так ответил, что и не поспоришь.

Тэ Гон, оперев локти на стол и подперев подбородок руками, с улыбкой смотрел на лепечущих в маленьком экране телефона маму и сына.

Прошел уже час с тех пор, как они амбициозно начали этот видеозвонок, заявив, что построят из конструктора такой же жилой комплекс, как те, что строит компания папы. Но до завершения было еще далеко — они лишь собирали и разбирали детали по кругу.

Хэ Ин, которую оторвали от игр с Чжи У, невольно стала ассистенткой Гон У, получая нагоняй каждые десять секунд.

С одной стороны Чжи У без остановки лепетала, пытаясь привлечь внимание мамы, так что суета стояла невообразимая.

— Ай, мама! Касную вот туда!

— Да, поняла. Прости. Красную вот сюда. Теперь правильно?

С силой воткнув красный блок туда, куда указал Гон У, Хэ Ин повернулась к экрану телефона. Она отодвинула его подальше, чтобы показать всю картину в гостиной, но её плаксивое выражение лица было видно как на ладони.

Она качала головой, посылая Тэ Гону отчаянный взгляд с мольбой о помощи. Словно говоря: «Отец Гон У. Остановите своего сына».

Тэ Гону было так забавно наблюдать за тем, как Хэ Ин беспомощно суетится перед детьми, что он с удовольствием смотрел бы еще, но если он продолжит в том же духе, ему точно достанется.

Тэ Гон спокойно позвал Гон У, увлеченного конструктором:

— Нам Гон У.

Гон У, мельком взглянув на экран телефона, продолжил собирать конструктор и бодро ответил:

— Да-а!

— Я же говорил тебе не мучить маму.

От этого ровного, но строгого тона движения Гон У замедлились. Видимо, он уже понял, какая отцовская тирада за этим последует.

— А теперь играй сам.

Гон У, на секунду плотно сжав губы, робко приоткрыл свой крошечный рот:

— ...Не хоцу.

Малец, который при личной встрече тут же залился бы слезами, по телефону осмелился на бунт. Затем он подбежал к маме, обнял её за шею и решительно заявил:

— Мама — моя. Я буду игать с мамой.

Это было то самое, что он каждый раз слышал от Тэ Гона, когда они боролись за маму.

«Нам Гон У. Отойди. Мама — моя».

Обычно он поджимал хвост после этих слов отца, но сегодня, когда папа был заперт в телефоне, он смело нанес упреждающий удар.

Ишь ты. Ты только посмотри на него.

Тэ Гон усмехнулся и сказал:

— С какой это стати мама твоя, она папина. А ну отойди от нее.

Выпяченные губы малыша задрожали, грозясь вот-вот разразиться плачем. Еще одно слово — и он точно зальется слезами.

Конечно, любое выражение его лица было милым и очаровательным, но почему именно плачущее лицо казалось ему таким забавным?

Нарочно решив довести его до слез, он коварно начал отсчет:

— Считаю до десяти. Раз, два, три.

Тут к ним присоединилась Чжи У: повиснув на маминой шее, она закричала: «Не-е-ет! Моя Ди У, моя Ди У!»

Начался полный хаос. В этой битве брата и сестры, жаждущих монополизировать маму, хрупкое тело Хэ Ин раскачивалось из стороны в сторону, как надувная фигура.

Хэ Ин сурово прищурилась, глядя в телефон. Её взгляд метал молнии: я просила помочь, а ты зачем только масла в огонь подлил?

После плачущих лиц детей это было второе самое любимое выражение лица его жены.

Она всегда так злилась, когда он устраивал подобные розыгрыши, но он прекрасно знал, что в глубине души она радуется каждый раз, когда дети и Тэ Гон соревнуются за её внимание.

Едва сдерживая смех, Тэ Гон снова подлил масла в огонь строгим тоном:

— А ну оба отошли от неё живо. Иначе папа сейчас сам приедет.

— ...Уа-а-а-а-а! Папа плохой!

Тэ Гон лишь слегка шевельнулся, делая вид, что встает, как обиженный Гон У резко развернулся и с плачем убежал в свою комнату. А малышка Нам Чжи У, которая еще не знала, что такое папин гнев, радостно празднуя победу над братом, тут же вцепилась маме в шею.

— Гон У-я, всё хорошо! Папа просто пошутил!

Хэ Ин повысила голос, пытаясь его успокоить, но плач Гон У стал только громче.

Хэ Ин бросила на телефон укоризненный взгляд и тяжело вздохнула:

— Ха... Ну честное слово. Не пойму, кто из вас тут ребенок.

— А что. Я же помог.

— И это вы называете помощью? Представляете, сколько сил теперь уйдет на то, чтобы его успокоить.

— Зачем его успокаивать. Не обращай внимания и просто отдохни немного. Ты же вчера поздно легла.

Было около четырех утра, когда измотанная Хэ Ин уснула в его объятиях.

Секс после недельного перерыва был немного чрезмерным. Но прошлой ночью она, не в силах сдерживать свое либидо в период овуляции, была куда активнее, поэтому ей нечего было на это возразить.

Хэ Ин, покосившись на Чжи У, всё еще висевшую у неё на шее, смущенно понизила голос:

— И тем не менее... Вы же всё это знали и устроили тут такой переполох? Ну что за вредный человек.

— Оставь его, сам успокоится. Он же не младенец, зачем его постоянно успокаивать.

— Называть трехлетнего малыша "не младенцем"...

Хэ Ин пораженно выдохнула и взяла телефон, который стоял на подставке. Изображение на экране на мгновение затряслось, а затем её прекрасное лицо появилось крупным планом.

Родила двоих детей, а как ей удается быть такой красивой?

Наконец-то увидев лицо жены во всей красе, он невольно расплылся в улыбке.

— В общем, я пока отключусь.

Улыбка, появившаяся на его губах, мгновенно исчезла. Только он собрался нормально посмотреть на неё, а она, оказывается, взяла телефон, чтобы сбросить звонок.

— Да пусть плачет. Пять минут — и он сам успокоится.

— Нет. Да и вам, Тэ Гон-сси, пора работать.

— До совещания еще полчаса. Времени на тебя у меня предостаточно.

Экран снова затрясся. Послышался голос Хэ Ин: «Чжи У-я, подожди минуточку». Судя по всему, она спустила с шеи повисшую на ней Чжи У.

Вскоре Хэ Ин снова появилась на экране и, виновато опустив глаза, произнесла:

— У меня очень много дел. Надо еще помочь Гон У с домашним заданием.

— С каким еще заданием?

— Нужно нарисовать, кем он хочет стать, когда вырастет.

— Что за глупости, кем может хотеть стать трехлетний ребенок.

— Ну почему же. Сами же только что говорили, что он уже не младенец.

Тэ Гон неловко рассмеялся, когда она вернула ему его же слова.

— В любом случае.

— Вот именно, в любом случае. Нам нужно нарисовать полицейского.

— Гон У хочет стать полицейским?

Конечно, вероятность того, что мечта трехлетнего ребенка станет реальностью, была ничтожно мала.

Но, на секунду представив Гон У полицейским, Тэ Гон недовольно покачал головой.

А... полицейский — это как-то напрягает.

Хотя сейчас он вел исключительно добропорядочную жизнь, но его клетки где-то глубоко внутри инстинктивно отторгали эту идею.

— Все дети так говорят. Разве вы, Тэ Гон-сси, в детстве не мечтали о таком? Стать полицейским или пожарным.

— Даже не знаю...

Он как раз попытался освежить в памяти свое уже поблекшее прошлое.

Когда внимание мамы переключилось на папу, Чжи У обхватила ногу Хэ Ин и начала капризничать: «На утьки! На утьки!» От голоса малышки, доносящегося из телефона, он невольно рассмеялся.

— Хорошо, Чжи У, подожди минутку.

Судя по тому, как она просилась на ручки и капризничала, она хотела спать. Ему хотелось смотреть на её красивое лицо еще, но, видимо, пора было отпустить её.

— Ладно, отключайся и возьми Чжи У на ручки. Будет время — позвони.

— Угу. Поняла. Хорошего дня на работе.

Звонок оборвался, словно она только этого и ждала. Тэ Гон некоторое время смотрел на мигающий экран, показывающий время окончания звонка. Шумные голоса детей и жены стихли, и он почувствовал какую-то невыразимую пустоту.

Я вижу их каждый день, так почему же мне всё время их мало и я так по ним скучаю?

— Это уже диагноз.

Горько усмехнувшись про себя, Тэ Гон взял пачку сигарет.

Облака, заслонявшие солнце, неспешно проплыли мимо. Весенние солнечные лучи хлынули сквозь огромное панорамное окно у него за спиной. Встав и подойдя к окну, он с сигаретой в зубах посмотрел вниз на дорогу.

Что бы такого подарить Гон У, чтобы он перестал дуться? — раздумывая над тем, как задобрить сына, которого сам же и обидел, он выкурил уже половину сигареты.

Внизу на дороге полицейская машина остановилась на светофоре. Ну и идеальное совпадение. Вспомнив слова о том, что Гон У хочет стать полицейским, он невольно улыбнулся.

Может, купить ему полицейскую машину? Если бы мог, он бы подарил ему ту самую, настоящую, но это вряд ли возможно.

Он представил, как Гон У радостно улыбается, получив игрушечную машинку. И как он, словно забыв про все обиды, бросается к папе в объятия, крича, что папа — самый лучший.

А Хэ Ин, глядя на то, как отец с сыном так легко, словно разрезав воду ножом, мирятся, снова будет втайне ревновать и коситься на них.

«А как же мама?»

«И мама самая лучшая! И папа самый лучший!»

Легко представить и Чжи У, которая встрянет между ними, размахивая своими короткими ручками.

«И Ди У самая уцшая! Самая уцшая!»

Ему казалось, что он уже слышит их звонкий смех.

Еще не было и полудня, но его сердце уже мчалось в «их дом», где его ждали любимая жена и дети.

Как и всегда, каждый день, как и в любой другой момент.