Был поздний день.

— А…

На мгновение ее мысли застопорились. Она даже засомневалась, не спит ли она наяву.

Хэ Ин, открывшая дверь из-за несвоевременного шума, застыла как поставленный на паузу кадр, занеся одну ногу над террасой.

— О! Вышла, вышла!

— Госпожа Хэ Ин! Это репортер Гон из «Енйе Ильбо»! Помните меня?

— Хэ Ин, можно с вами поговорить минутку?

— Хэ Ин! Хэ Ин!

Шквал голосов обрушился на нее. Смешанные голоса пятнадцати человек сливались в единый гулкий гул, словно накрывая ее непроницаемым куполом.

Ах. Боже мой.

Она стояла ошеломленная, словно во сне, когда стеклянный купол внезапно треснул, и ее захлестнула паника.

Что делать.

Она застыла на месте, не в силах ни пошевелиться, ни принять решение.

— А ну, че вы тут устроили перед чужим домом!

Тэ Гиль, который сегодня закрыл клинику пораньше из-за выходного, сердито закричал из-за забора. От его рыка «А ну, пошли вон!» толпа репортеров расступилась, словно Красное море перед Моисеем.

Тэ Гиль, бормоча проклятия, вмиг захлопнул калитку, вошел во двор и силой затолкал оцепеневшую Хэ Ин обратно в комнату.

— Иди, давай. Дед сам разберется.

Дверь с лязгом закрылась прямо перед носом ошарашенной Хэ Ин. Сквозь щель в двери донесся ласковый голос журналистки:

— Дедушка, не угостите нас чашечкой чая?

— Да вы че, рехнулись? С какого перепугу я буду поить чаем незваных гостей, которые приперлись без спроса! А ну, пошли вон отсюда!

— Ой, ну не будьте так суровы, дайте хотя бы водички попить, дедушка. А?

— Ох, простите за внезапный визит, дедушка. А вы уже пообедали?

— Просто откройте калитку. Мы чуть-чуть передохнем на той лежанке и сразу уйдем. А?

Ради эксклюзива они перли напролом, и чувство неловкости им было неведомо. Судя по тому, как они продолжали приветливо улыбаться и ласково заговаривать зубы, несмотря на ругань, перед ней были настоящие ветераны.

— Ха-а…

Только сейчас очнувшись от оцепенения, Хэ Ин провела рукой по лицу и села на пол, прислонившись к стене.

Она расслабилась, потому что до этого было тихо. Опрометчиво уверив себя, что по одной лишь фотографии ее не найдут.

«Даже если найдут, я просто угощу их чаем и дам короткое интервью. Чего уж там, теперь я с этим справлюсь», — самонадеянно думала она.

Раньше, сколько бы репортеров ни собиралось, Чхоль Ён всегда всё брал на себя и методично разруливал ситуацию, поэтому она даже представить себе не могла, каково это — справляться с этим в одиночку.

Как они вообще досюда добрались?

Удивительно было уже то, что они по одной фотографии нашли деревню, но как они вычислили этот дом на холме? Это просто уму непостижимо.

Раздалась долгая вибрация. Обернувшись к низкому столику, Хэ Ин взяла звонящий телефон.

— Да, Джи Юн.

— Ты в порядке? Представитель сказал. Говорит, к тебе репортеры нагрянули.

— Ха… Да. Наверное, я слишком расслабилась, решив, что раз день прошел тихо, то и дальше так будет.

Только что ей звонил Чхоль Ён. Сказал, что один знакомый репортер связался с ним, чтобы согласовать содержание статьи.

Хоть он и поставил жесткое условие — никаких согласований, ничего не публиковать, — разве этот репортер был единственным, кто приехал? То, что в статьях появятся фотографии дома на холме, было лишь вопросом времени.

Хэ Ин со вздохом вытерла выступивший на лбу холодный пот.

— Я, конечно, готовилась к этому, но когда это произошло на самом деле, я немного… растерялась. Не знаю, что делать.

— Как ты себя чувствуешь? Задыхаешься?

— Угу. Кроме того, что немного перенервничала от испуга, всё нормально.

— Слава богу. Я сейчас быстро закончу с делами и приеду, а ты пока ничего не предпринимай.

— Да не надо, зачем. Я сейчас соберусь с мыслями, дам одно интервью, и они быстро уедут.

— Сказать-то легко, а на деле? Ты ж опять дашь слабину, не сможешь вовремя оборвать разговор, и придется возиться с каждым по очереди. Без человека, который бы тебя контролировал, тебе в одиночку не справиться. Репортеры — народ въедливый, так и будут там торчать, надо решать это быстро.

Слова Джи Юн, казалось, ясно предсказывали будущее, и Хэ Ин не нашлась что ответить. И всё же путь неблизкий…

Хэ Ин замялась, не решаясь попросить ее приехать, и тогда Джи Юн отрезала:

— Я уже всё отменила. Жди меня. Поняла?

— Хэ Ин! Пять минут — и всё!

— Скажите хотя бы пару слов, как вы поживали!

Шум за дверью нарастал. Голоса репортеров начали заглушать даже крики Тэ Гиля. Хэ Ин было неловко перед дедушкой за то, что из-за нее он оказался в такой ситуации.

В итоге Хэ Ин нехотя ответила:

— Ладно. Спасибо, Джи Юн.

Закончив разговор, она какое-то время сидела как в прострации. Шум и гам за дверью мешали сосредоточиться.

Сделала одно фото — и вот тебе как гром среди ясного неба.

Она ведь прокручивала в голове сценарии, что будет делать, если они и правда приедут, но столкнувшись с реальностью, ее былая решимость съежилась до размера горошины.

С трудом взяв себя в руки, Хэ Ин снова взяла телефон.

Она хотела написать Тэ Гону, но пальцы замерли. Поколебавшись секунду, рука с телефоном бессильно опустилась на бедро.

— Ха…

Как я могу рассказывать о таком человеку, который толком не спал и находится на похоронах? Только заставлю его переживать…

Сообщение от него пришло в 3 часа ночи. Подумав, что он поздно лег, она решила написать ему около десяти.

Но он ответил на звонок из неожиданного места.

«Знакомый умер, я сейчас на похоронах».

Его голос был очень глухим, видимо, от усталости. И хотя она его не видела, почему-то даже по телефону чувствовалось, что воздух вокруг него сгустился и стал тяжелым.

«Я видел статьи. Ты в порядке?» — спросил он, и она улыбнулась, сказав, чтобы он не волновался. Его голос казался настолько измученным, что она не могла позволить себе выдать даже толику своей тревоги.

Вдруг в груди стало пусто. Его отсутствие ощущалось сейчас как никогда остро, словно зияющая дыра.

Услышь я хоть его голос, мне стало бы немного смелее…

— …

Именно в этот момент шум за дверью внезапно стих. Гудящие голоса репортеров, перешедшие на приглушенный шепот, теперь напоминали вибрирующий звук.

Озадаченная, Хэ Ин подошла к окну и взялась за штору. Она собиралась приоткрыть окно на толщину пальца, чтобы посмотреть, что происходит за забором.

В этот момент сквозь щель в окне просочился голос одного из репортеров:

— Че за дела. Реально Чан Ги Тэ приперся?

…!

Штора выскользнула из ослабевших пальцев.

***

 К полудню в зале для прощания стало заметно свободнее.

Несколько человек, чьей целью изначально были не похороны, томились в опустевшей приемной, с нетерпением ожидая пробуждения Тэ Гона.

Среди них были и те самые директора Пак и Чхве, с которыми Тэ Гон связывался в течение последних двадцати дней. Это были те еще пройдохи, которые до последнего балансировали между Чо Сок Хёном и Нам Тэ Гоном под предлогом неопределенности с долей Ма Сан Бэ.

Поскольку чаша весов явно склонялась в сторону Нама, они в спешке примчались, чтобы занять очередь, и Чхун Сопу этот цирк был, конечно, не по душе.

— Вот же крысы, куда ни плюнь — везде эти твари. Шут, скажи же?

Шут, до этого сладко зевавший, неловко проглотил зевок и выдавил:

— А, да. Так точно, хённим.

— Ага, да. Зевай на здоровье.

— Зевок проглочен, хённим.

— Ясно.

— Так точно.

— Ну да.

— Да. Так точно, хённим.

С каждой минутой мозги плавились всё сильнее. Время тянулось так мучительно медленно, что Чхун Соп и Шут развлекали себя бестолковыми словесными перепалками.

Спать хотелось невыносимо, но их будущий председатель спал крепким сном в комнате отдыха, и они должны были охранять его покой, даже если для этого пришлось бы щипать себя за бедра.

В тот момент, когда Чхун Соп, зевая, боролся со сном прямо стоя:

— Ух ты ж, ну и отморозок этот уебок.

Тяжелые веки Чхун Сопа вздрогнули и распахнулись. Голос Но Гап Су, валявшегося у противоположной стены в рубашке с драконами, вырвал его из полудремы. Рефлекторно схватившись за рукоять ножа, Чхун Соп увидел двух хихикающих придурков, пробормотал ругательство и снова заморгал.

— Вы о чем, хённим?

— Да об этом уебке. Говорят, он всё-таки поперся туда.

— Что за уебок?

— Да этот, актер. Который тогда то видео снял… Опа? А это где, бля? Че-то место до боли знакомое.

— Тс-с. А ведь и правда. Слушайте, это ж район Ким Су Чхоля, не?

— Ого, ну-ка, ну-ка. Так это та девка, что рожу прятала, и есть эта…

— Эй.

Чхун Соп, который в какой-то момент пришел в себя и молча наблюдал за ними, оборвал их разговор:

— Че там у вас? А ну, идите сюда.

— А! Точняк. Вы ж там жили, хённим, значит, знаете!

Но Гап Су поспешно подошел и, протянув Чхун Сопу свой телефон, спросил:

— Вот этот синий дом на холме, хённим. Неужто та девка, что там жила…

— Ха? Бля, а это еще че за хуйня.

Лицо Чхун Сопа, увидевшего статью, мгновенно скривилось. Не обращая внимания на вопросы Но Гап Су «Так это реально она?», он быстро пробежался глазами по нескольким статьям.

Вскоре Чхун Соп с помрачневшим лицом сквозь зубы процедил ругательство и, понизив голос, строго приказал:

— Вы двое. При Тэ Гон-хёне ни слова об этих статьях. Усекли?

Шут, который незаметно подошел и вместе с ним читал статьи, удивленно спросил:

— А какое отношение эта статья имеет к Тэ Гон-хёну?

— Да эта баба…

Чхун Соп, с досадой посмотрев на Шута, вздохнул и не стал продолжать.

— Короче, Шут, ты тоже держи язык за зубами. Не дай бог это дойдет до ушей Тэ Гон-хёна. Понял? Ты давай первым делом спизди у хёна моби…

— Эм, хённим.

— Че.

— Вы уже проболтались, хённим.

— Че?

Лицо Чхун Сопа, сморщенное в гримасе, мгновенно побледнело. Мгновение, когда он проследил за взглядом Но Гап Су и обернулся, показалось ему вечностью.

— …

Тэ Гон, бесшумно вышедший из комнаты, стоял за спиной Чхун Сопа и, склонив голову, с безразличным лицом спросил:

— И о чем же это я не должен знать?